— Разумеется, за последние часы много чего произошло, и, наверное, этот эпизод ускользнул из твоего испорченного множественными сотрясениями мозга, но вечером я сказал, что мы созданы друг для друга. Ты же не думаешь, что я буду просто бросать красивые слова на ветер?

— Эм, так ты об этом… про то, что между нами происходит… Мне нужно еще время подумать.

Она вновь посмотрела на него с сомнением, как вдруг восхищенные глаза сверкнули озорными огоньками. Или же это было отражение его сигареты.

Дэвид опустил стекло в окошке и откинулся на спинку водительского кресла, с сигаретой в левой руке, рулем в правой и с улыбкой на тонких губах.

— Хорошо, вот тебе еще пища для размышлений. В отличие от тебя, я уже не первый десяток лет развиваю свое воображение, поэтому могу представить твоё печальное будущее. Теперь ты Наделенный Охотник, а женщинам в этом деле ой как тяжело приходится. Ты не сможешь вести обычную жизнь, но ты и не сможешь охотиться в одиночку. Придётся искать нового партнера, но вот незадача! Охотники мрут как мухи.

— Только если ты мне не врешь.

— Большинство из них сводит свою мораль к тому, что «приемлемо». Это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Традиции милосердия — это замечательно, но тебе вовсе не обязательно их придерживаться. В конце концов ты поймешь, что милосердие несовместимо с выживанием. Вот тут-то и появляюсь я — самый злой и живучий сукин сын из всех, что ты только можешь встретить на своем пути.

— А-а-а. — На какое-то время Мэдди задумчиво замолчала.

Потом продолжила.

— Прости меня, но я все еще не вижу, как это мне поможет.

— Видишь ли, дорогуша, мое преимущество состоит в том, что я не дорожу мнением других о себе. Многие упрекали меня за то, что я делал раньше и делаю сейчас. Говорят, жестокость — это нисходящая спираль. Наверное, они правы. Но я думаю, что людям не причинял особого вреда, даже наоборот. Я не нравлюсь вампирам, они — мне, а всё остальное получается само собой. В любом случае, у обычных людей нет ни права, ни достаточных знаний, чтобы упрекать таких, как я, за содеянное. Мой девиз — живи и не давай жить Иным. Я — не бессмертный, но и не совсем человек. Нет у меня ни легкого характера, ни безупречной репутации в полиции. Только некоторое количество денег, видения будущего и направляющие голоса в голове. Сейчас ты скажешь, что я точно сбрендил и что я такой же, как и Они. Что я сею разрушения там, куда приезжаю, также как и эти твари. Что ж, как насчет того, что еще не поздно перевоспитать меня на свой вкус? У меня все еще есть заброшенная плантация, полусгоревший городишко, родовое имение с призраками, которых невозможно выселить, и вампирша-вегетарианка в качестве управляющей. Возможно, скоро я полностью поседею, как наш приятель Роб. И тогда придет пора осесть на одном месте: вернуться туда и взять на себя восстановление плантаций, соляных шахт, а затем и всего города.

Он изобразил смешной луизианский акцент.

— Как знать, тамошняя жизнь может и тебе понравиться, девочка Янки.

Мэдди потеряла дар речи от такой саморекламы, а он повернул к ней лицо с напускной серьезностью и замолчал, в ожидании ее реакции. Мэдди лишь глупо хлопала глазами, будто он говорил на непонятном языке. Потом отвернулась к окну и спокойно сказала.

— Нет уж, на твое болото я точно не вернусь.

В ответ он лишь рассмеялся.

— Кстати, я подумываю ее уволить. В смысле, Софи. Потому что, судя по нашим телефонным разговорам, проку от ее управления никакого. Только спускает все мои деньги на Банк крови… Так вот, на самолет нам с тобой нельзя. Только сунемся в аэропорт — сразу же легавые схватят за жопу. Вот я и подумал, что есть неплохая идея. Как насчет того, чтобы проехать вместе по штатам: с севера по восточному побережью Атлантики до Старого Доброго Юга и Техаса. Чтобы разнюхать всё про передвижения Каина, конечно. Заодно познакомимся с остальными Охотниками, ведь у них есть своя сеть тайных организаций. Хотя в живых сейчас осталось не так уж много желающих вести эту войну.

— Типа Профсоюз Борцов со Сверхъестественным?

Дэвид был немало удивлен.

— Да! Откуда ты…

Девушка в ответ только пожала плечами.

— Просто угадала.

— Ты не ошиблась. Ты не ошиблась и в том, что поначалу мне чертовски хотелось закрутить с тобой легкомысленный летний роман. Но в тот вечер, когда мы ездили по округе, а потом очнулись в пещере, одна или две твои фразы задели меня за живое. И я увидел тебя другими глазами. Поэтому в спешке отослал домой.

Мэдди печально кивнула.

— С той поездки слишком много чего изменилось.

— Я знаю, и готов признать, что однажды очень сильно рассердился на тебя.

Она глянула на него из-под светлых ресниц.

— Вот почему ты тогда снова запер меня.

— После кладбища? Да, я впервые признался, и ты испугалась.

— Ты причинил мне боль.

— Так и задумывалось.

Они молчали всю остальную дорогу до Ист-Хэмптона, но увидев название курортного городка вдалеке, оживились. Мэдди в итоге нарушила тишину:

— Что конкретно нам теперь делать? У тебя есть настоящий план?

— Я ждал этого вопроса.

Конкретно сейчас они просто очень медленно двигались по узким улочкам белокаменного города в поисках чего-то, напоминающего заправку. Но видели только бутики, галереи и рестораны. Кругом огромные многомиллионные поместья на больших участках земли, а за ними пляжная набережная.

Наступили выходные, и Мэдисон знала не понаслышке, что с автотрафиком в курортных городках Хэмптонса дела обстояли просто ужасно. Значит, они много часов простоят в пробках. Старомодное кафе через дорогу «Папа Джон» на вид отлично подходило для завтрака или обеда. Судя по рекламе, там делали хот-доги, только вместо сосиски был свежий лобстер.

Дэвид заметил направление ее голодного взгляда, остановился у обочины и нажал пару кнопок. Что-то внутри щелкнуло. Он заблокировал двери «Кадиллака».

— Когда мы уединились в маяке, старый русский рассказал мне еще кое-что. Он, вероятно, сбрендил от одиночества. Считает нас одними из «Ярко сияющих» — защитников человечества в последние дни. Хотя лучше назвать это «последние уборщики дерьма перед Апокалипсисом». Роберт открыл страшную правду, о которой я, впрочем, подспудно догадывался. Охотники долго не живут, и для этого есть причина. Не нужно обманываться, что все осталось как прежде и мы просто так получили чудесные способности, ничего не отдав взамен. С каждым прожитым днем Охотник все дальше от прежнего себя. Мы уже больше не люди, а некие зарождающиеся сущности, заключенные в хрупких человеческих оболочках. Наполненные чужой силой и чужими желаниями. Со временем высшее существо начнет преобладать над твоей прошлой личностью, Мэдди. Должно быть, они ищут достаточно сильную оболочку, физически и ментально, которая сможет вместить в себя все силы Сияющих в полном объеме. И, что главное, которая не сломается. Некий Идеальный Охотник. Насколько я знаю, эти их поиски ни разу не увенчались успехом. Ты пока что этого не чувствуешь… этих изменений в себе, но поймешь смысл моих слов позже. Если проживешь достаточно долго, а я сделаю для этого все от меня зависящее.

— Получается, вы… то есть Мы такие же, как и Они. С каждой прожитой ночью они тоже отдаляются от человека, которым когда-то были…

— Нет, с каждой ночью вампир отдаляется от Бога. Мы же наоборот. Потому что у нас есть миссия, а они просто влачат жалкое существование паразита. Без смысла, без цели и направления! Наша высшая цель – очищение мира от скверны. А они… они просто не могут самостоятельно умереть. Но мы им в этом поможем, не беспокойся. Главное не терять боевой дух и не задавать мне больше таких глупых вопросов!

Мэдди скосила на него испуганный взгляд голубых глаз. В них отражалось по-курортному безоблачное небо за лобовым стеклом.

— Что еще за вспышка праведного гнева?

Дэвид замер и уставился в пустоту, все сильней и сильней сжимая руль.

— Я хотел тебе сказать по этому поводу лишь одно: теория Роберта, скорее всего, верна. Все эти годы я чувствовал, как что-то хрупкое меняется… трансформируется в моей душе. Тот, с кем ты познакомилась в Хайдвилде — это не тот человек, кем я был изначально, понимаешь? Тот Дэвид никогда бы не ударил женщину, никогда бы не сжег половину зданий в городе, не стал бы похищать и ограничивать свободу людей как какой-то психопат. Лесные пожары, черт возьми! И если со временем я начну совершать еще более странные или самоубийственные поступки, только твой трезвый ум сможет остановить меня. И ты должна остановить, если хочешь, чтобы эта оболочка продолжала жить. А если я начну вершить свой суд неправильно и несправедливо, и мой моральный компас извратиться, только лишь в твоих силах будет остановить того, кем я стану. Последняя стадия, про которую говорил Роб, возможно, существует. Если я почувствую Сияющих в полной мере — я сойду с ума, и один из них завладеет не только телом, но и разумом… Он может начать вершить страшные дела. Потому что их понятия о мироустройстве далеки от человеческих. Мы даже близко не способны постигнуть ангельские планы.