— Я буду носить тебя всю жизнь на руках, так что… предлагаю привыкнуть к этому, — говорю я, понижая голос до рычания, чтобы только она слышала. — Ты моя, лисёнок. И я не дам тебе шагу ступить, пока не буду знать, что ты в безопасности. А теперь расслабься – мы почти на улице. И помни: сегодня ночью… никаких чёртовых "поставь меня". Только ты, я и кровать.

Чёртов лакей едва успевает открыть дверь, что-то бормоча вслед, но мне плевать. Весь мой мир – вот она, в моих руках. Сильная и нежная, независимая и чертовски зависимая от меня. Парадокс, который сводит с ума. Я даже представляю её, измученную токсикозом, но всё равно такой же желанной. Стоп. Слишком много думаю о плохом. Пусть беременность протекает легко.

— Чего улыбаешься? — шепчет она, привыкнув к тому, что я несу её на руках. Так и нужно, малышка. Сейчас мои руки – это всё, что тебе нужно.

— Да так… — усмехаюсь, бросая на неё лукавый взгляд. — Просто представил, как даже если ты перепачкаешь всю мою виллу, я всё равно буду сходить по тебе с ума.

— Господи… Кассиан, ты неисправим! — возмущается она, но смешинки в глазах выдают её.

Наверняка уже рисует в голове эти картины, а особенно... реакцию моей матери.

«Эта женщина выйдет из себя узнав о её беременности. Да и плевать на неё, сейчас это последнее, что меня волнует.» — думаю я про себя, ускоряя шаг.

Захожу за ворота. Охрана протягивает оружие, отобранное на входе. Хватаю его на лету, даже не удостоив взглядом этих ублюдков. Водитель уже ждёт у лимузина, открывая дверь. Верные парни заводят моторы мерседесов, готовые сопровождать нас куда угодно. Двери лимузина захлопываются, и я осторожно опускаю Милану на сиденье. Мы снова наедине. Только я и она.

— Ну всё… сегодняшний день подходит к концу, — выдыхаю, присаживаясь рядом и прижимая её к себе.

Кажется, я постарел на десять чёртовых лет! Дерьмо, это был не день, а сумасшедший аттракцион.

Она зевает, облокачиваясь мне на плечо. Наслаждаюсь этим моментом, чувствуя тепло её кожи. До чего же она идеальная.

Включаю перегородку, отделяющую нас от водителя. Теперь можно расслабиться и побыть только с ней. Провожу пальцами по её волосам.

— Устала?

Она кивает, прикрывая глаза.

— Очень. Но больше устала от этого напряжения, знаешь? Твой этот Дон…

— Забудь. Всё кончено. Теперь только мы. — Перехватываю её руку и целую костяшки пальцев. — Ты, я и наш ребёнок.

Она кивает, и её голова снова ложится мне на плечо, я чувствую, как её тело полностью расслабляется, кажется, она начинает потихоньку дремать, вымотанная этим днём. Мы трогаемся, чувствую, как лимузин набирает скорость, знаю, что мы уже едем по нью-йоркскому шоссе, но… увы, кажется, что скоро мы попадём в пробку, и наша поездка немного затянется.

Внезапная резкая тряска бросает нас в сторону. Лимузин дрожит, словно в конвульсиях. Инстинкт срабатывает мгновенно. Я, не раздумывая, рывком прижимаю Милану к полу, наваливаясь сверху, накрывая её своим телом. Слышу приглушённые удары, как будто кто-то колотит по стальному барабану. Чувствую, как пули пытаются пробить броню лимузина.

Милана тут же распахивает глаза, полные ужаса, смотрит на меня снизу вверх.

— Что случилось?!

Рычу, прижимая её ещё крепче к полу.

— Сейчас я узнаю, чёрт возьми!

Никакой паники. Только годы тренировок и выработанный рефлекс – выжить любой ценой. Всаживаю Милану обратно в пол, заставляю её оставаться там, где безопаснее. За доли секунды оцениваю обстановку. Оружие – вот что мне нужно. И защита. Рывком перекатываюсь к сиденью, хватаю глок, который оставил там. Потом к ящикам под сиденьем. Запаска – вот моя лучшая броня сейчас.

Через мгновение я уже стою, превратившись в привычную боевую машину. Эти выстрелы… они усиливаются. Стекло напротив меня начинает трескаться.

Беру запаску, впихиваю её в стекло. В этот момент пуля пробивает его, осыпая салон мелкими осколками. Чудом не задевает меня.

Милана взвизгивает, прикрывая голову руками.

— Кассиан! Ты же говорил, что он бронированный! Что твой лимузин выдержит даже чёртов конец света!

Оборачиваюсь на неё мельком. Лежит на полу, платье задралось, обнажая белоснежные ножки. Лицо красное от злых слёз. Такая дикая, такая моя… просто нереальная… Но нет времени умиляться.

— Он и выдержит, если ты заткнёшься и будешь лежать тихо, — огрызаюсь, но в голосе нет злости. Только сталь.

Подхожу к пробитому стеклу, опускаю его, чтобы увидеть, что происходит снаружи. Всё выглядит как чёртов американский боевик в жизни. Машины преследуют нас, палят без разбора. Какие-то зеваки останавливаются или сбиваются в стороны, чтобы пропустить этих отморозков, стреляющих по мне.

Сглатываю ярость, которая душит меня, как петля. Дерьмо. Нужно действовать.

— Проклятье! — процеживаю сквозь зубы, быстро нажимая кнопку на скрытом датчике связи, встроенном в обшивку лимузина. Он напрямую соединен с наушниками моих парней.

—Crepatte tutti! (итал. – Сдохните все!)— рычу в микрофон. — Подстрелите как можно больше этих ублюдков! И выясните, что это за шваль! И прикройте нас, я выхожу на охоту!

В ответ слышу лишь короткое "Принято, босс". Мои парни уже в деле. Но я не собираюсь отсиживаться в этой консервной банке, пока они разбираются.

Чёртовы огни Нью-Йорка пляшут в темноте, размывая лица этих ублюдков в кашу. Не до сантиментов. Милана беременна. Я не позволю этим мразям даже поцарапать её.

Рука поднимает глок мгновенно, как будто он - продолжение моей руки. Я не раздумываю, прицеливаясь в ближайшего ублюдка, который высовывается из окна чёртовой машины. Прежде чем он успевает поднять свой ствол, я стреляю первым. Прямо в голову.

Вспышка выстрела озаряет салон лимузина, и мне кажется, я даже вижу фонтан крови, брызжущий из его черепа. Но это меня не трогает. Чистое исполнение. Ещё один проживёт чуть дольше.

Мелькает силуэт моих парней на мерсах, как они кружат вокруг лимузина, словно хищники, разрывая на части этих отморозков. Они дерутся за меня, но я не ребёнок, за чью жизнь они в ответе.

Второй ублюдок, стоящий рядом с подстреленным, делает выстрел в мою сторону. Инстинкт, отточенный годами, вопит об опасности. Я уклоняюсь, тело двигается само по себе, уводя меня с линии огня. Затем стреляю в ответ. На этот раз, в плечо. Он завывает от боли, роняя оружие на асфальт.

Ещё один выстрел звонко бьёт по бронированному стеклу передо мной, и мелкие осколки градом обрушиваются на меня. Чёртовы обломки впиваются в кожу, но я не чувствую боли. Адреналин кипит в крови, притупляя все чувства, кроме одного – я должен защитить Милану.

Я падаю спиной к бронированному лимузину, тяжело дыша, чувствуя, как пули сотрясают металл вокруг меня. Кажется, прошла вечность, хотя на самом деле – лишь пара минут.

— Я могу помочь, — раздаётся тихий голос.

Поднимаю взгляд и вижу Милану. Господи, эта девчонка… В её глазах нет и следа страха, только решимость и что-то, что напоминает… боевую готовность. Она сумасшедшая.

— Милана, ты с ума сошла? — рычу я, стараясь перекричать грохот стрельбы. — Лучшая помощь – выживи, хорошо? Просто останься, чёрт тебя дери, на этом грёбаном полу!

Раздаются новые выстрелы, и стекло окончательно распадается на осколки. Милана закрывает уши, но не издаёт ни звука. Боже, до чего же она восхитительная, сильная, моя, чёрт возьми, хочется схватить её сейчас же, и впиться в эти соблазнительные губы. Но мы на пороге нашей чёртовой гибели, и я не позволю этому случится, не тогда, когда она стала полностью моей.

Когда выстрелы на миг затихают, она рычит, выплёвывая слова:

— Если ты сегодня погибнешь, Кассиан, я достану тебя из ада, и верну обратно, чтобы снова убить, собственными руками!

Она со злостью вытирает слёзы, снимая с меня оцепенения. Они всё равно продолжают катиться по её щекам, вызывая у меня лишь одно желание – слизать эти дорожки. Щёки раскраснелись, а эти милые веснушки… глупые… милые, да какие угодно… будят во мне одно – снова коснуться их, поцеловать, поклоняться каждому сантиметру её кожи, как Богине. И я, чёрт возьми, это сделаю, когда мы выживем и окажемся наедине. Сначала вылежу её розовую киску, а затем расцелую и остальные участки её кожи.