Слишком много сомнений, мыслей, тревог. Но я не стала отказываться и отнекиваться. Как говорила мама — ныряй в страх, и тебя выкинет на берег совершенно другим человеком. Мы связаны, и только нам решать, что делать дальше.

На самом деле мне большего всего хотелось узнать, что будет делать Эйш, если его семья скажет «нет» нашему союзу. Ведь в глубине души я чувствовала, что он не отдаст меня никому.

Всю неделю я ловила себя на мысли, что не хочу с ним прощаться каждый вечер, я не хотела, чтобы он уходил, как не хотела уходить и сама. Я засыпала и просыпалась с мыслью о нём. И о счастье, если он в действительности засыпал и просыпался рядом. Но такой момент выпал лишь единожды, когда мужчина, уставший и вымотанный, приехал посреди ночи забыться от тяжелого дня в моих объятиях. И мы провели ночь до рассвета, до первых трелей будильника, забываясь в тепле друг друга, вдыхая друг друга, разделяя сладкие ноты объятий и поцелуев, лишь мечтая раствориться однажды в страсти.

Я даже потеряла за эту неделю уверенность в своём спонтанно-быстром решении уехать домой, которое казалось спасительным и живительным кислородом. Я же не сурок, чтобы зарыться в норку и переждать зимнюю стужу, коей казалась мне моя жизнь.

Я начинала думать, что пусть так, мне не нужно никуда ехать, только бы эти счастливые мгновения тянулись подольше.

Поэтому сейчас я стояла в этом огромной особняке, рядом с мужчиной, магом, который вдруг оказался моей судьбой, в которого влюбилась.

Я была голодна, но нам даже не предложили чай. На сытый желудок нервы не так сильно обострены. Мало ли чем кончится сегодняшняя встреча, от которой у меня тряслись руки, но хоть бы сыта осталась.

Не прошло и пары минут ожидания — Лиодор вошёл в гостиную через другие открытые двери. Он был тактичен в своем желании проявить к нам вежливость, не опоздав. Но на этом его доброта заканчивалась.

Глава семьи Элгринов был статным магом, однако, для высших, продолжительность жизни которых довольно длительна, которые сохраняли молодость долгие годы, он не скрывал свои морщины, седину на висках, а так же хмурый тяжелый взгляд.

— Вы всё-таки приехали, — произнес Лиодор с долей разочарования. Из чего я сделала вывод, что он надеялся, что эта встреча не состоится.

— Как и договаривались, — ответил Эйш.

— Добрый день, — кивнула я.

Лиодор производил впечатление опытного мага, на плечах которого лежит груз большой ответственности. Например, дела страны, что занимают его ум последние лет двадцать. Морщинки добавляли ему солидности, но легкие залегшие тени под глазами давали мне четко понять, у кого Эйшар перенял страсть к трудоголизму и пренебрежению сном.

Единственное, что не блекло и не пыталось померкнуть — цвет его ярких, серых, словно гранит, глаз.

Лиодор взглядом приковал меня к месту, внутри все сжалось. Маг разглядывал меня, словно придирчивый оценщик — экспонат, что вероятно станет частью его коллекции. Но сколько сомнений и подозрения было в его взгляде! Лиодор изучил меня с головы до ног. Долго смотрел в глаза, мучительно долго. Прошелся по моему внешнему виду. Даже старательно пытался прощупать мои выставленные барьеры. Я ощутила его магию, коснувшуюся меня. Я выдержала, всё выдержала.

— Отец, — попытался одернуть Эйш, тяжело вздохнув. И, устало покачав головой, добавил: — Мы можем хоть раз побыть нормальной семьёй?

Лиодор посмотрел на сына с насмешкой.

Вздохнув, я осознала, что боялась не Лиодора, которого не знала толком, а его репутации и слухов, что следовали за ним как тень. Сейчас, стоя перед ним, я была уязвима, как никогда. Ведь придя сюда, мы с Эйшем признались, раскрыли нашу тайну. И любое решение, кроме «делайте, что хотите», может лишить меня магии, жизни в столице, испорченной репутации, да он даже мог достать и мою семью, чтобы неповадно было. Да что угодно!

— Показывай! — потребовал глава семьи.

Я посмотрела на Эйша. Он меня предупреждал, что отец будет сомневаться в правдивости нашего заявления. Я понимала, что не с его положением в обществе и не с его постом в Совете, верить всему, что ему пытаются скормить. Опыт был на его стороне. Иначе он бы не продержался на своей должности столько лет. Он бы членом Совета, руководившего нашей страной. Когда такие, как он, говорят, ты подчиняешься. Или рискуешь на свое усмотрение.

Сам ритуал и брачный союз слишком серьёзное заявление, чтобы о таком шутить. Подозрения казались для меня бессмысленными. Ему рассказал о своей связи и представил свой выбор его собственный сын. Пусть и тот, к которому мужчина испытывал неоднозначные чувства, мало сравнимые с безграничной любовью и доверием. Неужели он не верит даже собственным детям?

— Не нужно пугать ее, — процедил Эйшар, возмущенный поведением отца. — Мы здесь не для этого.

Лиодор остановил его, подняв ладонь, а затем подошёл ближе.

— Она должна знать, куда попала, — адресовал маг мне, а затем обратился к сыну: — И с кем связала свою жизнь.

Эйш снова цыкнул и сцепил зубы, понимая, на что намекает его отец.

Я вздохнула и закатала левый рукав белого свитера, обнажая метку перед главой рода Элгринов. Прежде чем взглянуть на руку, Лиодор заглянул в мои глаза, видимо, чтобы проверить меня на вшивость. Но вряд ли он мог заметить фальшь, которую отчаянно искал. Лишь испуг, по большей части, потому что я заранее накрутила себя.

Мне стало ясно, от кого унаследовал Эйшар эту силу, подчиняющую своей воле.

Я знала, что мужчина, с которым меня связала магия, очень сильный маг. Пять лет назад не подозревала об этом. Сейчас он проявлял свой характер и себя как истинный лидер и хороший служащий. Он не просто так стал главой Внутреннего круга.

Элгрины — чистокровные маги огня, одна из влиятельных семей Креима. Обычно именно старшие дети всегда были сильными «наследниками» в магических семьях. Да, бывали редкие исключения, и, кажется, одно из них стало моим избранником — младший из братьев, третий по счету, унаследовал силу рода, забрал избранную в ритуале, который проводили для его брата. Уникальная семейка, просто по всем фронтам!

Возможно, Лиодор догадывался о нашей связи, о том, что ритуал не провалился, а просто магия выбрала не того сына из рода, нелюбимого сына. А поэтому отказывался принять тот факт, что младший — и есть истинное наследие семьи Элгринов? И наша связь тому прямое доказательство.

— Мы ещё не завершили ритуал, — с раздражением ответил Эйшар, даже не глядя на отца. Он пытался сохранять спокойствие, но давалось ему это не легко.

Лиодор провел пальцем по коже на моей руке. Он применил магию, проверяя подлинность метки, самого рисунка, связи между мной и его сыном. Я зашипела, когда он начал пытаться воздействовать на магию, впитавшуюся в мою кожу и создавшую этот замысловатый рисунок. Естественно, это отдавалось болью, метка была частью меня и частью моей магии уже не один год. Это как пытаться сковырнуть ноготь!

Удовлетворившись, Лиодор отпустил мою руку. Он даже не собирался обращать внимания, что сделал мне неприятно. Я потёрла руку, совершенно не понимая этой бестактности. Хотя этого следовало ожидать!

— Это я вижу, — разочарованно произнёс Лиодор, и уголки его губ опустились. А затем он глянул на сына. — Вижу, что ты полный идиот. — Он снова бросил пару оценивающих взглядов в мою сторону. — В твоём роду были эльфы?

Почему меня снова об этом спрашивают?

— Нет, — четко ответила я. Уверенность в этом стремительно угасала в моей голове. Это уже не знаю какой раз, когда мне говорят про эльфов и про связанную с ними магию.

Я не хотела допускать мысли о том, что это может быть правда. Даже если понимала, что факты против меня.

Мы ещё в детстве изучили, какими магическими данными обладают расы, живущие с нами по соседству. У обычных магов наследуется магия стихий, остальное куда реже. В некотором роде исключительно реже. И я предполагала, что мне просто повезло меньше всех, родиться Эферемом, с ведущей магией к эфиру, а слабыми способностями к магии ветра, как у матери. Но весь мир был против этой теории, однако, почему-то пытался переубедить меня именно сейчас.