Грегори открыто улыбался мне, выпытывая в процессе танца о моей прошлой жизни, и я вкратце поделилась с ним своей биографией.

«Уж очень обаяли меня эти невероятные ямочки на щеках!»

– А ты правда был котом?

– Ага, – хмыкнул Григорий, резко останавливаясь и наклоняя меня в изящном прогибе. – Почти тысячу лет, пока одна милая иная не сделала меня своим фамильяром, сняв привязку к академии. Кстати, такая же бытовичка, как ты. Магии стало больше. Ко мне вернулась память. Сначала я был дико разочарован. Когда работал над экспериментальным образцом возрождающего артефакта, я не предполагал, что мне отшибёт память. Да и то, что я слонялся простым сгустком, тоже настроения не добавило. Чуть позже я сумел подправить свою форму – стал обращаться в белого льва. Конечно, на человеческую оболочку не рассчитывал, но ты только глянь на меня?! Судьба сжалилась надо мной. И кто думаешь мне помогло?! Магические слизни и одна очень смелая дарканка!

Я мало, что понимала, но мне было дико интересно слушать о жизненных перипетиях Гриши.

Когда танец закончился, мы перешли в дальний угол зала, где ломились столы от изысканных излишеств.

Грегори всё говорил и говорил, изредка спрашивая обо мне или интересуясь моим мнением по тому или иному вопросу. Так я заочно познакомилась со всем его окружением, но наибольший интерес, конечно, у меня вызвала информация о моём нелюдимом работодателе.

К тому, что я знала о нелюдимом экс-генерале полноводной провинции рек, озёр и морей, добавилось: не женат, только что родился внук, в котором мужчина души не чаял, часто наведываясь в гости к своему единственному сыну. Кевин сейш Хильсадар тоже был губернатором, хотя на него возлагали большие надежды при рождении.

«Внук! У этого молодого мужчины уже есть внук! Уму непостижимо».

Кевин когда-то входил в последнюю императорскую четвёрку, которую на данный момент упразднила молодая императрица, категорически отказавшись от этой древней традиции. Вместо того, чтобы отнимать наследников всех великих родов и надевать на них иллюзию внешности своего пока ещё не рождённого сына, Её Величество Альвия Первая учредила летний лагерь для детей драконов. Раз в год целая толпа детей собиралась на территории закрытого эко-парка, где императрица и её действующие генералы общались с детьми. Простыми словами «воспитывали лояльность к власти сызмальства».

Хитрый ход! И надо признать, он вызывал куда больше уважения, чем дикая традиция отбора четырёх марионеток, которые в дальнейшем должны были выиграть великое состязание драконов.

Не знаю, сколько бы мы ещё разговаривали с Грегори, но музыканты неожиданно оборвали ненавязчивую мелодию, после чего сразу грянули фанфары.

Я проследила за взглядами общественности и посмотрела на парадную лестницу.

Там, на открытой площадке второго этажа, стоял мрачный, как тысяча чертей, Коррин сейш Хильсадар. В такой же чёрной одежде, как всегда. Разве что ремень дороже. Кажется, золотой, с бриллиантами.

Тяжёлый взгляд дракона держался исключительно на мне, как будто я сделала что-то ужасно преступное.

Так как в моей руке был только бокал шампанского, я решила, что вина на нём.

«Ну, не в платье же дело?! Это он сам его мне выбрал! А вот шампанского, выходит, жалко…»

Фанфары окончательно стихли, оставив после себя лёгкое эхо, которое растворилось в просторном холле. Зал, украшенный золотыми и серебряными орнаментами, погрузился в напряжённую тишину. Гости, представители местного бомонда, стояли в ожидании, их взгляды были устремлены на возвышение, где стоял новый губернатор Альпаны – экс-генерал Хильсадар.

Но он молчал.

Хильсадар с суровым выражением лица хмурился, словно обдумывал что-то важное. Некоторые гости начали переглядываться, а самые смелые даже оборачивались, пытаясь понять, что привлекло внимание дракона.

И тут он опомнился.

Тряхнув головой, Хильсадар выпрямился, его осанка стала ещё более величественной, а подбородок гордо взлетел вверх.

Взгляд, холодный и проницательный, скользнул по макушкам собравшихся, заставляя каждого почувствовать себя маленьким и незначительным.

– Добрый вечер, леди и лорды, – начал дракон. Его голос был глубоким, уверенным, и разлетался по залу, заполняя каждый уголок. – Сегодня я собрал вас здесь, чтобы разделить свою радость – моё назначение на пост главы округа Альпаны.

Он сделал паузу, позволяя своим словам осесть в сознании каждого присутствующего.

– Альпана – это сердце нашего региона, – продолжил он, его голос стал чуть мягче, но всё ещё сохранял ту же силу. – Город, который объединяет нас всех. Город, история которого уходит в глубокие века, и от того делает его свидетелем величайших побед и самых тяжёлых испытаний. И теперь, когда мне доверено руководство этим округом, я обещаю вам одно: я сделаю всё, чтобы Альпана процветала.

Его слова были чёткими, почти режущими, как лезвие. Гости слушали его, затаив дыхание, не смея даже шептаться.

– Я знаю, что многие из вас сомневаются, – продолжил он, его взгляд стал жёстче, а тон – более холодным. – Сомневаются в том, что военный может быть хорошим губернатором самого популярного курортного города Дарийской империи. Сомневаются в том, что я смогу справиться с задачей популяризации Альпаны.

Он снова сделал паузу, и в зале повисло напряжение.

– Но я скажу вам так: сомнения – это привилегия слабых и одиноких. А я не слаб… и уж точно не одинок. За моей спиной стоят легионы профессионалов, которых я, уж поверьте мне, умею организовывать. Я не просто буду управлять этим городом, – продолжил он, его голос стал твёрдым, почти угрожающим. – Я буду руководить управлением.

Его взгляд скользнул по залу, задерживаясь на каждом, словно он искал тех, кто мог бы стать его противником.

– Альпана будет процветать, – сказал он, его голос стал громче, почти торжественным. – Но процветание требует порядка. А порядок требует дисциплины.

Он сделал шаг вперёд, ближе к перрилам, его фигура стала ещё более внушительной, а взгляд – ещё более проницательным.

– Я не потерплю хаоса, – сказал он, его голос был холодным, как лёд. – Я не потерплю предательства. Я не потерплю тех, кто ставит свои интересы выше интересов города. Любой, уличённый в коррупции, пойдёт под суд!

Его слова прозвучали как предупреждение, и в зале стало совсем тихо.

– Я обещаю вам, – продолжил он, его голос стал мягче, но всё ещё сохранял ту же силу. – Что под моим руководством Альпана станет сильнее, богаче, величественнее. Но для этого мне нужна ваша поддержка.

Он снова оглядел зал, его взгляд был твёрдым, почти требовательным.

– Я не прошу вас о лояльности, – сказал он, его голос стал низким, почти шёпотом, но каждый мог его услышать. – Я требую её.

Эти слова прозвучали как удар, и гости невольно напряглись.

– Вместе мы сделаем Альпану великой, – сказал он, его голос снова стал громким, почти торжественным.

Он сделал шаг назад, его фигура снова стала величественной, а взгляд – холодным.

– Добро пожаловать в новую эпоху Альпаны, – сказал он, его голос был твёрдым, как камень. – Эпоху порядка. Эпоху силы. Эпоху процветания.

Он замолчал, и в зале повисла напряжённая тишина. Гости смотрели на него, не смея даже шептаться.

Хильсадар оглядел зал ещё раз, его взгляд был холодным, почти угрожающим, и затем, не сказав больше ни слова, повернулся и пошёл по ступеням вниз, к опешившему народу.

Фанфары снова заиграли, но их звук теперь звучал приглушённо, словно музыканты боялись нарушить ту атмосферу, которую создал новый губернатор.

Как по мне: перебор. Пафоса накидал, как настоящий политик. С другой стороны, Хильсадар им и является, поэтому всё вроде к месту.

Я повернула голову в сторону ожившей толпы, бросившейся поздравлять лорда Коррина, и мой взгляд зацепился за яркую парочку – Сибил и Алекса.

Мачеха Надин выглядела эффектно, несмотря на траурное чёрное платье и лёгкую вдовью вуаль, наброшенную на оголённые плечи. А всё потому, что фасон наряда не предполагал траур!