Слава молчит. Долго. Отходит подальше от музыки.

— Тай… — тихо произносит он. — Я думаю… ему тоже страшно. Он привел не чужую женщину, а любимую. Он привел ту, кто будет держать его за руку, что бы ни случилось. Это… нормально.

Замираю.

— Я так старалась… — Сжимаю телефон обеими руками, чтобы он не вывалился. — Думала, это будет наш судьбоносный вечер, момент, после которого все наладится. Но я не смогу, Слав. У каждого из них есть опора: Талант не выпускает из объятий жену, Забава светится рядом с возлюбленным, папа приехал с пассией. А я одна против всего мира! Хочу просто исчезнуть…

— Я сейчас приеду. Посиди в кафе возле дома, оно чуть ниже по улице. — В его голосе звучит уверенность. — Ты пойдешь на этот ужин. А я буду рядом, обещаю.

Прикусываю губу и киваю, как дура. Хотя как он может это увидеть?

— Хорошо, Слав, — выдавливаю фразу.

— Я скоро, Тай, — выдыхает он. — Не натвори дел.

Из трубки доносится скрежет, потом короткое: «Дай сюда». Стоит Марфе услышать мое имя, как она тут же слетает с катушек. Пауза. Телефон вырывают из рук.

— Оставь. Его. В покое. — Интонация Марфы ледяная, хлесткая, как удар по щеке. — Он попросил один свободный вечер. Один! Тебя об этом предупредили заранее. Он не твоя подушка безопасности и не твой личный терапевт. Уважай чужие границы, Тайна.

Грохот, дребезжание — и тишина. Звонок обрывается.

Я застываю с телефоном в руке, какое-то время просто жду, затем пытаюсь перезвонить — гудков нет. Абонент недоступен.

Сажусь в кафе на углу дома, заказываю чай. Сначала грею руки о кружку. Только потом пью. В телефоне десяток сообщений от Забавы, несколько от Таланта. Все спрашивают, где я, когда явлюсь.

А я не знаю, приду ли.

Время тянется как резиновое. Проходит двадцать минут.

Тридцать.

Сорок.

Я поднимаюсь из-за стола, натягиваю капюшон, достаю перчатки из кармана. Он не придет. У него вечер с близкими. А я под эту категорию не попадаю.

Дверь с натужным скрипом распахивается — внутрь врывается вьюга, прохладный воздух наполняет помещение, сквозняк уносит салфетки с соседнего столика, на пороге появляется Слава.

На нем нет лица. Из носа капает кровь. Под глазами привычные тени. Но когда он видит меня, его губы чуть приподнимаются.

— Давай лапу, идем. Мы со всем справимся.

Ох уж это «мы» — то самое слово, которого мне так не хватало.

Вечер с папой прошел лучше, чем я могла представить. Мы оба заметно волновались, немного запинались, но все равно подобрали нужные слова. Забава слушала, положив ладонь на грудь, как будто боялась, что сердце выпрыгнет. Талант встал первым, подошел, обнял, поцеловал меня в висок и сказал:

— Я так и знал. Ты ведь у нас одна в семье морковку ела. Понятно было, что ты особенная!

Оксана говорила о том, что любовь не требует тестов на ДНК. Любовь — это прежде всего забота, участие и ежедневный выбор быть рядом. «Семья — это не те, с кем в венах у тебя течет одна кровь, а те, кто поднимает тебя, когда ты падаешь». Мирон, как я и предполагала, подавился. Но не соком, а картофелем. Было страшно — мы откачивали его слаженно, всей семьей.

Папина гостья оказалась славной: легкой на подъем, чуть ироничной. Я давно не видела отца таким… счастливым. Как будто он наконец выдохнул. И я рада, что мне не пришло в голову язвить или ляпнуть что-то в своем репертуаре. Это Славкина заслуга, кстати, он ни разу не выпустил из рук мою ладонь. Весь вечер я чувствовала надежную опору.

Иногда перемены начинаются с чего-то простого. Например, с протянутой руки на отборочных музыкального фестиваля. С тех пор как Слава вытащил меня на сцену, ко мне начало возвращаться все, что было бесследно утрачено: музыка, мечты, вкус к жизни. Рядом с ним мне хочется быть лучше. Волшебство какое-то!

Тот вечер я запомню навсегда: теплый свет, запах домашней еды, родные голоса за столом. Мы не сломались под натиском трудностей — мы стали ближе. Моя перманентная злость растворилась, как мыльный пузырь! Слава был прав: стоило тайному обернуться явью — даже дышать стало проще. Мама бы мной гордилась!

На следующее утро в айподе появилось новое видео, Мирон заботливо перенес файл в мое облако. Я пока не решаюсь посмотреть, выбираю подходящее время.

А еще у нас была настоящая фотосессия! Стилистами выступили: Забава, с детства любящая яркие акценты, Оксана — гуру базового гардероба, и главная модница, которой посчастливилось на столь душещипательной ноте влиться в семью Рождественских, — Мария. Московская телеведущая и новая спутница папы.

Мария оказалась классной: с чувством прекрасного, с тактом, с юмором. Она не пыталась понравиться, не заискивала — просто делала свое дело. Получилось превосходно! Сцена, развернувшаяся в примерочных торгового центра, до сих пор стоит перед глазами: Слава и Федя — вымотанные, растрепанные, с красными лицами — оседают на банкетку у зеркала, делят последнюю каплю воды и умоляют в унисон:

— Милые дамы, пожалуйста, хватит, мы не манекены…

Полина с сияющим лицом отчеканивает:

— Тоже мне — музыканты, а страдаете так, будто «Оскар» брать собрались! Отставить нытье!

Я сдерживаю смех, выбираю между ярко-желтым комбинезоном на молнии, который подобрали Забава с Оксаной, и темно-зеленым в пайетках, который откопала Мария. Федя мечется между пиджаком с цепочками и костюмом «тройкой» в стиле восьмидесятых. Боже, только бы не последнее… Слава хорош и в своей будничной одежде.

В итоге сплоченная командная работа превращает «Плохую идею» в настоящих хедлайнеров главной сцены: неоновый глитч, перчатки без пальцев, немного панк-рока и цветные акценты.

— Мы похожи на сумасшедших супергероев, — говорит Слава, глядя в зеркало. — Но мне… нравится.

Благодаря Полине соцсети нашей группы разрываются от контента: ежесекундно она монтирует ролики, делает записи репетиций и снимает бэкстейдж. Количество подписчиков переваливает рубеж в десять тысяч человек. Для начала неплохо.

Фотосессия состоялась в Федином магазинчике. Когда нам предложили выбрать место, у нас не было и малейших сомнений: здесь мы чувствуем себя как за каменной стеной! Нас снимали в томном освещении, на фоне книг и старенького фортепиано. Слава не мог выбрать, с какой из своих гитар будет фоткаться, и притащил все три. Я принесла бубен и папин барабан — очень стильные аксессуары. Теперь они — мои визитные карточки.

Видео, где я играю на ударных, завирусилось сначала в индийских пабликах, а потом собрало сотни комментариев в Турции. Полина была в восторге! Все говорила, что она СММ-щик от бога, но на самом деле мы не понимаем ни бельмеса по-турецки и не можем гарантировать, что это были положительные отзывы. У Феди образовался крошечный фан-клуб в Корее, а американские девчонки возвели в тренды клип с обнаженным торсом Славы. Шумка все сокрушается, что никто и слова не написал о его безупречном голосе.

Онлайн-мир гудит: репосты, комментарии, лайки. Но это будто параллельная реальность. А здесь, в «Тихой гавани», кипит выпускная лихорадка. Сценарий проживает свою девятую жизнь: правки, сокращение, порция новых идей. Ученики оживились к концу года и спешат внести лепту во всеобщее дело, оставить в спектакле свой след. Все параллели подключились: кто-то сколачивает арку под пристальным надзором трудовика, кто-то чертит эскизы, кто-то вырезает звезды из фольги. В коридорах пахнет гуашью и горячим клеем. Все чем-то заняты. Даже те, кто никогда ничем не занимался. Елена Витальевна на седьмом небе, и у нее наконец перестал дергаться глаз.

Мы будто стали семьей. Столько улыбок и объятий я не видела за все годы, что проучилась в этой школе.

Иногда ловлю себя на мысли, что страшно хочется остановить время. «Мы не просто уходим из школы — мы прощаемся с детством». Я добавила эту фразу в сценарий, но теперь она звучит как приговор. Хочется, чтобы смех в коридорах не стихал, чтобы руки все так же были в краске, чтобы эта суета, наши глупые шутки и теплые перепалки продолжались вечно. Не хочу даже думать о том, что не буду каждый день видеть Славу. А! И Полину! Короче, обоих.