Я провожу взглядом по её фигуре… Эти веснушки на коже манят меня, словно магнитом. Не могу удержаться и провожу рукой по её груди.

Она вздрагивает, но не отталкивает.

Пальцы скользят вниз, к её плоскому животу. Такая белая, такая чистая, такая… моя.

«Здесь будет мой сын!» — мысленно провозглашаю я, сам не понимая, как вообще такое возможно?

Я не кончаю в своих любовниц, ни в одну из них. Но Милана… Чёрт, да она уже не просто моя любовница. Она мой трофей, дочь моего врага. Она – моё всё. Она – всё, что я хочу. Она сделала меня уязвимым, но мне плевать. Плевать на всё.

— А ты думала, что я не буду изучать язык своего врага? — усмехаюсь, видя в её глазах немой укор.

Она уже проклинала меня по-русски, но я не показал виду, не выдал того, что знаю её язык. И сейчас… она явно шокирована.

— А я не знаю итальянского, — шепчет она тихо. Ну до чего же она милая, маленькая, дикая лисичка.

— Я научу тебя всему, обучу тебя итальянскому, ты будешь знать его так же хорошо, как свой родной язык, — шепчу я в ответ, и снова устремляю взгляд на её тело.

Её кожа покраснела от смущения. Как же мне нравится эта реакция! Её киска вся мокрая от моей спермы и её собственной смазки. И эта кровь… девственная кровь размазана по её бёдрам.

Чёрт возьми, она и на моем члене! Это чертовски заводит.

— Мне ничего от тебя не нужно! Ничего! — её вскрик заполняет комнату, но она словно застыла не в силах пошевелиться.

Грудь всё так же тяжело вздымается, живот дрожит, ноги разведены в стороны. Чёрт… я хочу только одного. Снова войти в неё. Но она слишком упёртая, чтобы признавать очевидное, признать, что она теперь связана со мной. Навсегда.

— Ты примешь всё, что я тебе дам, — мой голос звучит твёрдо, непоколебимо, слишком категорично.

И душой понимаю, что угрозы – не самое лучшее решение, чтобы привязать к себе девушку, но я готов сломить её сопротивление. Чего уж там, я готов убивать за неё. Готов убивать, лишь бы она принадлежала мне.

— Гори в аду, — шепчет она, и я вижу, как её глаза наполняются слезами.

Чёрт. Она не плакала с того самого дня, как я привёз её сюда, и вдруг… слёзы? Неужели сама мысль о том, что она может быть связана со мной ребёнком, приводит её в отчаяние?

Стараюсь об этом не думать.

— Ты… принимаешь противозачаточные таблетки? Укол? — мой голос снова хриплый и тихий.

Что я хочу услышать? Хочу услышать, что она принимает противозачаточные, чтобы не тешить себя иллюзиями? Но с другой стороны… на аукцион она не то чтобы таблетки не могла протащить, даже гвоздь. Ничего. Она была чиста, как лист. Только она и её тело, скрытое под молочным шёлковым платьем, и больше ничего.

Так что если она принимала таблетки до этого, то сейчас… они явно уже не действуют, ведь я знаю всё, что она ест, где спит, что делает. И противозачаточные не входят в этот список, но вот укол…

Если она приняла укол ещё у своего папаши, то тут, конечно, меня ждёт облом, или я просто пытаюсь отсрочить неизбежное, и как-то рационализировать свою глупость… свою одержимость Миланой?

— Я… ничего не принимаю, — её глаза снова сверкают гневом, и я замечаю, как она перекидывает связанные руки через голову, пытаясь утереть слёзы.

До чего же она прекрасна… маленькое совершенство, которое теперь у меня в руках.

— Если бы ты не подстроил эту продажу на аукционе, я бы сходила к гинекологу и сделала бы укол. Думаешь, я бы позволила ублюдку своего отца сделать меня беременной? — она фыркает, продолжая сверлить меня взглядом.

Делает попытку расслабить ремень на запястьях, опуская на него взгляд, но через несколько секунд, понимая, что он всё ещё туго затянут, снова устремляет свои голубые глаза на меня.

— Из-за тебя я теперь фертильна, ублюдок… Я сбегу от тебя в любом случае, и если я буду беременна…

— Не думаю, что с огромным животом тебе будет так удобно бежать от меня, — рычу я в ответ, чувствуя, как закипаю.

Снова наваливаюсь на неё сверху, и она… чёрт, она начинает сопротивляться, пытаясь ударить меня связанными руками, но я легко перехватываю одной рукой их над головой, и всем телом прижимаю её к дивану.

Чёрт… её ноги раздвинуты, а её горячее тело так плотно прижимается к моему, что я чувствую каждый дюйм её кожи. Мой твёрдый член готов взорваться внутри неё, но пока он только прижимается к её животу, от чего я чувствую, как её тело начинает дрожать подо мной, а зрачки расширяются от желания.

Как бы она ни противилась, её тянет ко мне, её тянет ко мне так же сильно, как и меня к ней. Её губы полуоткрыты, дыхание сбито, и я знаю, что если я поцелую её сейчас, она ответит. Это не любовь, не нежность – это животная страсть, притяжение двух противоположностей, которые не могут друг без друга. И я использую это. Я использую её слабость, чтобы сломить её сопротивление.

Чувствую, как напряжение нарастает во мне, как кровь кипит, как каждая клетка тела требует её. Я приподнимаюсь над ней, не в силах отвести взгляд от её соблазнительных изгибов.

И это всё моё. Всё моё.

— Пожалуйста, нет... — шепчет она, начиная извиваться подо мной, но её сопротивление лишь подливает масла в огонь.

Я знаю, что она чувствует мой взгляд, чувствует мою дикую потребность, что пульсирует в каждой клетке моего тела. Сжимаю её запястья ещё сильнее, ощущая её трепет и борьбу. Моя вторая рука раздвигает её бёдра ещё шире, открывая мне путь к ней.

Резким движением я вхожу в неё снова, глубоко и властно.

— Чертовски хорошо, — выдыхаю я, чувствуя, как её мышцы сжимают меня изнутри, словно тисками.

До чего же она сжимается, почти до боли, но эта боль невероятно приятна, она разжигает во мне безумное пламя. Её мышцы обхватывают мой член со всех сторон, будто стремятся выдоить досуха, будто хотят, чтобы я наполнял её спермой снова и снова, пока не сдохну от наслаждения.

Она издаёт громкий стон, когда я снова толкаюсь в неё. Мой член с лёгкостью скользит в её тело. Она готова для меня, она хочет меня, я чувствую это. Я проникаю так чертовски глубоко и легко, ведь её тело сочится смазкой и моим собственным семенем, делая это скольжение невероятно чувственным и приятным, давая возможность проникнуть в неё до самого дна её существа.

Снова толчок. Она запрокидывает голову. Я чувствую, как её руки пытаются вырваться, но моя ладонь держит её в мёртвой хватке. Я наблюдаю за тем, как она стонет, как она прикрывает веки, отдаваясь этой животной страсти.

Маленькая лицемерка. Хочет меня безумно, хочет всем своим существом, но говорит об обратном. Я открою ей глаза на её собственную слабость передо мной, покажу ей, насколько она зависима от меня и моих прикосновений.

— Когда я сбегу… — шепчет она, а я начинаю двигаться, проникая всё яростней, всё быстрее, прижимаясь к ней всем телом.

Моё тело больше не принадлежит мне, оно хочет её – эту маленькую чертовку, которая владеет мной на каком-то глубинном уровне, который я не в силах контролировать.

Звуки моих толчков разносятся по всей комнате. Они оглушительные, влажные, необузданные, но они ещё больше подстёгивают меня, почти до безумия, заставляя подчинятся только одному желанию – кончить в неё, заполнить её своей спермой, сделать всё, чтобы часть меня была навечно в ней.

Я продолжаю двигаться, не замечая ничего вокруг, мои зубы впиваются в её плечо, трахая её жёстко, одержимо, но я не в силах остановиться.

А Милана… подаётся мне навстречу, по крайней мере, её тело подаётся мне, она открывается, даёт возможность брать её так, как этого хочу я, бёдрами отвечая на каждый мой толчок. Но её острый язычок, её мысли не со мной, она ещё сопротивляется. Пытается сопротивляться.

— Я сделаю аборт… — произносит она, и эти слова обжигают меня словно кислотой.

Я останавливаюсь, замирая глубоко внутри неё.

«Сделаю аборт…»

Эти слова, как ледяной кинжал, пронзающий меня насквозь. Чувствую боль, которую я не могу, не хочу показывать.