— Нет? Тогда как ты можешь быть Эферемом?

Я нахмурилась. Сердце забилось слишком быстро. Вот та отметка, которую я достигла и готова была перейти.

— Почему вы так узко мыслите и не допускаете, что у магов тоже есть предрасположенность к эфиру? — выпалила я.

Лиодор засмеялся.

— Ты же понимаешь, что это невозможно? — он обратился ко мне как к глупенькой. В его глазах я выглядела жалко, я это четко видела. Оттого сжала кулаки и почему-то начала понимать Эйша. Лиодор тяжёлый человек. — Предрасположенность к эфиру, что связывает наш разбитый на куски мир, у людей может быть только потому, что за семь колен, но промелькнула связь с этими остроухими лисами! — отчитал Лиодор, закрыл глаза на секунду и, вздохнув, обратился к сыну: — И ты это допускаешь? — Он качнул головой в мою сторону. — У неё нет связи с эльфами. Нет защиты! Она работает на службе, и ты так спокоен!

Я занервничала. Почему профессор Нариэль не говорил мне ничего такого? Он просто взялся меня обучать. Просто принял как факт — мне нужна помощь, мне нужно обучение. Хотя, если бы он не взялся, привела бы меня дорога в другую Академию, где я смогла бы учиться магии эфира наравне с другими? Как бы сложилась моя жизнь тогда? Академия магии в столице была одной из немногих, где обучали Эферемов официально. Я посмотрела на Эйша. Встретились бы мы с ним раньше?

— Она может постоять за себя, — холодно ответил Эйш, став совсем мрачным изваянием.

— Не думаю, что в вашем положении риски оправданы! — рявкнул Лиодор и снова мазнул по мне взглядом.

Риски? Какие могут быть риски?

Атмосфера не просто накалилась, она буквально трещала и разлеталась по гостиной искрами.

— Отец… — начал Эйш, закрывая глаза.

Но договорить сыну Лиодор не дал. Он усмехался? Мне не показалось? Я прикусила губу и опустила щиты, желая понять мужчину лучше, окунуться в его чувства всего на миг. Элгрин старший горько усмехался над нашей глупостью. А ещё я почувствовала сочувствие... по отношению ко себе. Я растерялась и, потупив взор, снова закрылась. Почему он решил меня жалеть? Я думала, он настроен против.

— Жду тебя в своём кабинете, — строго бросил Лиодор, явно не желая в моем присутствии обсуждать всё, что он думает относительно нашей связи. Потом он повернулся ко мне и кивнул с лёгкой и вежливой улыбкой. — Приятно было познакомиться, Эйрилин.

Он проговорил это спокойно, но так, будто больше никогда не был намерен встречаться со мной. Элгрин старший развернулся к нам спиной и молча удалился, а вместе с ним и напряжение, сковывающее грудь, не дающее вздохнуть. Когда нас оставили наедине, из светлой гостиной словно улетела тяжёлая мрачная туча. Мы с Эйшем переглянулись. Он посмотрел так, аж сердце ухнуло в пятки, а в груди болезненно заныло — он извинялся одним взглядом. Я опустила глаза и, взяв его за руку, переплела наши пальцы. И только тогда мы оба смогли немного выдохнуть.

Никто не говорил, что будет легко.

— Отец не любит ждать, — вздохнул Эйш и обернулся, посмотрев на закрытые двери, через которые мы вошли. — Думаю, наши вещи уже принесли. Тебя проводят в твою комнату, — он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

— А ты?

— Приду чуть позже, — пояснил маг и, наклонившись, поцеловал в волосы.

Он отпустил мою руку и пошёл вслед за отцом. А мне стало несколько холодно и одиноко в незнакомой обстановке, в чужом доме.

Прислуга, одетая в идеальную черную форму, проводила меня на второй этаж. Мы поднимались по белой витой лестнице, вероятно, из мрамора и стеклянными перилами. Мне любезно предложили войти в спальню, сообщили, что, если будут вопросы, можно обращаться, и закрыли за мной дверь. И вот тогда я поняла, что произошла небольшая ошибка...

Я поняла, что оказалась в спальне Эйша.

Светлая, с высокими окнами, которые можно было занавесить серыми плотными занавесками. Они же создавали уют. Широкая кровать, на которой потеряются даже молодожёны. По правую сторону большой темный комод, на котором стояли фотографии, лежало несколько книг и открытая плитка черного шоколада, завернутая в фольгу. Рядом большой вместительный шкаф с тремя дверцами. Под ногами светло-серый ковер с коротким, но мягким ворсом. Чистый настолько, что можно было на нём спать. Здесь все сияло чистотой, ни пылинки. А еще имелась отдельная дверь в ванную комнату. По левую сторону от входа был маленький участок стены, который не занимало высокое окно, — там расположился стеллаж с книгами и личными вещами. А рядом с окном на вид удобное кресло, чтобы читать при дневном свете.

Большая черная кожаная сумка Эйшара стояла у кровати и мой небольшой рюкзак рядом с ней. Да, видимо, прислуга решила, что мы будем спать вместе.

Я обняла себя руками и подошла поближе. На улице кружились снежинки, постепенно покрывая голую землю тонким слоем снега. Зимы в столице были прохладными, сырыми, совсем не снежными. В Сезонных землях зима могла злиться полгода, но она была пушистая, белая-белая, волшебная. И тёплая. Здесь же это время года было некомфортным, без малейшего намёка на красоту.

Мне захотелось согреться. И я, выйдя в коридор, поймала прислугу и спросила, есть ли возможность пообедать в комнате. Мне предложили томатный суп и салат. Я согласилась. И, оставшись наедине, сползла по двери на пол. Мысли крутились, я перебирала в голове каждое сказанное Лиодором слово. Зажмурилась.

Эльфы, эльфы, эльфы!

— Не хочу, чтобы это было правдой, — прошептала я.

Сколько раз я твердила себе это? Особенно в последнее время… Слишком часто.

Я так не хотела рушить привычный расклад своей жизни, с которой смирилась. Не хотела обнажать карты и смотреть в лицо страшным тайнам своей семьи. Не хотела открывать мнимую дверь шкафа и вытаскивать хранящиеся там скелеты. Я помрачнела. Они были, ещё какие! О них знали я и мой отец. И каждый раз мы запирали дверцу шкафа, подпирали ее чем-нибудь, не желая замечать вылезающие против нашей воли наружу факты.

***

Чуть позже, спустя, наверное, полчаса, в дверь постучал Эйш, он вошёл, тихо закрывая ее за собой.

— Ты вернулся! — я вскочила с кресла.

Эйш был мрачным, словно сгустившиеся над лесом сумерки. В его глазах тревога.

— Как ты? — спросил он

— Успела заскучать, — честно ответила я и улыбнулась. А вот он не ответил на улыбку, отвернулся и молча прошел к кровати, на которую опустился и стал смотреть вперёд.

Сказать, что это взволновало, значит, ничего не сказать. Что же такого произошло в кабинете, о чем он говорил с отцом, что теперь он был в таком состоянии?

— Эйш, что случилось? — я подошла к нему.

Он поднял голову, и теперь в серых глазах отразилась боль.

— Кажется, я тебе лгал.

***

Эйш поднялся на третий этаж, следуя по знакомому пути в кабинет отца. Тот хотел переговорить лично. Это означало одно — то, что он услышит, ему не понравится, и это коснётся Эйрилин. Маг вошел, резко повернув ручку лаковой двери, даже не думая стучать. Лиодор уже успел расположиться за своим рабочим столом. Он не был удивлён такому бесцеремонному появлению своего сына, на его лице ни один мускул не дрогнул. Он высший маг, он чувствовал, что я иду, и охранное заклинание не просто так прошло рябью, пропуская меня. А вежливость можно отбросить.

— Садись, — предложил Лиодор махнув в сторону кожаного кресла.

Эйшар вздохнул. Не хотелось садиться и вести этот разговор в такое неудобное время. Не хотелось оставлять Эйрилин одну, особенно в такой момент. Нехотя, но он все же сел, впиваясь колючим взглядом в отца.

— Ты серьёзен в своих намерениях с этой девчонкой? — Лиодор казался отстранённым и спокойным, он сложил руки на стол и переплел пальцы. Но на самом деле его одолевало беспокойство, и Эйш это очень хорошо понимал.

— Серьёзен. Разве у меня есть выбор?

Ему хотелось избавиться от влияния этого проникновенного взгляда, въедающегося под кожу, стряхнуть его с себя.

— Выбор есть всегда, сын. Те, кто совершил ошибку пять лет назад, могут её и решить.