Мы склоняемся к самой воде. В ней вырисовываются облака и пятно радуги, на фоне которого проступают наши силуэты. Его лицо и мое рядом, какое-то чересчур счастливое.

Он проводит рукой по водной глади, касается моего отражения, а в глазах вспыхивает озорная искра:

— Вот оно, мое сокровище.

Я вздрагиваю, но не отвожу взгляд. Не делаю вид, что не расслышала или не поняла его, не перевожу все в шутку. Наоборот, я снова и снова прокручиваю в голове каждое слово. Он действительно так чувствует?

Слава достает телефон, делает пару снимков — хочет сохранить красоту этой секунды. Я не отворачиваюсь. Пусть фото останется, пусть будет памятью. Именно сейчас, в этих простых движениях, взглядах, фразах и таится вся сила любви.

— И мое тоже здесь. — Я наклоняюсь к его отражению, зачерпываю ладонью воду, стреляю в Шумку мягкими брызгами.

Слава жмурится, заливается заразительным смехом и принимается меня щекотать.

Оставшуюся часть пути Слава спит так крепко, что Федя с Полиной начинают переглядываться. Тем не менее отдых идет ему на пользу: на щеках проступает румянец, кровь давно остановилась.

Когда он наконец приподнимает голову, и я чувствую, как его теплая щека соскальзывает с моих колен, я вдруг начинаю по нему скучать, хотя мы все еще сидим вплотную, ближе некуда. Странное ощущение.

Он сонно трет глаза, зевает, а я хочу снова ощущать его вес, слышать ровное сопение и перебирать кудрявые завитки.

— Полин, а ты сфоткала радугу? — вдруг спрашивает он, вальяжно облокотившись на панду. Я всматриваюсь в темноту за окном, судя по навигатору, мы на подъезде к Воронежу.

— Еще бы! И вас с Тайной видно. Скачете по полю, как два безумных барашка.

— Доверишь мне сделать пост в соцсетях?

— Валяй, — отзывается она, протягивая телефон. — Но за грамматические ошибки прибью!

— Тай, достанешь нашу карту? — теперь Слава поворачивается ко мне. Я без труда выполняю просьбу и с любопытством наблюдаю за ним.

Шумка расправляет свиток на коленях, включает подсветку и делает несколько снимков, а потом на пару секунд задумывается. Берет мою руку в ладони, кладет поверх карты, нежно сжимает пальцы и фоткает снова. Интересно, что за пост он придумал?

Забава

Мы снова в дороге. С утра заехали к папе: пообедали, обменялись новостями, перетерли косточки нашим бременским музыкантам. Папа держался бодро, но я заметила, что очередная ссора с Тайной не прошла бесследно: в его жестах и голосе появилась какая-то скованность. Он был растерян и словно боялся сказать лишнего. Мне знакомы его чувства: я тоже не до конца понимаю, как поддержать сестру. Как помочь ей справиться со всем, что навалилось: болью утраты близкого человека, семейными откровениями, да еще и переходным возрастом в придачу. Не уверена, что я бы вывезла подобный ворох проблем, свались они на меня в ее годы.

Держу в руках термокружку с травяным чаем и сушеное манго. Не оставляю попыток привнести в рацион Мирона что-то полезное, а то вокруг сплошные энергетики и чипсы. Мирон рулит уверенно, периодически щурится от яркого света встречных фар, мурлыкает под нос песенку. На передней панели покоится старенький путеводитель по югу России с рукописными заметками на полях, в колонках играет тихая музыка. Романтика, да и только!

Знакомство с Мироном — лучший прощальный подарок, который только могла придумать мама. Ее последнее письмо было убийственно трогательным, я выплакала все глаза, уж не знаю, как Тайна справляется с просмотрами видео! Постскриптум мама написала: «Я думала, что ищу юриста, но случайно нашла тебе мужа, Забава! Нет, не закатывай глаза и не смейся! Лучше присмотрись к Мирону. Этот юноша знает истинное значение слов «верность» и «честь». Он будет на твоей стороне всегда, везде, при любых обстоятельствах».

И это правда! Мы с Мироном можем сутки без умолку болтать, а потом несколько часов кряду провести в тишине. Мы угадываем мысли друг друга. Он поддерживает все мои начинания, с ним комфортно в любых обстоятельствах, когда он рядом, мне удивительно спокойно.

Для себя мы решили, что эта поездка — не преследование и не погоня. Мы — служба поддержки на колесах: не навязываемся, но если что, подстрахуем малявок. Мы вроде и не участвуем в авантюре напрямую, не мешаем подросткам проходить жизненные уроки и учиться быть самостоятельными, но все же мы — осознанная часть в их приключении: взрослые, на которых можно положиться. Мы будем «на подхвате», что бы ни случилось.

Я поворачиваюсь к Мирону, подмигиваю, он отвечает улыбкой.

— Держись, чуть-чуть осталось. Устала?

— Ни капли! Давай я подменю тебя? Пускай глаза отдохнут.

На следующей заправке он нехотя соглашается, и мы меняемся местами — теперь я за рулем. Мирон достает сотовый и отправляется на разведку: проверяет социальные сети «Плохой идеи». Почти сразу он присвистывает:

— Ого, пока мы тут прохлаждались, наша Тайна выполнила еще один пункт из маминого списка!

Я кидаю на него недоверчивый взгляд.

— Серьезно? Как ты это понял?

Мирон расплывается в улыбке и зачитывает вслух свеженький пост: «Как часто вы отправлялись на поиски «клада», но возвращались ни с чем? Казалось бы, все сделано верно: постановка конкретных целей, разработка плана действий, даже карта сокровищ попала к вам в руки! А результата все нет. Откроем вам тайну: сокровище — это не всегда золото. Чаще это люди, которые были с вами на протяжении всего пути».

У меня аж слезы на глаза наворачиваются.

Мирон поворачивает сотовый, я впиваюсь взглядом в экран, и сердце начинает стучать быстрее. На первом фото Тайна и Слава бегут по полю, держась за руки, над их головами раскинулась невероятной красоты радуга. В следующем кадре моя сестренка, чуть запутавшаяся в жизни, но так смело следующая зову сердца, любуется отражением в воде, смотрит вглубь своей души. Еще один снимок — Полина и Федя дурачатся и задают настроение: делают вид, что надкусили радугу с двух сторон, двое преданных товарищей, верящих в «Плохую идею». Следующая картинка — ветер играет со Славкиными кудрями. Я знаю этого мальчишку достаточно долго, чтобы с точностью сказать: он влюблен. Смотрит на Тайну украдкой, а в голове уже рождается новая песня. Чувствую, как в груди что-то щелкает. Я очень горда за ребят, мне нравится, как они повзрослели.

— «Отправиться в путь с картой сокровищ». Готово! Еще один пункт позади. — Мирон с упоением принимается загружать в облако новое видео. Тайна снова увидит маму, станет еще на шаг ближе к финалу своего запутанного квеста.

Завожу автомобиль, включаю поворотник и чувствую, что скулы начинают побаливать. Сколько времени я просидела с этой дурацкой улыбкой на лице? Мирон берет меня за руку и не отпускает до самого Воронежа.

Мы подъезжаем к отелю ближе к девяти вечера. Свет фонарей размывается на мокром асфальте, толпу постояльцев у стойки ресепшен видно издалека. Люди мельтешат с чемоданами, кто-то лезет без очереди, кто-то ругается на повышенных тонах. Пытаемся протиснуться к персоналу, но это практически невозможно. Полина моментально сникает, закидывает правую руку на шею Феде, левую — на плечи Славы и всем телом виснет на ребятах, как малый ребенок.

— Если меня не покормят через десять минут, я съем кого-то из вас.

— Лучше Федю. Он мягкий, — отшучивается Слава. Он держится, дает Полине на себя опереться, но видно, что из последних сил.

— Я мягкий? Да ты попробуй пробей мой пресс! Руку сломаешь! — тут же ощетинивается Куролесов и шуточно вызывает Славу на бой.

Шумка выглядит бледнее обычного. Под глазами синева, которая не проходит с самого утра. Он вроде бы принял бой Феди, выставил блок, слегка подтолкнул друга в плечо, но тут же незаметно оперся на стойку и зажмурил глаза. Он ни разу не пожаловался за сегодня, даже когда у него шла кровь из носа, но я все подмечаю: как сползает улыбка с его лица и как тяжело он дышит.