У меня было прошлое, и у Эйша оно тоже было. Мы пять лет избегали друг друга и отчаянно ненавидели случившееся на турнире. А когда я позволила себе влюбиться, поддаться на зов брачной связи — получила пощечину от общества, посчитавшего меня недостойной, и в довесок нелицеприятную сцену, словно кинжал в сердце.

«А он был достоин меня?» — спрашивал внутренний голос. В глубине души я хотела кричать «да!». Но гордость хотела ответить тому же обществу — «нет».

Я столкнулась с косыми взглядами и разговорами о сравнении себя с кем-то лучшим, и просто слушала о тех, других, кто в те пять лет составлял партию моему избранному. Например, Мелисса. Красивая, кажется, сильная и точно ему по статусу. Была ли она игрушкой? Я горько усмехнулась. Такая как она — нет.

Лишь вспоминая это сравнение от Ната, я понимала, почему это так больно слышать. Я была в его глазах такой же, как все бывшие Эйшара? Ему, как лучшему другу, лучше знать, кто развлекал и ублажал моего мужчину.

— Какая же у тебя сложилась дурная репутация, избранный мальчик. Чем ты вообще все это время занимался? Пытался забыть меня таким образом? — шептала я сама себе.

«Нет, он пытался жить дальше. Так же, как и я», — отвечала я сама себе. Но судьба сплела наши дороги вновь, а магия — наши жизни в одну нить. Именно тогда, когда мы оба были к этому готовы больше всего.

Я так сильно расстроилась из-за событий — этот день рождения, разговоры обо мне за моей спиной, ссора Эйша и Ната, свидетелем которой я стала, а теперь и этот поцелуй, — что на поверхность всплыло всё, что я отгоняла от себя долгие месяцы.

С окружением ничего не поделать, и здесь остается либо смириться, либо бросить всё и забыть, либо доказать всем, кто я такая!

Я не грезила о столице, лишь поддавшись порыву и уговорам, я оказалась вдали от дома, в совершенно незнакомом для себя городе и начала жизнь с чистого листа. Однако с каждым днём, с приблизившимися холодами, с наступлением ранних сумерек и позднего рассвета, внутри меня угасало что-то. И дело было вовсе не в Эйше и наших отношениях. Всё казалось куда запутаннее.

О такой ли жизни я мечтала? Так ли я хотела жить?

Я чувствовала себя не на своём месте. И запуталась окончательно. О чем думал профессор, когда уговаривал меня пойти на службу? Что это поможет и я найду своё призвание? Но не помогло. Я словно мышь. Серая мышь в своей серой, как небо в столице, жизни. Я хотела быть полезной. Стать хотя бы средненьким магом, помогать, чем умею, наслаждаться успехами и развиваться, практиковаться. А вместо этого я подписалась на что-то неизвестное. И я не делаю ничего, для чего был бы нужен Эферем.

Это всё встало поперёк горла. Я до сих пор не понимала, зачем я нужна Управлению. Чтобы перебирать документы, помогать Като, выполнять чужие поручения? Хоть что-то действительно важное, достойное моих сил будет? То, чем кормил меня Эйш, называя помощью в расследовании, — смех. До чего-то действительно важного меня не допускали.

Потому что полгода не прошло? Не доверяли? Всё ещё присматривались? Разве Эйшу до сих пор не ясно, что мне можно доверять? Разве клятва, связывающая нас, не показатель? Зачем целовать и умолять дать шанс, если в глубине души ты не веришь партнёру и подозреваешь его в соучастии? Или он... специально? И между ними ничего не было?

Нет, ерунда. Просто паранойя.

Я закрыла лицо ладонями.

Тогда что происходит? Что я увидела в бассейне, как не признак истинных чувств? Девушка красивее меня во множество раз!

Работа, проклятая работа, которая скорее тяготила, нежели придавала бодрости духа, и на которую не хотелось идти. Я просто потерялась в том, зачем я вообще приехала в столицу. И Нэлл. Он пугал. И был весомой причиной не работать в отделе аномалий. Хотя Като и перевешивал все минусы, даже такого, как Нэлл, но не растворял, а просто прикрывал.

Проблемы не исчезали. А желание вернуться домой росло с каждым днём.

Особенно сильно хотелось назад, в Анарк, после короткого визита к семье. После объятий Клементины и Морриса, теплой улыбки отца и разговоров с ним, да даже после выговоров матери, которые сыпались на мою голову начиная с двенадцати лет. Я любила ее даже такой, несмотря на все затаившиеся обиды. И родное, знакомое болото казалось мне приятней чужого, неизученного и враждебного.

Меня охватила тоска по дому. На глаза навернулись слезы. Там я чувствовала себя уверенной, знала, что там могу помогать родителям и больше времени уделять брату и сестре. Я хотела быть с семьей, хотела чувствовать их поддержку. Там и погода была просто чудесной.

И я впервые всерьез задумалась над тем, чтобы уехать по окончании полугода, а может, даже раньше.

Браслет связи пиликнул на прикроватной тумбе, там, где я его и положила на ночь. Включив наконец кофеварку, заставив её приятно зажурчать, я вернулась в часть квартиры, которую называла спальней.

Эйшар оставил несколько сообщений, просил о встрече. Кажется, он всю ночь писал мне, не найдя покоя. А я так крепко заснула, вглядываясь в кошмар, что даже не слышала ни одного сообщения. Их было много.

В груди чувствовалась тяжесть. Ему было не плевать, это радовало. Но... Что он мне скажет?

Закусив губу, я отправила короткий ответ и отложила браслет.

Я не была готова к встрече с ним, мне хотелось уединения. Сообщила, что мне нужно время все обдумать. Что я морально не готова к беседе с ним. И мы поговорим после выходных, если он не против, за обедом. И как бы он ни настаивал, я лишь попросила дать мне время. Он согласился.

И все выходные я провела в обнимку с подушкой, думая обо всём.

***

Но после недолгих выходных я не смогла выйти на работу. Цикл застал меня врасплох — он ударил по мне, раскатав в лепёшку, и я не смогла встать с кровати. От скрутившей живот безумной боли я думала, что умру. Раз в полгода такое случалось, но всегда так неожиданно. Мне никак не удавалось отследить, в какой момент наступит «следующий раз», чтобы подготовиться. Это могло произойти на месяц раньше или позже, а иногда всего на день.

К счастью, Като разрешил мне остаться на день-два дома без каких-либо проблем и долгих объяснений. За что я была ему искренне благодарна. Мне достаточно было сказать, что я чувствую себя плохо и не могу встать с кровати.

Я сильно вымоталась за ночь. И смогла забыться лишь утром, после принятия обезболивающих порошков. Где-то в обед я нашла в себе силы подняться, поискать еду и вообще отвлечься.

Тучи плыли по небу, бесцветные, будто вся моя жизнь. Сначала взбесила погода за окном. Взбесил быстро остывший чай в чашке. Из-за слабости в теле мне даже готовить не хотелось. Нашла пачку хлопьев, которую и грызла весь день, потом просто лежала в кровати, читала книгу или дремала. А в перерывах отчаянно рассматривала потолок, пытаясь разглядеть там смысл в текущем дне. В текущей жизни.

Ближе к вечеру стало хуже и после второго выпитого стакана с обезболивающим, я закуталась в одеяло и содрогаясь от спазмов и новых приступов боли, стала проваливаться в темноту.

Единственное, что меня утешало: страдания раз в полгода — это выигрыш в лотерею.

Такой долгожданный и необходимый покой разрушил звонок в дверь. А потом ещё один. Я старательно игнорировала его, потому что сквозь полудрему мне казалось, что это не ко мне. Следом раздался стук. Я открыла глаза, закуталась в одеяло, собираясь проверить, насколько сильно меня глючит, где реальность и где сон. Пусть это будет сон!

На пороге стоял Эйшар.

Я шмыгнула носом. Мой вид оставлял желать лучшего во всех смыслах — я стояла перед ним в синей пижаме, закутавшись в теплое одеяло, растрёпанная, с уставшим, затравленным взглядом...

— Привет, — неуверенно произнёс он, но голос звучал так нежно и бархатно.

Я ему не ответила. Не знала, что сказать. В голове словно поселилась пустота. Я никак не могла осознать, что на моем пороге стоит Эйш! И что с этим надо что-то делать. Сглотнув, поморгала.