На миг Мэдди представила, что это, конечно же, Дэвид. Превозмогая боль, вылез из объятий металла, чтобы спасти ее драгоценную душу из заварушки. Зрение поплыло, затем прояснилось, и она четко увидела его.

Как же она была удивлена, когда вдруг увидела бледное лицо Дэвида в кустах, совсем в другой стороне от голоса. Он стоял вдалеке с двустволкой наперевес, внутри которой, как она знала, был фосфорный патрон.

Старик в резиновых сапогах остановился неподалеку и стоял спокойно, распахнув плащ и широко расставив ноги. Скрипучий мужской голос быстро достиг ее ушей.

— Советую тебе отойти от девчонки.

— А то что?

Они не были дурачками. Хотя и уверенные в своей победе, они не сводили глаз с высокой фигуры, держа руки на оружии, явно ожидая какого-нибудь трюка или обманного хода. Вампирша ожидала от них тогоже.

«Ну, лучше ее не разочаровывать…» — подумал Дэвид и глянул на восточное небо.

Восход солнца еще не скоро.

Время как будто замедлилось. Маринетт лихорадочно искала потерянный пистолет Хайда в траве, наконец нашла и подняла его. Она успела пять раз выстрелить прямо в грудь смотрителя маяка, как вдруг поскользнулась на влажной листве. Остальные пули полетели в дерево и в ночное небо. Судя по возмущенному уханью, подстрелив какую-то неудачливую сову в задницу, Маринетт упала на спину с самодовольной улыбкой на лице. Она понимала, что пожилой человек, появившейся так невовремя, не выживет после стольких пуль. Если не сердце, то хотя бы легкое она продырявила.

Дэвид уже не медлил. Когда он был копом, он имел дело с этой женщиной — она и в лучшие времена вела себя как животное. Только тогда она ограничивалась мелким мошенничеством.

Каково же было удивление вампирши, когда ее голова, разрываемая изнутри двумя личностями, столкнулась с тем единственным фосфорным патроном из запасов Дэвида. Задействовав все свои звериные инстинкты, Маринетт ловко увернулась, подпалив остроконечное ухо и сжигая часть волос.

Спустя мгновение кровопийца с новой силой набросилась на Дэвида. Ствол всё еще был у охотника, но его левая рука больше не работала. Дэвид попытался ударить ее, но Мари вырвала оружие у него из рук и наотмашь ударила по голове прикладом.

— Ну и зачем? — прошипела Мари, выдохнув холодный воздух мертвыми губами. — У тебя не хватило смелости бросить мне прямой вызов, один на один. Все мои планы! Кое-что я выстраивала годами! Всё было уничтожено за одну ночь. И для чего? Ты думал выманить меня из чащи, как глупого олененка, и всадить в меня вот это?

Последовал еще один удар прикладом, быстрее и сильнее, чем первый. Дэвид почувствовал, как теряет сознание. Он произнес заплетающимся языком:

— Уходи, мы не будем преследовать тебя.

— А давай ты сдохнешь, а потом я пойду?

Существо отбросило разряженное оружие в сторону, схватило Дэвида за одежду на груди и подняло его, как тряпичную куклу. Черные пухлые губы были приоткрыты, чтобы продемонстрировать ужасающе-изогнутые клыки. Дэвид почувствовал ледяное дыхание смерти в пугающей близости от своей шеи, потом на своей щеке.

Мэдди бесшумно поднялась на четвереньки и через боль заставила себя встать. Широко раскрытые глаза были устремлены на их схватку. Ее голос был тихим и прерывистым:

— Одна я ничего не смогу сделать. Почему… Почему ты больше не сопротивляешься?

Кровопийца зарычала как животное, его лицо было в нескольких дюймах от лица Дэвида, глаза горели гневом то одного, то другого цвета:

— Я вижу тебя насквозь! Ты отнял больше жизней, чем Маринетт и Клаудия вместе взятые, и всё же осмеливаешься высокомерно судить нас! Я сделаю миру одолжение, избавляясь от тебя.

Рука сжала горло Дэвида, словно металлические тиски. Вампирша начала сжимать пальцы, наслаждаясь мучением на его лице и прерывистым биением сердца охотника. Для нее это звучало как самая сладкая музыка. Дэвид тем временем еле дышал, в ушах у него шумело, но он не собирался радовать эту тварь своим испугом.

— Остановись! — закричала она, прижимая руки к лицу. — Прекрати! Ты не должна больше убивать! Это неправильно с… с моральной точки зрения!

— Заткнись, — прорычала вампирша через плечо, — закончив с ним, я убью и тебя тоже, а потом примусь за того немощного старика. Я чувствую, как он все еще дышит.

Мэдисон упала на колени, беспомощно рыдая, и тогда Дэвид понял, что у нее истерика. Она опустила руки и не собиралась ему помогать. Но это было не совсем так.

Для Дэвида, да и вообще для всех вокруг, Мэдди старательно делала вид, что это всё вокруг лишь пустяки. Что она якобы крепкий орешек, а вся эта хрень просто «увлекательное приключение». Делала вид, что сохранила свой рассудок и просто благодарна каждый день за то, что жива. Что вся окружающая ее чертовщина это просто цена, которую приходится платить за свое новое состояние.

Ключевое здесь было: «делает вид». Не «дрожит как побитая сука», не «корчится от боли» и не «готова сдаться в последний момент как слабачка».

Однако ее беспомощность, к его удивлению, принесла с собой лишь холодную ясность мысли. Охотник закатывающимися глазами в последний раз взглянул на свою душительницу и постарался расслабиться. Ну разве её нельзя утихомирить?

Дэвид сам учил напарницу тому, что они хрупкие создания, которые легко ломаются. Только для этого нужна поблизости девушка, которой это будет по плечу.

Он сжал руку в кулак, потому что стиснуть зубы был не в состоянии. Запахло горелой кожей. Кожаные перчатки прожгла энергия огненных стигмат на его ладонях.

Когда кольцо темноты сомкнулось вокруг его сознания, Дэвид закрыл глаза и с силой в голосе заставил Мэдди открыть свои. Однако звучал он только в ее голове.

«Мэдди, встань» — обманчиво спокойным голосом призвал он ее.

«Я думаю, у меня есть план «Б», о котором я спрашивал в доме. Я учил тебя, что их тело хрупкое. У меня даже есть идея на сей счет. Она рискованная и на грани с безумием, но сочетание одного с другим в последнее время неплохо работает в нашу пользу. Еще минута и она придушит меня. Так что тебе лучше встать и идти, не так ли?»

«Очень своевременно с твоей стороны.» – мысленно ответила она, чувствуя, как сила заполняет мышцы.

Затем подскочила как ужаленная электричеством, получив те видения и те эмоции, которые он так старался передать. Мэдди оглянулась и поняла только одно — что-то неуловимое в воздухе изменилось. Только между ними двумя изменилось безвозвратно, а потом…

Она уже была сама не своя.

И не помнила, что творила.

Сначала это было похоже на холодный освежающий ветер со стороны океана. Мэдди почувствовала вкус соли во рту, похожий на волну злых чувств, как цунами накрывающий и пронизывающий ее разум насквозь. Почти увидела поток сознания, льющийся напрямую от него к ней.

Она услышала жуткий крик как у какого-нибудь камикадзе. Через секунду с удивлением обнаружила, что это ее собственный крик. Бессловесный вопль, раздавшийся эхом, но на этот раз в нем слышалась не беспомощность, а нарастающая ярость отчаявшегося война.

Вампирша услышала крик за спиной и нехотя обернулась, не понимая, что произошло. Лениво подняла взгляд, не подозревая, что что-то в воздухе изменилось. Недооценивая противника и слишком уверенная в своей победе, она бросила бесчувственное тело Дэвида и обернулась.

Медленнее, чем следовало бы в данной ситуации.

Она услышала сквозь крик, как где-то сбоку хрустнула ветка, затем краешком глаза увидела, как нечто несется на нее с огромной скоростью. Но слишком поздно, чтобы увидеть, что нашло на эту безумную девчонку. Она опустила голову и увидела, как что-то торчит из груди слева. Глаза уже застилала тьма, и она поняла, что это финал.

Мэдисон вонзила толстую ветку ей чуть повыше левой груди со всей той силой, на какую только было способно небольшое женское тело ростом всего в 5 с половиной футов. Этих сил едва хватило на то, чтобы сломать крепкие кости и пробиться сквозь вампирские ребра.