— Конечно, братишка, — с любовью отзывается новоиспеченный клавишник. — Ласточка моей мечты: «Фольксваген-жук» цвета банановой жвачки, двухтысячного года, леопардовые чехлы, магнитола с кассетами и кондиционер, на который нужно дуть, чтобы он не перегрелся. Еще моя бабуля рассекала на этой машине по…

— Подбросишь нашу звезду? — перебивает его Слава и касается моего плеча.

Федя непринужденно кивает. А Слава не благодарит, не прощается — молча направляется к своим. Я смотрю ему вслед и ничего не понимаю. Он не должен идти туда! Не после всего, что случилось на сцене, не после того, как группа его предала.

Разве это не мы только что затащили его в финал? Я почти поверила, что теперь мы с Федей — его команда.

Марфа разгоряченно что-то говорит, машет руками, по ее щекам начинают течь слезы. Слава слушает внимательно, не перебивает. А потом подается вперед и крепко-крепко обнимает. Мне становится не по себе. Чувствую, как внутри все медленно сжимается, а к горлу подкатывает ком.

Федя деликатно приобнимает меня за плечи.

— Ну что, Нотка-красотка, погнали. Пока не пришел Бруно Марс и не переманил нас к себе. Только учти: в моей машине ремни безопасности декоративные, а музыка только из «Шрека».

Я не иду за ним, а плетусь. В голове туман. Не отпускает странное чувство, что Слава собирался сказать мне нечто действительно важное.

Федя останавливается у моего дома. Старенький «Жук» фыркает, будто подавился выхлопными газами. Мы сидим в салоне еще пару секунд, луч фонаря падает на приборную панель и подсвечивает пылинки. Мне не хочется вылезать, не хочется, чтобы вот так закончился триумфальный вечер…

— Эй, слушай… — Куролесов наклоняется чуть ближе, опирается на руль. — А как тебя вообще зовут?

Я удивленно моргаю. Точно, у нас ведь не было шанса представиться друг другу. Его-то имя я прочла на бейджике.

— Тайна.

Он делает паузу. Потом хмыкает и качает головой.

— Да нет, я серьезно. Не могу же я все время называть тебя Ноткой. Мы теперь, считай, группа. А я — человек ответственный. Должен знать, с кем делю музыкальный пьедестал.

— Тайна, — повторяю уже серьезнее и протягиваю руку для пожатия.

— Ну какая еще тайна? Мы же почти сроднились! Ты правда не собираешься мне сказать?

Я начинаю хохотать. Федя классный, мы определенно подружимся.

Он озадаченно смотрит, потом поджимает губы.

— Ну ладно. Не хочешь — не говори. Меня и Нотка устраивает. — Он переваливается через меня, открывает дверь, весело машет на прощанье и вдавливает педаль в пол. «Жук» с натугой трогается с места, чихает, как престарелый еж, и скрывается за углом.

Я поворачиваюсь к дому и вижу, что Забава уже сидит на балконе. На ней пижама в желтую звездочку и мамин кардиган. В руках — две кружки какао, дым поднимается в воздух. Плетусь пешком на второй этаж.

— Семейка уже разъехалась.

— Слава богу, — опускаюсь рядом. Тепло кружки приятно согревает озябшие ладони. Я делаю глоток и кладу голову сестре на плечо.

Несколько минут мы проводим в молчании. Только ночь, отдаленный шум магистрали и едва различимый свет звезд.

— С днем рождения, сестренка, — говорит Забава и целует меня в макушку.

— Спасибо, — медленно вдыхаю воздух. — Я погорячилась сегодня. Не стоило выбрасывать мамину записку.

Сестра тихо усмехается.

— Если верить социальным сетям, ты лихо осуществила первый пункт из волшебного списка.

— Как ты вообще умудряешься оставаться в курсе всего? Меня не было дома пару часов, а ты уже прошерстила интернет?

— Это дар. — Забава приподнимает подбородок. — Могла бы быть детективом. Или сталкером. Или и тем, и другим. В любом случае, ты в трендах. Весь «ТикТок» без ума от того, как ты спасла знаменитого «беса». Правда, топовые позиции все равно занимает физиономия Славки.

— Господи… — Я закатываю глаза.

— Как он держался, а? Просто супергерой без плаща. Я бы в обморок рухнула, если бы друзья кинули меня на сцене.

Я фыркаю, встаю и иду к себе. Не хочу сейчас даже слышать его имя.

Валюсь на кровать, в комнате полумрак. Только мягкий свет от лампы на прикроватной тумбочке. Я бросаю взгляд на пробковую доску над столом и замираю. Мамина записка висит в самом центре. Старая, выцветшая бумага аккуратно приколота поверх фотографий.

Забава вытащила ее из мусорки, расправила, и теперь мамина рукопись снова со мной. Тихое «спасибо» срывается с губ, и я чувствую, как внутри разливается тепло. Поднимаюсь, беру маркер и ставлю галочку напротив первого пункта: «Вдарить по тарелкам при зрителях». Не могу поверить, что у меня получилось!

Спасибо, мам.

Выхожу из дома, как обычно, с видом жертвы утреннего апокалипсиса. Но уже на середине пути замечаю за собой нечто странное: иду быстро. Куда это я так лечу? Нет, я прямо-таки несусь, подгоняемая попутным северным ветром. Хотя спешить мне особо некуда: первым уроком алгебра, так себе повод для энтузиазма.

Ощущаю, будто моя «солнечная батарея» зарядилась на все сто. И это при том, что на дворе типичная питерская хмарь: ветер пронизывает до костей, липкие снежинки застилают глаза. А меня переполняет энергия! Давненько такого не было.

Еще вчера я бы больше предпочла слечь с ангиной, чем добровольно переступить порог «Тихой гавани». Но вот я здесь. Щеки румяные, а сердце с трепетом отбивает ритм вчерашней мелодии. Я искренне удивляюсь внутренним переменам, а еще больше — своей довольной улыбке в отражении зеркала. Новиночка.

И тут меня накрывает: скоро я увижу искрящего позитивом Славу. У его класса музыка стоит первым уроком. Он никогда ее не пропускает!

Толпа в вестибюле рассасывается, ботинки скрипят по линолеуму, гардеробщица приветливо кивает. Я прохожу в коридор и оглядываюсь: Шумки пока нет. Ни у шкафчиков, ни у зеркала, где он обычно пытается зачесать неуемные кудри. Возможно, он уже наверху.

Мне не терпится его увидеть. Поговорить, обсудить вчерашний день, посмотреть ему в глаза и наконец-то понять, что с ним происходит. На сцене он был героем, но потом… Потом что-то пошло не так. Друзья кинули его в самый ответственный момент, и я непременно хочу поддержать его. Не представляю, как это тяжело. Моя лучшая подруга никогда бы так не поступила! Хоть я и не подарок в последнее время, за что мне очень стыдно.

— Ну привет, рок-звезда! — боясь спугнуть первую за долгое время улыбку, меня встречает Полина. И я тут же вешаюсь ей на шею. Это тот самый друг, который и в беде не бросит, и лишнего не спросит.

— Прости, что вела себя как дура, — сокрушенно выдыхаю. — Я настоящее чудовище, а ты…

— А я, выходит, красавица, которая терпеливо ждала, когда ты снова станешь собой, — улыбается она и прижимает меня крепче.

— Поль… — Я подбираю слова. Не знаю, как отблагодарить ее за выдержку. — Спасибо, что ты рядом несмотря ни на что…

— Кстати об этом! В единственный вечер, когда я не ошивалась поблизости, ты внезапно становишься звездой интернета! — хмыкает она и показывает на экран телефона. — Как ты оказалась на сцене со Славой? Вы просто разорвали отборочные на фестиваль!

— Вчера случилось… — Я не нахожу слов. — Много всего.

— Да уж. Какое желание ты загадала в день варенья, что оказалась в лучах софитов, да еще и сыграла на барабанах так, словно разучивала композицию каждый день?!

— Боюсь, тут дело не в волшебном желании. Это все Шумка. «Бесы из леса» отказались выступать и кинули его прямо на сцене. — Я хмурюсь. — Ты видела его сегодня?

Полина округляет глаза.

— Не-а, не видела! Ничего себе! А что у них произошло? — Она понижает голос.

— Я пока не разобралась, — говорю честно. — Выглядело это… как предательство. Но он очень странно повел себя после: пошел к ним как ни в чем не бывало.

— Тайна, покрытая мраком… — Полина пожимает плечами. — Ладно, пошли на урок.

Мы с Полиной поднимаемся по лестнице, и я чувствую, как меня подмывает заглянуть за каждую колонну, сунуть нос во все кабинеты, прошерстить потайные уголки. Кто знает, вдруг Слава именно там: держит в руках ненаглядную гитару и оттачивает аккорды.