В коридоре почти не было света. Два жалких огонька почти не освещали, но я могла различать цвета даже в темноте, пусть они и выглядели приглушённо.
Я вышла, тихо прикрыла за собой дверь и… услышала, как рядом что-то скрипнуло. А потом нахлынуло знакомое, щемящее сердце чувство. Нервы оголились, магия начала работать как магнит, стало невыносимо просто идти по своим делам. Мысли сбились. Я обернулась и увидела его. Эйшар вышел из гостевой комнаты одновременно со мной, будто ждал, нет — караулил!
— Ты издеваешься? — прошипела я, едва сдерживая гнев.
Это не просто не вписывалось ни в какие рамки. Это было похоже на заговор. На что угодно…
Только не на совпадение!
Он же не мог слышать, как я встаю с постели и подхожу к двери? В каждой комнате стоит полог тишины! Если только он не дал сбой, а Эйшар не пользовался этой возможностью… для чего? Я бросила подозрительный взгляд на дверь своей комнаты. Потом проверю всё ли на месте!
— Я вышел в уборную, — ответил он.
— Ну конечно! — не поверила я. — У тебя отдельная ванная!
— Возможно, я решил попытать счастье с тортиком среди ночи, — игриво намекнул мне Эйш, в его голосе звучала возбуждающая хрипотца. — А может, мои туалетные дела — не твое дело, Эйрилин.
— Угу. И ты вышел именно сейчас! — продолжала настаивать на нелепости происходящего.
— Серьёзно.
— Ладно! — снова вскинула руки я, будто собиралась умолять небеса не посылать на меня кару. Потому что казалось, что уже!
Я сделала несколько шагов навстречу — нам точно в одну сторону. А затем остановилась, глядя на обнаженный торс. Он забыл про футболку, которую ему выдали? Спал полуголым? Спасибо, пижамные штаны, что ему выдали, не забыл!
Я со свистом втянула в себя воздух и закусила губу, рассматривая мага.
Черт, да почему ты такой… горячий. Широкие плечи, сильные руки. Я ведь помню, как они держали катану, лезвие которой едва касалось моей шеи. Как твои молнии, твоя магия, угрожали моей жизни, норовя поджарить меня в одну секунду. Пять лет я была врагом. А теперь я с тобой в одном доме, в моем доме, на одном с тобой этаже, практически в соседних комнатах. И ты вечно оказываешься на моем у меня на пути.
Я из последних сил взяла себя в руки. И прошла мимо.
— Нам нужно поговорить, — строго выдал Эйшар, чем обескуражил меня.
Сердце пропустило удар. Этот момент должен был настать. Особенно после его молчания, после вечеринки, после дивана, после ужина…
— Неподходящее время, — отозвалась я, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Когда, если не сейчас? Под покровом ночи, в полутьме — самое время.
Я испугалась. Он буквально загнал меня этим в ловушку. Только стены коридора, только он и я, и он прав — только покров ночи, которая сохранит все тайны.
— Я уже говорила…
Что я ему говорила? Что не понимаю, о чем он толкует? Фиаско, я уже выдала Эйшару всё, что думаю о нём, ещё в банке. Что знать его не желаю. Я наговорила гадостей, но искренне. И вот опять.
Хватит бегать, Эйрилин.
— Я не…
Я фыркнула. Мне всё ещё хотелось пить. Даже сильнее, чем раньше. Я хотела уйти. Меня аккурат перехватили за руку, а затем развернули к себе.
— Прости меня, — произнес он, заглядывая в мои глаза. В голосе была тревога и неуверенность.
Я не сразу поняла, о чем идет речь:
— За что? — переспросила я, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти смысл его искренним словам.
Он поджал губы, а потом приподнял мою руку вверх. Именно левую.
— За эту боль. За эту связь. За всё, что между нами случилось пять лет назад.
— Послушай, Элгрин…
— Нет, ты́ послушай. — мягко перебил Эйшар. Твердо намекая, что ему есть что сказать и я должна выслушать мага. В его голосе слышалась забытая боль, политая горечью: — Мне жаль. Мне жаль, что так случилось.
— Во-первых, отпусти меня, — дышалось через раз. Я не ожидала от него этих слов. — Во-вторых, почему ты… Держишь мою левую руку?
— Потому что на ней твоя метка, разве нет?
Если он сейчас расцепит пальцы, рукав халата заскользит по коже вниз и Элгрин увидит проступивший на коже рисунок. Набор белых линий, похожих на шрамы, что ползут вверх до локтя и превращаются в подобие дерева с неровными голыми ветвям.
— Ты видел её в тот вечер, — сказала я севшим голосом. — Этого не должно было случиться. Я заблокировала метку, а потом уже наложила иллюзию.
— Но ты не могла знать наверняка, насколько твой способ хорош, верно? Ты скрыла её от глаз, но наша связь продолжала работать. — Указательным пальцем Эйшар показал свою грудь и в мою. — И поверь, с тех пор как ты снова появилась в моей жизни, как показалась тем днем на стройке, я постоянно чувствовал жжение на плече. Сначала я не понял и надеялся, эти ощущения пройдут, а потом я узнал тебя, вспомнил, что случилось тогда на турнире, и сколько всего я успел наговорить…
Каждое произнесенное слово заставляло Эйшара хмуриться и морщиться, это признание давалось ему нелегко. Но оно освобождало его от груза. И меня в том числе.
— Значит, твоя метка на плече? — поинтересовалась я, вспоминая, что он не упоминал о ней. — Я этого не знала.
— На правой лопатке, и немного переходит на плечо. Мне скрывать её от чужих глаз было проще, чем тебе, — усмехнулся он.
Я молчала, сглатывая ком, застрявший в горле. Мне не хотелось показывать свои слезы, но они уже собирались в уголках глаз.
— Мне искренне жаль, что я тебя обидел, Эйрилин. Я виноват перед тобой, я не должен был говорить тебе этих ужасных слов. В тот момент — после турнира, пять лет назад, — я побоялся, что обо всём узнает отец. Это была бы катастрофа! Да, я сорвался. Я потом уже понял, что натворил. Но время шло, и я подумал, что эта история между нами закончилась, будто её и не было — ритуал не сработал, это всё ложь. Не более чем череда совпадений, нелепица. Моя жизнь не изменилась. Ведь пишут, что избранные магией не могут расстаться, тем более на долгое время, без полного отречения. Мол, это невозможно, отныне пара должна быть рядом. А я даже не чувствовал тебя все эти годы, словно ничего и не произошло. И рисунок просто исчез, будто растворился в теле. Я жил дальше, пока не…
— Увидел меня тем днем? — склонив голову набок, уточнила я. Я не сводила с него глаз, я едва ли его слышала из-за рвущегося наружу сердца, что заглушало своим грохотом все посторонние звуки. Но все равно каждое произнесенное им слово застревало внутри меня, оседало и оставалось со мной.
— Именно, — выдохнул маг, а по моей коже прошли мурашки. — Эйрилин. Ты и я связаны. Мы не можем этого изменить. Это не зависит от нас. И этого не избежать!
Мне как будто дали пощечину. Как будто захлопнулась дверца в золотую клетку, да с таким звоном, что в голове загудело. Он произносил эти слова, делая их реальными, напоминая мне о том, что я стала невольной заложницей обстоятельств.
Мне перестало хватать воздуха. Я почувствовала себя загнанной в угол. Сделав шаг назад и смахнув слёзы, выкрикнула:
— О, не надо. Не надо! — я выставила перед ним свою ладонь, намекая, что стоит остановиться. — У меня было пять лет, чтобы все осознать. Изучить, понять и принять. Пять лет, чтобы прожить это. Знаешь, что я хорошо поняла? Ты и я — без шансов. За пять лет я успела успокоиться, забыть и снова начать жить! А сейчас я вспомнила, как бывало беспокойно от мыслей, что ты снова появишься.
— Избежать не получится… — его голос был тихим, он смотрел на меня с болью, губы плотно сжаты. Эйшар не закрывался от меня, не складывал руки на груди, стоя как есть. Так же открыт и уязвим, как и я перед ним.
— А вот у тебя отлично получилось. Сбежать.
— Я знаю. — он сжал кулаки. — Я отлично знаю цену всему, что я сделал. У меня тоже было время, Эйрилин, чтобы все осознать. Не думай, что я не делал попыток всё исправить…
Я подняла взгляд.
— Что ты хочешь сказать?
— Я искал тебя. Я действовал осторожно, насколько мог себе это позволить, будучи на последнем курсе Академии. Насколько осторожно, насколько мог себе позволить тот, кого завербовали и кого собрались забирать на службу прямо с выпускного. Прости, Эйрилин, мне не удалось тебя найти самостоятельно, не вызывая подозрений у отца. Любой мой неосторожный шаг — и всё обернулось бы против нас. Моих сил не хватило. Тяжело разрываться меж нескольких огней и притворяться, будто все в порядке. А после долгих месяцев поисков, я решил, что можно поставить точку. Метки-то на теле нет, — пожал плечами Эйшар. Грустная улыбка выдавала его печаль. Пять лет. Столько воды утекло. Он взял меня за руку и погладил тыльную сторону ладони большим пальцем, успокаивая. — Прости меня.
