И тут…

Я поднял голову и понял: мысль о науке уже не кажется такой захватывающей, как раньше. Её глушит то, что шевелится внутри… более приземлённое, тёплое желание. Желание быть с Надин. Сделать её своей. Назвать её женой.

Это ощущение возникало на уровне тканей. В груди каждый раз становилось тесно от одной только мысли о том, чтобы каждое утро видеть её лицо, чтобы защищать её не как объект исследования, а как партнёра, с которым можно делить и знания, и простые радости. Научник во мне рассчитывал риски и преимущества, но его довольно быстро заглушила иная сила.

Появилось кое-что новое – дракон!

Он, молчавший почти век, будто очнулся. Сначала присматривался к девушке, а потом… потом потерял голову.

В мыслях дракона жила только одна мотивация – желание держать близко того, кто стал ему важен.

Я всё чаще видел тихую церемонию в библиотеке: она – в простом миленьком платье, я – без громоздких парадных оков, книги и близкие нам люди вокруг, а над нами – старые руны благословения, переписанные так, чтобы защищать, а не запирать.

Видение этого будущего согревало меня лучше любых настоек. Учёный в душе, я любил формулы и доказательства, но иногда, признавался я себе, именно неопровержимая простота – держать рядом того, кого любишь – становилась лучшим экспериментом и самым верным результатом.

Я закрыл глаза на мгновение, и в уме уже складывались первые слова предложения – простые, чуть неловкие, но искренние.

Как раз на этой мысли ворвался в мои покои старший страж.

– Генерал! – чётко и без предисловий начал Хайдек. – На Альпану совершено нападение.

Я резко сел, морщась от того, как зашумело в голове, а перед глазами заплясали круги.

– Кто? Сколько жертв? Где городские стражи?

– Имя зачинщика пока не известно. Он пробудил девять некросов, господин.

Тут уж мне пришлось подниматься на ноги и быстро идти к секретеру.

Я не хотел пользоваться этим экспериментальным зельем, не были изучены все свойства эликсира, но мне не оставили выбора. Прямо сейчас требовалась ясная и холодная голова! А ещё магическая стабилизация, которую обещал эликсир. Сражаться с одним некросом непросто, а уж с девятью…

Залпом осушив пузырёк, я схватился за край стола, чтобы удержать баланс.

Несколько секунд меня продолжало штормить, но обещанная ясность быстро прокатилась по телу ледяной волной, убирая все неприятные последствия от отравления.

В руках загудела сила.

– Идём… – раздавая команды, я вышел из особняка в тёмную ночь.

Крики неслись отовсюду.

Мимо ворот моего особняка пронеслось не меньше трёх некросов – полусгнивших трупов двуипостасных, принявших облик волков. Существа быстро бежали друг за другом на двух задних лапах, пытаясь догнать тех, кто вышел на прогулку в столь позднее время.

– Хайдек, ребята! Быстро за мной! Используйте магию не в контакт. Лобовая атака на них не действует. Никому не обращаться! Обнажить мечи! Нельзя позволить им добраться до центра Альпаны!

«Там живёт Надин…» – ярость и готовность убивать едкой кислотой коснулась моего сердца.

Я выдернул меч и бросился за ворота первым.

«Поздно!» – понял сразу, глядя в спины нежити.

Городские стражники уже сражались вовсю с ожившими оборотнями, выстроив подобие на барикады прямо по центру главной улицы Альпаны. Но локальная битва была уже проиграна. Некросы шустро разбредались в разные стороны от главной площади, как будто нарочно оставляя за собой как можно больше раненых и заставляя солдат разделяться, сбивая с толку силу нашей защиты.

– Поднять стены из растений! – крикнул стихийникам. – Не дайте им уйти дальше! Ральф! Быстро убрать раненых! – Тут заметил знакомые лица своих стражей. – Лойд, Харис, Тарин?! Какого дарха вы здесь?! Вам велено защищать коттедж леди Танас! – взревел я, чувствуя, как магия плещется через край, в тысячи раз увеличившись из-за эликсира.

– Лорд Грегори приказал. Леди Танас под защитой, в особняке.

Я злился, но принял поступок Грини. Девять некросов – это действительно много! Нельзя жителей Альпаны оставлять без таких сильных стихийников, как эта троица!

Но страх за безопасность Надин и Дина, чей смех стал так часто вызывать у меня улыбку, цепко поселился в моём сердце. До жути хотелось поскорее покончить со всем этим бедламом и увидеть их!

Перехватив меч покрепче, я впился пальцами в рукоять, и руны пламени вспыхнули на стали – не просто вспыхнули, а взорвались огнём, будто клинок сам жаждал крови. – Стражи – за мной!

Литые крики, лязг металла, шорох разрываемой ткани – всё слилось в один ритм, чёткий, как удары сердца перед смертью. Я чувствовал его в костях, в пульсе, в каждом вдохе.

Из тени вывалились сразу двое. Некросы.

Они не просто нападали – они врывались, как шторм, как прилив, как две машины смерти, синхронизированные чужой волей. Зубы – острые, как обломки стекла. Челюсти – переплетены в безумном ритме. Запястья – цепкие, будто хотели вырвать из меня не только плоть, но и душу, чтобы вплести её в свою гнилую симфонию. Один – лобовой удар, второй – боковой охват. Оба – с точностью хирурга и жестокостью зверя.

Я не думал. Я действовал.

Меч вспарил воздух дугой – не рубящей, а режущей, как лезвие скальпеля сквозь плоть. Пламя на клинке не просто жгло – оно выжигало эфирную корку, что держала этих тварей в нашем мире.

Первый некрос захрипел, когда лезвие вспороло ему шею. Его движения сбились – инерция предала его, и он споткнулся, как марионетка с перерезанными нитями.

Второй уже цеплял меня когтями за плечо, прыгая с разбега. Я рванул вниз – не уклонился, а бросил себя на брусчатку, перекатился, и в тот же миг вскочил, вонзая клинок в раздутый, гнилой живот твари.

Тёмная материя, что оживляла его, хлынула наружу, как чёрная кровь.

– Рассыпься! – выдохнул я, активируя рунический импульс.

Не взрыв. Не вспышка. А дробящая волна, что разрывала некротические узы изнутри.

Руна на клинке вспыхнула ярче солнца.

Из раны хлынула чёрная пыль – не дым, а осколки тьмы, и тело некроса развалилось, как мешок с тряпками, разорванный изнутри.

Но это были только двое.

Из девяти.

А в моих жилах уже горела не сила, а пепел – половина резерва ушла на поддержание огненного пламени на клинке.

Вокруг площади некросы расползались, как тени после заката. Они не просто атаковали – они охотились. Один из них ворвался к баррикаде, схватил стражника за горло и за тридцать секунд превратил его в хрипящее месиво, из которого сочилась чёрная слизь.

Другой – хитрее, злее – рванул в сторону слепой улицы.

К коттеджу.

– Надин… – сердце екнуло с такой силой, что стала слышна только его дробь. Я не мог позволить, чтобы они прорвались к ней, но провидение будто смеялось мне в лицо.

Боевые драконы сражались достойно, но всё равно упустили нескольких некросов.

«Двух», – поморщился я, насчитав на площади пять групп, которые совместными усилиями гасили нападение нежити.

Ими умело руководил Эван, появившийся как будто из-под земли.

– Хайдек! За мной! – приказал, бросаясь в тёмный переулок за сбежавшими тварями, где тени были гуще, чем на площади.

Теснота этой улочки играла нам на руку: некросы – существа, привыкшие к разлету и хаосу. Тут они лишались преимущества манёвра. Но также опасно обратное: если мы промахнёмся, некуда будет отскочить!

Сердце колотилось, словно пыталось прорвать грудину, но эликсир держал разум холодным, расчётливым. Нам с Хайдеком нужно было работать как единый механизм.

Первый из двоих, тот, что бежал последним, противно царапая брусчатку острыми когтями, вылетел из-за бочек с портвейном, стоящих у двери бара, который наспех закрывал изнутри старый мужчины, трясясь от страха.

Пасть некроса неправильно шевелилась, из неё сочился гной.

Второй тоже остановился, не найдя впереди никого живого.

Он стал обходить нас по флангу, почти бесшумно скользя по мокрой мостовой.