— Привет.

Он появился из-за плеча Полины, будто материализовавшись из воздуха. Вздрагиваю — не от испуга, а от того, как остро меня пронзила радость от его присутствия. На Славе темно-синий худи с капюшоном, глаза будто немного усталые, но когда он смотрит на мои руки, уголки губ поднимаются вверх.

— Подходят? — кивает на палочки. — Рад, что угадал.

— Палки не волшебные. Чтобы я стала лучше играть, нужна практика, — фыркаю, но улыбка тянет щеки к ушам.

— Слав, она права, надо решать что-то с репетициями. — Поддержка Полины бесценна, преклоняюсь перед ее прямолинейностью.

Слава на секунду отворачивается, будто дает себе передышку.

— У тебя сохранилась бронь на школьную музыкалку? — спрашивает он почти без надежды. — Если да, у меня есть минут сорок сегодня после уроков, можем заценить, на что способны эти палочки.

В ушах звенит, словно кто-то ударил в литавры. Чувствую во всем теле чересчур радостный всплеск, но надо как-то держать себя в руках — я же не его фанатка. Путаюсь и крайне неоднозначно мотаю головой: то вверх-вниз, то справа налево.

— Отлично… — Слава принимает мой ответ за утвердительный. — Сейчас напишу Феде в чат. Девчонки, попробуйте оформить ему пропуск на территорию гимназии, ладно?

— Считай сделано. — Полина уносится в учительскую, оставляя нас в коридоре вдвоем.

Мимо нас хаотично снуют школьники, топают, играют в догонялки, громко хохочут, но мне кажется, я слышу только свое сердцебиение.

— Прости, что в пятницу так вышло. — Слава виновато смотрит на меня сверху вниз. — Мне хотелось поздравить тебя как следует, но все пошло наперекосяк.

— Не беда. У тебя все в порядке?

— Мне пока немного сложно разорваться. Во вторник и четверг я репетирую с «бесами».

— Ты уверен, что тебе это нужно после событий на отборочных? Слав, я не хочу лезть не в свое дело, но…

— Мы дружим с Марфой и Ваней с пятого класса. Я не хочу, чтобы одна ошибка разрушила сплоченную компанию.

— Ошибка, да… Но это было настоящее предательство! Даже я знаю, как важен был для тебя тот концерт. Такое не прощают. И как ты собираешься выступить на фестивале мечты без репетиций?

Прежде чем Слава успевает ответить, в кармане его куртки что-то начинает тихо дребезжать. Мгновение спустя вибрирует и мой телефон. Мы оба застываем, а затем почти одновременно тянемся за трубками. На экранах вспыхивает одно и то же уведомление: оповещение из группового чата с многообещающим названием: «Так себе идея».

Эти двое напоминают мне матерую парочку пенсионного возраста. Я смеюсь, поднимаю глаза и вижу, как Марфа выходит в центр холла. Теперь мне ясно, что подразумевают люди, употребляя фразу «просверлить взглядом». Инстинктивно проверяю, не образовалась ли у меня в голове дырка. Слава слегка машет ей и тут же прощается:

— Увидимся после уроков, ладно? Я что-нибудь придумаю. У нас все получится.

Он подмигивает, одаривает меня игривой улыбкой и треплет по голове. Уходит, а по коже разбегаются волны приятных мурашек.

Я снова не могу сосредоточиться на занятиях. Уроки тянутся бесконечно долго, а в голове разверзлась пустота. Пора с этим что-то делать, иначе не видать мне приличного аттестата. Вбираю воздух, задерживаю дыхание и стараюсь сконцентрироваться на словах русички, но в голове сами собой рождаются новые биты, которые мне не терпится продемонстрировать Шумке. За выходные я заслушала его альбом до дыр и, кажется, уже могу без нот сыграть любую его композицию.

Наконец, звонок. Я бросаюсь собирать учебники — перемена короткая, а мне не терпится кое-что проверить. Сердце вновь ускоряет бег: сейчас, может быть, я снова поговорю со Славой.

— Тайна, куда ты так несешься? — смеется Полина, глядя, как нещадно я впихиваю тетрадь в рюкзак. — У нас еще двадцать минут до физры!

— В буфет, — бросаю я на ходу. — Ужасно проголодалась.

— В буфет перед матчем по волейболу? С ума спятила? Оценка за сегодняшнюю игру будет решающей за полугодие! Надо быть в форме!

Мое сердце замирает. Матч. Я совсем забыла про сдвоенный урок. Наш класс играет против 11-го «Б». Сама идея состязания меня пугает: я, конечно, отличница, но не то чтобы звезда спорта. А теперь еще и ненавистная Марфа насладится моим публичным унижением. Сама она играет превосходно.

— Э-э… Я только сок куплю!

Полина выдавливает понимающую улыбку. Ну конечно, не верит мне, знает как облупленную. Но вслух не дразнит, лишь машет рукой:

— Возьми мне шоколадку тогда, раз уж побежала.

Я не планировала заниматься сталкингом, но мне охота глянуть, будут ли «Бесы» обедать сегодня вместе. Немного обидно за Славу, и я искренне не понимаю, по каким причинам он волочится повсюду за этими саботажниками. Даже если они извинились и признали себя негодяями, парню просто необходимо защищать свои личные границы. Марфа помыкает им, когда ей вздумается, — даже вечер пятницы он не смог спокойно провести в новой компании.

Вижу Марфу с Ваней в очереди за кофе, Славы не видно. Блин, как мне узнать, что же за кошка пробежала между ними на сцене «опЭры»? Загадка никак не дает мне покоя.

Пристраиваюсь в линию чуть поодаль от «Бесов», делаю вид, что интересуюсь ассортиментом шоколада на соседнем прилавке, но на самом деле ловлю каждое их слово.

— Не надо было все так запускать, — тихо говорит Ваня. Голос у него всегда звучит немного хрипло, но сейчас особенно. — Я сразу был против, Егор тоже. Надо было сыграть как все. Без цирка. Без риска.

— Ну ты же знаешь Славу. Если дело касается сцены — все, его уже не остановить. Начинает фонтанировать идеями, будто в голове фейерверк разорвался. — Марфа отрывает взгляд от автомата и смотрит на друга.

— Да, Слава лидер. Но иногда полезно выслушать мнение всех участников коллектива. — Различаю в интонации Вани укор и неприкрытую досаду. — Ты же зачастую слепо потакаешь предмету своего обожания.

— Обожание тут ни при чем! — Марфа резко вскидывает голову. — Вань, именно благодаря его смелости, энтузиазму и новаторским идеям мы вообще оказались там, где оказались. Я подумала: стоит рискнуть.

Делаю шаг назад — поздно. Мегера оборачивается, ее глаза на секунду встречаются с моими. Я тут же отвожу взгляд — коробка с батончиками становится вдруг самым интересным объектом на планете. Пойманная на шпионаже, я пристыженно заливаюсь пунцовой краской и переключаюсь на покупку лакомства для Полины.

— Теперь ты знаешь, что игра не стоила свеч, — устало выдыхает Ваня.

Марфа понимает, что я слышала их задушевный разговор. Она еще раз встречается со мной взглядом — мимолетно, без выраженной враждебности. Скорее… с сожалением. Ненавижу. Нашла кого жалеть! О себе бы беспокоилась!

— Поздравляю с дебютом, Тайна. — Марфа обращается ко мне буднично, без нажима, без напускной вежливости, будто зачитывает прогноз погоды. — Самое главное — берегись, чтобы слава в голову не ударила.

Меня накрывает шквал эмоций.

— Спасибо за экспертный совет, учту. А тебе-то что в голову ударило, что ты бросила друга на сцене одного? — Слова срываются прежде, чем я успеваю поразмыслить.

Марфа отвечает не сразу. Сначала она слегка прикусывает щеку изнутри, будто пробует обиду на вкус.

— Знаешь, не все звуки прописаны в партитуре. Музыка — это пространство между нотами. — Марфа смиряет меня презрительным взглядом, а Ваня не замечает моего существования вовсе.

Вместе они покидают кафетерий, а я остаюсь стоять возле автомата. Голова гудит. В руках подтаявшая шоколадка. А в сердце — еще больше вопросов, чем было до этого.

В раздевалке царит хаос: девчонки из моего класса возбужденно перестукиваются через стенку с соперницами из «Б». Кто-то у зеркала поправляет хвост, кто-то снимает с себя последние украшения: сережки, кольца — все долой, по требованию учителя. Полина рядом мерит шагами узкий проход, бормоча английские фразы себе под нос. Умудряется повторять грамматику перед матчем — это ли не преданность своему репетитору? Я завязываю шнурки и чувствую, как ладони потеют от нервов.