От этого смеха моя кожа покрывается мурашками.

— Ты сумасшедший! — шепчу я, не в силах оторвать взгляда от него.

Через несколько секунд он успокаивается и его губы трогает какая-то мрачная, предвкушающая улыбка.

— Все мы немного сумасшедшие, мой маленький, дикий лисёнок. Я надеялся, что в первый раз тебе захочется… нежно! Но так даже забавнее, правда?

В его голосе сквозит плохо скрытая угроза с откровенным издевательством. Он как будто этого и ждал! Какой-то больной, извращённый план зрел в его голове, и моя пощёчина стала спусковым крючком.

Хотел разозлить меня? Поиграть в "кошки-мышки"?

Я не даю ему возможности схватить меня, и бегу к письменному столу, увеличивая расстояние между нами.

Кассиан… чёрт возьми… забавляется моим сопротивлением?!

Ухмылка играет на его губах, когда я обхожу стол, стараясь держать как можно больше расстояния между нами.

— Я знаю, что освободила его моя сестра… она помогла твоему брату, — отвечает он, и подходит к противоположной части стола.

Меня охватывает дрожь страха за Элли. Что будет с ней за то, что она освободила Дэйва?

— Ты… накажешь её? — мой голос дрожит.

Кассиан тихонько посмеивается, облокачиваясь двумя руками о стол, в этот момент его мышцы так соблазнительно напрягаются под кожей, тем самым вгоняя меня в ещё большую неопределённость и панику.

— Ты думаешь, что я действительно тот монстр, каким все меня знают, Милана? Думаешь, я способен причинить физическую боль своей родной сестре, даже несмотря на то, что она помогла вам?

Его глаза сверкают, и я не могу отвести взгляда от этого насыщенного коньячного цвета радужки. Его губы растягиваются в какой-то странной, ироничной улыбке.

— А разве ты не такой? Разве не питаешься младенцами перед сном? — сама не понимаю, почему задала именно этот вопрос.

Хотелось бы услышать от него хоть какое-то оправдание. Может в его арсенале есть что-то похлеще пыток и бедных младенцев перед сном?

Кассиан издаёт тихий, невнятный смешок и делает попытку подойти ко мне ближе, но я снова обхожу стол, пытаясь быть как можно дальше от него.

— Забавляешься надо мной? Поверь, у тебя будет бесконечное количество возможностей узнать меня всего… но сейчас я хочу одного – твоё тело, Милана, поэтому… не сопротивляйся, просто отдайся процессу, обещаю, тебе понравится…

Я презрительно фыркаю в ответ и меня захлёстывает настоящая ярость. Он что, серьёзно сейчас? Просто наслаждаться процессом?!

Он продолжает надвигаться на меня, а я снова обегаю стол на противоположную сторону. И так мы кружим вокруг него, отдаляясь и приближаясь друг к другу, как два проклятых маятника.

— Тебе так хочется играть со мной, маленькая лисичка?

— Иди к дьяволу! — рычу я, снова оказываясь на противоположной стороне стола.

Он резко наваливается на него, и я не успеваю среагировать, как он молниеносно хватает меня за шею, притягивая ближе, и вот уже его губы накрывают мои в болезненном, каком-то отчаянном поцелуе.

Я хочу сопротивляться. Должна сопротивляться. Но… чёрт возьми, я сдаюсь. Пусть на мгновение, но я даю возможность ему вторгнуться, позволяю его языку проникнуть в мой рот, исследовать меня изнутри. Мои руки, будто сами – против моей воли – тянутся к нему. Но не для того, чтобы оттолкнуть.

Я хватаю его за волосы на затылке, сжимая между пальцами тёмные, жёсткие пряди, позволяя ему поглощать меня, открывая рот шире, поддаваясь его напору.

Мы застываем на месте, на долгие, мучительные минуты, которые кажутся мне вечностью. Он продолжает целовать меня, нет, не так! Он трахает мой рот, жадно, дико, словно желая впитать в себя мой вкус. Его кровь попадает на мои вкусовые рецепторы, и это… нравится мне. Чёрт возьми, как же мне это нравится!

С огромным усилием, преодолевая себя, я разрываю поцелуй, отталкивая его от себя обеими руками.

— Нет! — шепчу я с отчаянием, чувствуя, как моё сердце бешено колотится в груди.

Дыхание сбивается, становится хриплым, прерывистым. Чувствую, как краска залила не только моё лицо, но и всё тело, обжигая каждый дюйм моей кожи. Чёртовы трусики противно прилипли к пылающей, набухшей от возбуждения киске. Чёрт, я стала мокрой от похоти, настолько мокрой, что некомфортно даже стоять. Он превратил меня в животное!

Я… не поддамся. Нет, я не могу. Он же присвоит меня. Навсегда. Насовсем!

— Нет?

Кассиан приподнимает бровь, словно давая мне последний шанс.

В его взгляде читается смесь разочарования и… опять, этой дьявольской, играющей похоти. Будто он предвкушает ещё более сложный, сладостный процесс моего покорения.

— Нет! — хриплю я, не узнавая собственный голос.

Он не говорит больше ни слова. Его руки опускаются вниз, туда, где кожаный ремень лежит, обвиваясь вокруг его бёдер. Моё сердце замирает, когда он берётся за пряжку, и щелчок открывающегося ремня пронзает тишину, словно выстрел.

Я вижу кобуру, прикреплённую к его поясу, оружие, поблескивающее сталью. Ремень медленно скользит вниз, по тугим бёдрам, и я не могу отвести взгляда от его рук, от этой медленной, мучительной игры соблазна и угрозы. Кожей чувствую, как он пожирает меня глазами, как будто раздевая догола одним лишь взглядом. Бросает на диван ремень в угол комнаты. Так же медленно, мучительно медленно снимает кобуру вместе с оружием и небрежно бросает туда же.

— Давай поиграем… — произносит он хрипло и я сглатываю вязкую слюну.

— Ты что, совсем больной? — произношу дрожащим голосом.

Опускаю взгляд и вижу, как его брюки натянуты в паху, как его член настойчиво упирается в его ширинку. Он даже не пытается скрыть свою эрекцию, лишь тихо посмеивается, продолжая наблюдать за мной.

Это зрелище одновременно пугает и будоражит.

Наконец-то отрываю взгляд от его паха и встречаюсь с ним взглядом. Он весь в предвкушении, он готов сломить меня. Я вижу огонь в его глазах, неутолимую жажду обладания.

— Ты – моя, Милана, чёрт возьми! И я намерен сделать тебя своей, доказывать тебе, и всему этому грёбаному миру, что ты принадлежишь только мне, если это понадобится! — рычит он, словно зверь, обозначая свою территорию.

— Отпусти меня… прошу тебя… — мой голос становится жалким, умоляющим.

Смотрю в его глаза, и вижу только решимость, стальную волю. Он не собирается сжалиться надо мной. В этом взгляде нет ни капли сочувствия, только голод.

Мои руки с силой сжимают стол, будто пытаясь удержаться в реальности, в самой себе. Но всё ускользает, словно сквозь пальцы. Не верю, не верю, что всё это происходит на самом деле. И больше всего, не верю самой себе. Кажется, если я поддамся, хоть на секунду, я стану зависимой от него. И тогда я точно пропаду, и вся моя свобода мне будет только сниться в кошмарах.

Сердце бешено колотится, заглушая все остальные звуки. Дыхание перехватывает, в голове пульсирует лишь одна мысль: Бежать. Бежать. Бежать. Но куда? Он отрезал все пути к отступлению. Я в ловушке, в его тщательно спланированной игре. И правила здесь устанавливает он.

Мои ноги подкашиваются, но я, собрав всю свою волю в кулак, бросаюсь к дивану. Нужно схватить пистолет, этот кусок стали – моя единственная надежда.

Но Кассиан быстрее.

Его руки с неимоверной силой обхватывают меня сзади, прижимая к себе, лишая возможности даже вздохнуть полной грудью. Воздух выбивает из лёгких, и я инстинктивно дёргаюсь, пытаясь вырваться.

Безуспешно.

Мне удаётся вывернуться в его руках, и повернутся лицом к нему. Гнев бурлит в крови. Я собираюсь влепить ему новую пощёчину, вложив в неё всю свою ярость, всю свою ненависть, но он легко перехватывает мою руку, сжимая её с такой силой, что по запястью пробегает острая боль.

— Бу! Попалась, лисёнок! — усмехается он, и эта усмешка, полная самодовольства, вызывает во мне новую волну ярости.

Ему весело, он явно наслаждается этой игрой, но я не играю. Для меня это серьёзно. Ставка – моё тело, моя душа, чёрт возьми!