«Сегодня в круглом зале расселись в кружок все психи со склонностью к дзен-буддизму.»

Зато Клаудия была невообразимо далека от просветления. Мэдисон быстро смекнула, что ее соседка по палате ходила на групповую терапию только ради развлечения: она любила доводить всех до белого каления своими остротами. Мэдди так устала от этих постоянных перепалок, что теперь испытывала только скуку.

Она сидела в скрипучем кресле, опершись на подлокотник, и поддерживала кулачком голову. Кресло из кожзама попердывало от любого движения, а лекарства, которые ее заставляли глотать каждое утро, вызывали сонливость и пассивность на протяжении всего дня.

«Для достижения значимых целей нужно много сил, а я как опустошенный колодец. Остается только сидеть в психушке и ждать спасения. Ага, и рискую так всю жизнь просидеть! Рыцарь не появится на черной машине, и нет, они не успокоятся, пока не превратят меня в настоящего овоща. Сожгут мои мозги своими таблетками в течении пары лет. Чтобы обмануть систему, ну или хотя бы обмануть медсестричек, нужно перестать глотать.»

— Ладно, попробуем еще раз. Ну что ж, — психолог откашлялась. — Если вы все готовы, мы начнем очередную сессию групповой терапии. Давайте первой будет… наш самый агрессивный пациент.

Она указала на рыжую пацанку с веснушками, которую большинство дразнили, называя Ржавеллой, и та задумчиво посмотрела в стрельчатое окно. Вечерело.

— Кое-что беспокоит меня в последнее время. Я никогда не считал себя безумцем. Но в этом мире ни в чем нельзя быть уверенным. Что происходит, когда мне снятся сны? Может быть, я встаю и делаю вещи, о которых потом не помню?

Клаудия всплеснула руками.

— Конечно так и происходит, ты же чертов лунатик!

Женщина-психолог сделала глубокий вдох и сказала:

— Девочки, не ссорьтесь. Давайте научимся уважительно выслушивать друг друга.

— Я теперь не девочка, зовите меня Макс.

Клаудия издала неудержимое истерическое хихиканье, перерастающее в громкий хохот.

— Отлично, теперь наша рыжуха еще и пол сменила!

Психолог обратилась к ней, переводя тему разговора.

— Клаудия, может ты хочешь с нами чем-нибудь поделиться?

Она резко сменила настроение, как по щелчку пальцев, с вызовом посмотрела на психолога и сказала:

— Окей. Только не смейтесь, госпожа мозгоправ. У вас здесь очень уютный террариум. Сара с ее раздвоением личности не дают заскучать, а воспоминания Макс о том, как ее с четырех лет угнетали родители — это настолько хорошо, что хоть роман пиши. Можно было бы, конечно, пожаловаться, что от Кендры мало толку — она просто раскачивается взад-вперед, и больше ничего — но и она иногда открывает рот, и тогда начинаются безумные откровения. Поначалу были моменты, когда мне хотелось променять эту группу на просмотр вечернего шоу в компании моих любимых растений, но сейчас я понимаю, что мы отлично проводим время.

— Как мы видим, Клаудия не растеряла прежнего остроумия. Что-то необычное произошло на этой неделе, может быть какие-то новые открытия в твоей душе?

— Душе? — она усмехнулась. — Раз уж вы спросили, я поделюсь. Мне кажется, Доктор хочет, чтобы я начала сомневаться в собственном здравомыслии. Сами подумайте, как можно продлить мое нахождение в этом месте? Правильно, пусть жертва думает, что она сходит с ума.

— Клаудия, ты живешь в иллюзиях. Помнишь, как долго мы боролись с этим прошлой осенью, и теперь у тебя снова возникли бредовые идеи касательно доктора…

— Большинство согласны со мной. Говорите, что мы погружены в иллюзии? Посмотрите лучше на себя. Я бы хотела полюбить нашего «до тошноты обычного доктора», но у меня такой толстый череп, что он просто не сможет расколоть его и вытащить наружу все те секреты, о существовании которых он даже не подозревает. А эти маленькие бедняжки? Они в достаточной мере натерпелись от своей глупой плоти, что не могут пробиться сквозь ее стену на другую сторону восприятия. Марионетки, сами себя дергающие за ниточки и отдающие их любому, кто захочет ими поиграть.

Психолог легонько кивнула, записала что-то в свой желтый блокнот и спросила:

— А ты, Клаудия, видимо, никак не можешь дождаться окончания спектакля. Когда окружающие проснутся и поймут, кто они, и ты станешь их лидером.

— Вы же понимаете, что это не просто бредовые идеи?

— Может быть. Я допускаю, что чего-то не понимаю.

— Все куда веселее, если не напрягать мозги и не лезть из кожи вон. Ведь когда вы выслушиваете все эти бредни сумасшедших…

Женщина-психолог скривилась.

— Нет, не надо использовать это слово.

— Когда выслушиваете бредни… Они не очень-то вписываются во все эти теории Юнга и Фрейда, которые вы изучали в колледже. Год за годом они убеждали себя, что являются сумасшедшими, а у вас не было возможности ознакомиться с современными достижениями психиатрии — неудивительно, что вы не в силах понять, что ими движет. В то же время, подобное сумасшествие в моде среди популярных развлечений этого времени. Люди гуляют по улице, и что они слушают в своих наушниках? Музыку, играющую на безумии, и зловещие россказни про нездоровых преступников. Люди прямо-таки жаждут признать, что они страдают разного рода расстройствами. Еще чуть-чуть — и они вовсе разучатся быть собой, будут только постоянно принимать ненужные лекарства.

Макс стала раскачиваться из стороны в сторону и смеяться:

— Нет. Не я. Ни в коем случае. Я — не сумасшедший.

Клаудия одарила ее высокомерным взглядом, в котором разгорался какой-то нездоровый огонек.

— Смейтесь, если хотите. Не важно. Считайте, что вы намного лучше жалкой невзрачной анорексички. Не важно. Но подумайте вот о чем: вы почти такие же, как и я. В чем же разница между вами и мной? Все просто: я помню, что я видела, когда была полностью и воистину мертва! Макс, ты бы тоже сошла с ума на моем месте. Сара, тебе было так страшно, когда твой разум раскололся на две личности — а у меня их уже было целый десяток. И не из-за издевательств одноклассников, а потому что меня ненавидел весь мир! И, чтобы спастись, мне пришлось стать десятком разных людей. В одном ты меня обошла, Сара — две твои личности сидят у тебя в голове, а мои сменяли друг друга со временем, словно платье, вышедшее из моды. Каждая из моих личин родилась, выросла, состарилась и умерла, сменившись следующей! Кендра, ты мне не нравишься. Раздражает твое нытье. Да, в двенадцать лет ты чудом спаслась от серийного маньяка и теперь почти не разговариваешь, лишь раскачиваешься взад-вперед. Посмотри мне в глаза — я гораздо хуже, чем тот, кто тебя обидел. Макс, твои родители действительно могли издеваться над тобой... а могли и не издеваться. Слышала про синдром ложной памяти? Против нашего драгоценного Доктора выдвинула обвинения половина его пациенток из ныне живущих. Поэтому я тебе не верю, и тебе не стоит верить самой себе. У меня нет каких-либо психозов, хоть им бы и стоило появиться! И я не какая-то богатая дура, которая нюхает, а потом раз в неделю вываливает на вас все подробности своих приходов! Так почему я до сих пор здесь?

Мэдди откинулась в кресле и почесала затылок в задумчивости.

«Клаудия сегодня совсем рехнулась. Зачем она провоцирует их всеобщую ненависть? Нет, нужно покинуть этот дурдом как можно скорее. Это все не для меня — я чувствую какой-то зуд в черепушке, если надолго остаюсь на одном месте. Или это зуд моей задницы? Да, похоже, она жаждет новых приключений. Я не люблю долго оставаться на одном месте. С тех пор, как покинула родительский дом, я больше нигде не чувствую себя в безопасности. Надо бежать отсюда, но как это сделать, если мне даже не разрешены прогулки на свежем воздухе? Нужно отдохнуть от этого безумия, например пообщаться с кем-нибудь нормальным…»

Такой "изысканный" и многообещающий запах слева, вдоль стены: спирт, белеющая плесень, лёгкий запах старой рвоты. Острый нюх немного дезориентирует Мэдисон. Вдруг она ощутила, как опустилась на пружины жесткого матраса, почувствовала холодную постель под своей спиной.