— И как же вы доберетесь до города? — полюбопытствовал Кинан.

Я была против той мысли, вихрем пролетевшей в моей голове. Я бы ни за что её не озвучила. Думаю, не будь здесь Кинана, её сказала бы моя мать. Но нужно было расставить все точки прямо сейчас. Дать понять Кинану одну простую истину — ему здесь не рады, его пригласила моя мать, а не я.

Я сама не верила в то, что я собиралась произнести:

— Он останется здесь, — выдала я. — На ночь.

Никто не ожидал услышать от меня этих слов… В первую очередь сам Элгрин. Он удивился, по-настоящему, а потом заинтересованно склонил голову набок, подозрительно меня разглядывая, с каким-то интересом, о котором я ранее не ведала.

Я попивала вино, наслаждаясь представлением. Матушка не знала, как отойти от шока. Отец недвусмысленно хмыкнул, кашлянул и начал что-то лепетать:

— Да, думаю это хорошая идея. Там такой дождь.

Никто не предложил Кинану подвезти Эйшара до города, даже не намекнул.

Я старалась не смотреть в сторону Кинана, только вперёд, через стол, на Эйшара, но боковым зрением заметила, как долго наш гость смерял меня суровым взглядом. Я осторожно покосилась на него и проследила за его рукой — Кинан коснулся кармана пиджака, сжал положенную туда коробочку-подарок. Меня это напугало, и мы посмотрели друг на друга. В его голубых глазах отразилась горечь и печаль, и он отвернулся, посмотрев на Эйшара.

— Думаю, мне пора. Спасибо за ужин, — мрачно произнес Кинан.

— Я провожу.

Я спохватилась до того, как кто-то успел бы его остановить. Мама, например.

Всё осталось позади. Мы стояли в холле одни, наедине. Самое время расставить все точки.

Я хотела подать ему пальто или куртку — в чем он там приехал? Но вспомнила, что на пороге он стоял как есть — в костюме, который не казался мне достаточно теплым.

— А, кстати, почему ты без верхней одежды?

— Потому что тепло, — пожал плечами маг воды.

— На улице осень, там холодно, Кинан.

— Мне нормально, меня греют надежды, — отозвался он. — В машине тепло. Я же сюда не пешком добрался, в отличие от некоторых.

— Только не начинай! — фыркнула я. Видимо ему поведали трагичную историю «о мокром котике по имени Эйшар Элгрин, которого нашли на пороге нашего дома, а добрая девочка Эйрилин подобрала его и оставила греться».

Кинан молчал. Долго молчал.Затем всё же повернулся и, глядя прямо мне в глаза,произнес:

— Между вами что-то есть? — он мотнул головой в сторону, намекая на небезызвестную личность.

— Нет, — ответила я, сложив руки на груди.

Он покачал головой.

— Ты можешь притворяться, Эйрилин, но я не слепой.

— Кинан, у нас с тобой ничего бы не получилось. — Я покачала головой и поджала губы. — Прости меня, за этот ужин…

— Твоя мать… Не важно.

— Важно, Кинан. Именно это и важно. Моя мать — это была её идея. Она одержима нами, своими детьми, и ей нужно решить, что со мной делать, куда-то пристроить. Она будет ещё долго полоскать мне мозг касательно службы… Но я не об этом. Ты подумал, что этот ужин что-то решит, но тебе стоило назначить свидание со мной, где будем только ты и я.

— Да, моя ошибка. Я должен был сначала убедиться в твоих чувствах, прежде чем заявляться с предложением.

— Предложением? — внутри похолодело, я едва выговорила эти слова, во рту пересохло.

— Уже не важно.

Я должна была схватить его за руку, положить ладонь на плечо, попросить обернуться и объясниться. Но не смогла. В голове загудело, тело сковало, я приросла к полу, глядя в никуда.

Он вышел из дома, сам закрыл за собой дверь, исчезая в ночи. Я нашла в себе силы вынырнуть из транса, перестать думать о его словах. Тело качнулось, и я поморгала, вспоминая, кто я есть.

Я вернулась, подошла к своему стулу и коснулась деревянной спинки, облокотившись на неё. Всем раздали десерты — шоколадно-вишневые кусочки торта идеально стояли на тарелочках. Но на них никто не смотрел.

Мой отец будто ждал, когда обстановка разрядится и вечер перетечёт во что-то лёгкое: Эйшар с ним уже мило беседовал. Мама молчала, подперев голову кулаком. Её взгляд был мрачным, отсутствующим.

— Вы почти не притронулись к вину за ужином, — отметил отец, смакуя вино на языке. Но сам он тоже не выпил больше трёх глотков.

— Предпочитаю что-то покрепче, — объяснил Элгрин.

Я закатила глаза.

Бросила взгляд — его бокал был пуст лишь наполовину. Ровно настолько, сколько глотков он сделал за период нашей перебранки, когда вступил в игру. В отличие от меня, выпившей бокала два. И это ощущалось в теле и в голове.

— Как на счёт виски? В моем кабинете? — с радостью предложил отец.

— Можно, Рид, — согласился маг молний, потирая свои брюки на ногах. Он что же — нервничает?

Ну вот. Отец добился своего. Мне кажется, сегодня у него исполнилось сразу несколько желаний. А я сейчас останусь с матушкой наедине. Надо бы сбежать из этого кошмара пока не поздно.

Я не успела. Эйшар с моим отцом, делая вид, что нас вообще не существует, удалились восвояси. Элгрин даже не обернулся на меня! Мама поднялась со стула — я испугалась, сердце замерло — я ожидала тирады, но она лишь бросила на меня задумчивый взгляд.

— Спокойной ночи, — сухо пожелала она мне и вышла. Я боялась дышать и смогла расслабиться, только когда шаги стихли.

Я решила себя не лишать удовольствия. За этот ужас, пережитый мною этим вечером, я заслужила съесть все эти десерты, которые остались нетронутыми. Один, второй, третий. Я доедала кусочки торта, смакуя шоколадный мусс, лежащий прослойкой между вишней и нежными свежими коржами. Я ела с закрытыми глазами, издавая неприличные звуки наслаждения, облизывая ложку совсем не красиво, как делать приличным леди нельзя, точно не в столовой. Разве что в спальне. Но я-то была одна, и мне было плевать!

Снимать стресс сладким не было привычкой, но под рукой ничего не было, и жертвой пали они — десертные куски шоколадно-вишневого торта. Который, возможно, ещё стоит на кухне!

— Можно убирать?

Я кивнула девушкам, которых наняли помогать на сегодняшнем вечере. Мама обычно щедро платит за подобные мероприятия, даже если они рассчитаны на несколько персон. В основном мы справлялись сами, и в штате обслуги хватало двух-трёх людей для решения вопросов уборки, стирки, покупки продуктов и готовки.

Я глубоко втянула воздух. В нос ударил запах роз. И я, открыв глаза, увидела, что на столе, там, где сидел Кинан, — стоит белая ваза и лежит кое-что ещё. Я замерла у стула, за которым он сидел. Он решил оставить свой подарок на столе? Или его сюда принесли, положив намеренно рядом с цветами? Внутри что-то неприятно перевернулось. Неужели это…

Во рту пересохло. Я потянулась к бокалу с вином, не сводя глаз с коробочки, будто она могла исчезнуть, если я моргну. Сделала жадный глоток и тяжело вздохнула.

— Кинан оставил её для тебя, — раздался голос моей матери. Я даже вздрогнула.

— Что? — удивилась я. Воздуха перестало хватать.

— Подарок — твой.

— Это ты его науськала? — возмутилась я.

Я была уверена, что мама дала Кинану не один намёк. Все должно было быть идеально.

— Щедрый жест, ничего более, — холодным тоном отозвалась матушка, будто не имела к этому отношения. — Тебе стоит научиться быть обходительнее с мужчинами!

Я разозлилась, но прикусила язык. Она специально это делает! Мстит за испорченный ужин. За сорванные планы.

А потом мама развернулась и улыбнулась мне, глядя с хитростью в глазах.

— Кстати говоря, ничего не имею против Эйшара Элгрина. Он неплох. — выдала она, заставив меня стиснуть зубы. — Умный, сильный, положение в обществе, хорошая работа. И статус.

Она так пожала плечами и ухмыльнулась, мол — действуй, дорогая. Я молча провожала её взглядом, не зная, где найти равновесие, точку успокоения. Я шумно выдыхала, ощущая дрожь в ногах. Я с силой сжала деревянную спинку стула. Почему она такая? Когда она стала такой… Расчетливой, душной и противной?