Я быстро скидываю с себя платье и, не раздумывая, забираюсь под душ. Горячие струи воды обжигают кожу, и я закрываю глаза, ощущая, как напряжение немного уходит из меня. Кажется, что вместе с водой утекают все мои страхи и сомнения, вся та неопределённость, что накопилась за последние недели. Сделав глубокий вдох, я отпускаю себя, позволяя воде смыть все мои тревоги.

Но успокоение длится недолго. Мысли возвращаются, навязчиво преследуя меня. Я выключаю воду и выскальзываю из душа, и невольно мой взгляд задерживается на собственном отражении в зеркале.

Слегка покрасневшая от горячей воды кожа, щедро усыпанная веснушками. Рыжие кудри свободно спускаются по плечам, практически до середины талии. Да, мои волосы – это, пожалуй, единственное моё настоящее украшение, если не считать глаз, конечно…

И как Кассиан мог говорить, что они некрасивые?

«Сейчас всё иначе… кажется, что он не может отвести от них глаз» — напоминает мне собственный голосок внутри, словно оправдывая его.

Конечно, я сама пытаюсь его оправдать в собственных глазах, иначе… как понять тот дикий пожар, что вспыхивает между нами, стоит ему только прикоснуться ко мне? Он затуманивает разум, отключает тормоза…

Провожу руками по груди, нежно касаясь кончиками пальцев сосков, которые тут же отзываются лёгкой болью. Дыхание учащается, кажется, что на ней всё ещё есть следы от его губ, от его зубов. Чёрт, как и на шее, уже слегка заметный след, но я знаю, что он оставит там новые. Я знаю это наверняка.

Есть ли хоть один участок моего тела, который ещё не был присвоен им?

Кажется… кажется, словно я помечена им, и никакая вода не может смыть эти невидимые метки. Моя рука медленно тянется к животу, и я замираю на мгновение, наблюдая за тем, как моя грудь покачивается в такт моему неровному дыханию.

А если там… его ребёнок? Сколько дней прошло с последних месячных?

После того, как я здесь оказалась, они были, но потом… Я не помню. Я вообще ничего не помню с того момента, как оказалась в его постели, в его спальне. Несколько недель каждодневного секса и желания просто ни о чём не думать, забыть обо всём. Моя рука дрогнула на животе, слегка поглаживая его.

А если всё-таки у него получилось?

«И что ты тогда сделаешь? Ты будешь бежать от него с ребёнком? Ты будешь просить его избавиться от ребёнка? Что ты будешь делать?» — внутренний голос терзает меня вопросами, один за другим, и я не знаю на них ответов.

А не всё ли равно? Может просто… отдаться течению и плыть туда, куда оно вынесет? Сколько бы я не пыталась сопротивляться, Кассиан всё равно всегда побеждает, и что мне теперь делать?

«Или тебе просто нравится перекладывать всю ответственность на него, мол, это он во всём виноват, во всём только он, и пусть он решает все проблемы, а ты будешь молча наблюдать за всем со стороны?»

Кривляюсь, мой внутренний голос, как всегда, прав. Всё это лицемерие…

Так хочется просто отдаться во власть сильного мужчины и позволить ему решать за меня все проблемы, хоть раз в жизни побыть… слабой. Если он такой сильный, как все говорят… пусть же он применит свою силу на благо моей собственной жизни. Может, я глупая, но бороться я страшно устала, особенно, когда, кажется, на это уже совсем не осталось сил.

Моя рука невольно скользит вниз, словно принадлежит не мне. Пульс учащается, барабанит в висках, и я чувствую предательский жар между ног. Чёрт возьми, стоит только подумать о нём, и всё – я готова. Как будто кто-то нажал на кнопку "пуск" и все предохранители полетели к чёртовой матери.

Пальцы несмело раздвигают влажные складки, находя этот проклятый узелок нервов, который сводит меня с ума последние недели.

Боже, как же я ненавижу, и как же люблю это чувство.

— Чёрт… — выдыхаю я на одном вздохе, чувствуя, насколько мой клитор сейчас чувствителен.

Кажется, его ласки довели моё тело до автоматизма. Достаточно воспроизвести его имя в голове – и всё, я теряю над собой контроль. Как собака Павлова, моё тело мгновенно реагирует на этот раздражитель, и я чувствую, как вся мокрая внутри. Дерьмо... я словно таю, таю прямо на свою собственную руку.

Резко одёргиваю себя, вынимая пальцы. Это... неправильно.

— Господи… что я творю? — шепчу я в пустоту, чувствуя жуткий стыд, как будто меня кто-то застукал.

Вижу в зеркале, как кожу шеи и груди покрывает яркий румянец, а внутри меня всё пульсирует. Клитор горит, кажется, что ещё чуть-чуть, ещё одна мысль о его руках, о его губах – и я кончу. Просто думая о нём.

Подбегаю к умывальнику, словно за мной гонятся демоны из моих самых сокровенных фантазий, и включаю кран. Ледяная вода обжигает кончики пальцев, но это приятное покалывание хоть немного возвращает меня в реальность. Плещу воду на лицо, пытаясь унять этот адский жар.

— Соберись… ты должна быть сильной… — шиплю я себе, глядя на своё отражение в зеркале. Но вижу только испуганную, измученную девушку, а не ту сильную личность, которой хочу казаться.

Кажется, я уже сломана. Разлетелась на миллион осколков под тяжестью его взгляда, его настойчивых ласк, его одержимости.

— Смогу ли я вообще когда-нибудь собрать себя заново? — произношу я вслух, понимая, что ответ на этот вопрос меня пугает больше всего. Потому что, если честно, я не знаю, хочу ли я снова стать прежней.

Внезапно, словно очнувшись, я резко отворачиваюсь от зеркала. Нужно что-то делать. Хватаю полотенце, вытираюсь наспех, и, открыв ящик под умывальником, выхватываю оттуда шелковый халат, явно новый. Он пахнет свежестью и чем-то неуловимо приятным. Не раздумывая, набрасываю его на голое тело и, чуть нашарив тапочки, выскакиваю из ванной, направляясь обратно в спальню.

В коридоре никого нет, и я буквально бегу, чувствуя себя немного безумной. Зачем я так спешу? Кого боюсь увидеть? Саму себя, наверное.

Залетаю в спальню, задыхаясь. Мия стоит у кровати, как ни в чём не бывало, поправляя синее платье. Замечает меня и тут же выпрямляется.

— Синьорина, всё в порядке? Вы такая бледная.

Вдыхаю, стараясь восстановить дыхание.

— Да, всё хорошо. Просто… немного переволновалась.

Я распахиваю халат, сбрасываю его на пол, не отводя взгляда от Мии. Мне плевать. Она и так, наверное, всё знает. Все знают, что происходит здесь, в этой спальне. Как этот зверь трахает меня, и как громко я кричу. Впрочем, всем плевать.

Что поражает, так это совершенно дикая сексуальная раскрепощённость всех обитателей этой виллы. Неужели это – нравы итальянской мафии? Моя "Братва", по сравнению с этим, просто образец консерватизма.

Стараюсь не обращать внимания на любопытный взгляд Мии, скользящий по моему телу. Да уж, зрелище, наверное, не для слабонервных. Куча веснушек, метки по всему телу… Но сейчас это не имеет значения.

Мой взгляд падает на небольшой пакетик, лежащий рядом с платьем. Открываю его и вижу… кружевное бельё. Бежевое, с тонкими полосками шёлка. Оно выглядит невероятно дорогим и… вызывающим.

— Это… мне? — спрашиваю я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

Мия кивает, смотря мне прямо в глаза.

— Синьор приказал, чтобы вы это надели.

Что ж, чего и следовало ожидать.

Под её внимательным взглядом я беру комплект белья и начинаю одеваться. Комплект идеально сидит на мне, словно сшит по моим меркам. Я чувствую себя немного неловко, но одновременно ощущаю какое-то странное возбуждение. Это словно игра, в которой я готова участвовать.

Затем мой взгляд снова падает на платье. Боже мой… Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела!

Подхватываю его и чувствую, как шелковистая ткань струится сквозь мои пальцы. Самый настоящий шёлк, высочайшего качества. Настоящая роскошь. Впереди – плотное кружево, деликатно закрывающее тело, а сбоку – разрез, высокий, до самого бедра, но так хитро скроенный, что прикрывает трусики, распаляя воображение.

Ткань переливается в дневном свете, её насыщенный синий цвет идеально подходит к оттенку моих глаз. Мия, наверное, успела открыть шторы, впуская в комнату яркий, нью-йоркский свет. Глажу ткань и думаю, как же жаль, что такую красоту придётся "выгуливать" к этому отвратительному Дону.