Я считаю про себя до трех, выдыхаю и говорю спокойно, чуть тише, чем обычно:

— Хорошо. Когда делишься счастьем, его становится больше.

Слава поднимает глаза — осторожно, неуверенно. В них столько благодарности, сколько я за всю жизнь не получала. Мое сердце, секунду назад разбитое на тысячи осколков, склеивается по кусочкам и вновь обретает форму. Правду говорят: дарить гораздо приятнее, чем получать.

Ни Полина, ни Федя не двигаются, не перебивают.

Слава поднимается, обходит меня сзади, обнимает за плечи и очень осторожно целует — сначала в висок, потом в щеку. Потом уже без разбора. Я чувствую его дыхание, его тепло, его благодарность и вдруг понимаю: я повзрослела. Я сделала то, чего не умела раньше, — подумала о других.

— Спасибо, Тай, — шепчет он. — Ты… ты самый родной человек.

Надо же, я отдала так мало, а получила так много…

Оффтоп: у нас снова нет финальной песни, но я кое-что придумала! Жду не дождусь заручиться поддержкой Полины и Феди, а вот для Славы будет сюрприз. Его реакцию мы увидим на сцене фестиваля.

Наш уютный двор потихоньку просыпается: кто-то гуляет с собакой, по периметру хлопают двери, а желтый «Жучок» в арке вот-вот лопнет от количества помещенных внутрь вещей.

Талант сосредоточился на комплектовке багажа: экономит каждый сантиметр.

— Это вам не тетрис, — ворчит он. — Это серьезная задача по оптимизации пространства.

Брат взвешивает каждую коробку, даже проверяет центр тяжести в чемоданах — все так, будто он собирается запустить шаттл в космос, а не отправить сестру в Сочи. Говорит мало, работает качественно.

— Кто тут набрал два килограмма косметики? Ну-ка, признавайтесь…

— Это я! — отшучивается Федя и тем самым спасает нас с Полиной. Знает, как важен женщине каждый предмет в ее косметичке.

— Еще немного, и придется тебя дома оставить, студент, — бурчит Талант.

Рядом суетится Забава. То загружает в салон бутылки с водой, то выгружает, получив от Таланта нагоняй, путается в пакетах с провизией. Волосы заколоты неровно, футболка наизнанку, в руке блокнот с непонятным списком. Переживает она или просто возбуждена — не ясно.

Оксана раздает всем по пакету снеков. Каждому персональный: с пометками маркером, у кого что. У меня — бананы, сухофрукты, арахис и печенье. У Феди — тосты, батончики с мюсли и термос с чаем. У Славы — вообще какой-то гастрономический беспредел, Оксана явно готовила паек для рок-звезды. У Полины — шоколадная диета.

— Вам хватит до Сочи, а там, пожалуйста, запаситесь полезным питанием на обратный путь.

— Этого нам на тур по России хватит, — растягивается в улыбке Слава. — Спасибо, Оксан!

Фаина Яковлевна сжимает плечи ненаглядного внука. Она выглядит шикарно: в элегантном пальто, в фетровой шляпке, в ушах жемчуг. В руках почему-то коробка из-под обуви. Она держится ровно, подбородок вздернут, глаза на мокром месте.

Слава напрягается. Я вижу, как он задерживает дыхание, побаивается, что бабушка передумает.

— Бабуль, все будет хорошо…

— Я знаю, Слава. Я знаю. Я вам тут подарочек принесла. Забава сказала, в машине только кассетник. У меня небольшая коллекция завалялась, может, что-то придется по вкусу.

Федя со Славой с восторгом суют носы в коробку, а Талант тут же выхватывает ее, чтобы взвесить.

— Ладно, — согласовывает он бабушкин презент. — Допущено к погрузке.

— Так вы тот самый водитель? — спрашивает Фаина Яковлевна, положив руку Феде на плечо.

Куролесов выпрямляется, как солдат на построении.

— Так точно!

Бабушка не сдерживает смешок.

— Давно вы ездите?

— Папа усердно со мной занимался с двенадцати лет! — отчитывается Федя. — А уже год как езжу официально! Теория, автодром, вождение по трассе — все на отлично! Права не покупал, сам сдал!

— И вы… ответственный молодой человек?

— Меня в консерваторию бы не взяли, будь я другим, — отвечает он спокойно.

Фаина Яковлевна остается очень довольна ответами.

В это время Мирон проверяет документы на «Жучка» и вдруг замирает.

— Страховка… Ребята, она просрочена на три дня!

Пауза.

— Что?! — хором вопим мы.

— Спокойно. Я сейчас все улажу. — Он достает телефон. — Просто дайте мне десять минут и интернет без перебоев.

Все выдыхают. Сцена во дворе разворачивается на удивление теплая и очень домашняя.

— А я смотрю, кто-то решил сбежать по-английски? Без прощального поцелуя?

Слава сразу разворачивается, радостно улыбается. Его лицо приобретает блаженный вид.

Марфа.

Явилась — не запылилась. Стоит посреди двора, растекается в лучезарной улыбке.

— Если поцелуй считается обязательным дипломатическим актом, я к твоим услугам, — немедленно откликается Федя и с театральной учтивостью расцеловывает Марфу в обе щеки: легко, почти мимолетно, но с таким благоговением, что меня чуть не выворачивает наизнанку.

Слава тоже идет к ней, они обнимаются, а меня парализует. Признаюсь, я ревную. Ревную к каждой минуте, которую они проводят вместе, к каждому взгляду, к каждому прикосновению. Я хочу вырвать Славу из его прошлой жизни, но не могу.

Волконская щебечет, как птичка: шутит, смеется, находит общий язык со всеми за считанные минуты. Талант, который обычно избегает разговоров с малолетками, беседует с ней с внезапным интересом. Федя вообще зачарован: все валится у него из рук, он заикается и неуместно ерничает. Полина хмурится — чувствует, что воздух вокруг меня заряжается электричеством.

Тонкий флер уверенности, который Марфа принесла с собой, быстро заполняет пространство: она подмигивает Славе, порхает вокруг него, хлопает по плечу и оживленно говорит о будущих гастролях, творческих планах и новой музыкальной «эпохе». Тот в ответ смеется — вместе они будто герои фантастической вселенной, в которой меня не существует.

Марфа ловит мой гневный взгляд и чуть улыбается. Без злобы. Сердце сжимается. Я наблюдаю, как она кокетничает с обоими мальчишками: треплет Федю за волосы, берет Славу под руку. Даже Таланту и Мирону она игриво ухмыляется. Меня будто отодвинули на второй план.

Полина склоняется ко мне:

— Держись, Тайна. Сейчас я тебя спасу.

Она хлопает в ладоши и стучит указательным пальцем по циферблату.

— Так, все. Давайте без слез и обнимашек. К шести мы должны быть в Москве. Там Красная площадь, вечер, огни, фотографии. Я хочу красивый контент. Вперед.

Мы прощаемся, смеемся, переговариваемся вразнобой. Бабушка сначала треплет Славу за щеки: «Ну красавец, артист», потом хвалит Полину за собранность, целует Федю в висок и вдруг поворачивается ко мне:

— Спасибо за все, Тайна. Берегите друг друга.

— Обязательно, — выдыхаю я.

«Жучок» закашливается, чихает, набирает обороты. Колеса скрипят по брусчатке. Федя выруливает из двора медленно и деликатно: прекрасно понимает, какая на нем ответственность.

Мы машем на прощанье из окон, весь двор выскочил нас провожать: платки, какие-то смешные напутствия, пожелания счастливого пути. Я смотрю в лобовое, где красивыми мазками мелькает утренний Петербург, и понимаю: впереди самое важное путешествие. Оно покажет, кто мы на самом деле.

Забава

— Ну что, Мирох, ты за рулем или я?

Мирон оборачивается. В лице — комическая растерянность. Весь двор сосредотачивает на нем внимание.

— Э-э… Не понял?

— А зачем, ты думаешь, я просила тебя взять отпуск?

— В смысле?

— В прямом. Ты же в курсе, что я не просто так попросила тебя взять отгулы на майские?

— Я думал… Ну… Что мы будем вдвоем. Тайна укатила. Ура-ура!

— Ага! Как же! Так я и отпустила несовершеннолетнюю сестру в Сочи! Я машину уже укомплектовала. Иди за своими вещами, пока желтая «букашка» не пропала из виду.