Слава смеется и лукаво выставляет руку вперед: взгляд блестит от любопытства и легкого волнения. Полина проворно выхватывает черный маркер, я крепко сжимаю розовый, а Федя вооружается оставшимся набором. В творческом порыве бросаемся к импровизированному холсту.

Куролесов застывает над гипсом, будто режиссер фильма. Он выводит не просто серию смешных картинок, а настоящий комикс о наших приключениях! Тут и желтый «Жучок», и Панда-Лаванда, и карта сокровищ, и радуга, и пикник на поляне, и злосчастная свадьба!

Полина долго и сосредоточенно пыхтит над каллиграфическим текстом в стиле «покрас лампас»: «Слава, ну что за подстава?».

Я выбираю самую труднодоступную зону. Шумка прочтет послание, только когда перелом заживет и гипс срежут с его руки. Вывожу линейки нотного стана и аккуратно вычерчиваю буквы, состоящие из маленьких нот: «Я люблю тебя».

Федя и Полина обмениваются взглядами, в которых пылает смесь умиления и искренней радости. Слава изучает наши художества, пытается повернуть руку, выгибается всем телом, но гипс не дает разглядеть мой рисунок — каждая попытка оборачивается болезненной гримасой, и я спешу его остановить. Помогаю засунуть гипс под толстовку, поправляю фиксирующую повязку, застегиваю молнию и крепко-крепко обнимаю. Здоровой рукой он гладит меня по спине.

— Поправляйся скорее, — выдыхаю и целую его в горячую щеку. Он чмокает меня в ответ.

— Будет сделано.

Ростов-Краснодар

Я просыпаюсь от вибрации телефона и слепящих лучей: в салон врывается южное солнце, непослушный ветер треплет волосы и наполняет легкие ароматом полевых трав. Бессонная ночь в отеле осталась позади, а нас уже несет по трассе Ростов — Краснодар: М4 тянется вперед извилистой змейкой, за окнами мелькают поля и отдаленные деревни. Я сажусь чуть прямее, проверяю ремень, слышу, как Федя переключает передачу. Сбавляет скорость: он всегда предельно аккуратен на дороге, но сегодня — особенно. Полина строчит что-то в телефоне, Слава пытается ответить на звонок, но гипс не позволяет выудить трубку из кармана. Сонно спешу на помощь, вынимаю сотовый и прислоняю к его уху.

— Как ты вовремя, спящая красавица, — подмигивает он, прежде чем сказать кому-то «алло».

Протираю глаза и приступаю к обеденному «ритуалу»: пока дорога не петляет, передаю Славе и Полине по тосту. Полина подкармливает нашего бравого водителя, а я держу чашку от термоса наготове, чтобы Слава мог попить и не пролить все на себя. Шумка морщит нос, гипс мешает каждому его движению.

Стоило Полине выложить историю с переломом в сеть, как Слава превратился в сотрудника колл-центра: принимает звонки друзей и родных, отчитывается о самочувствии. Сейчас на проводе Марфа. Стараюсь не подслушивать, но это практически невозможно, ведь мы с Шумкой чуть ли не на голове друг у друга сидим.

— Волконская, хорош переживать! Все будет нормально. Расскажи лучше про мюзикл! Как последние приготовления?

— Это Марфа? — вдруг оживляется Федя. — Дай-ка трубку!

— Шеф, следи давай за дорогой! — ворчит Полина. — Никаких разговорчиков за рулем!

— Тогда объявляю пит-стоп! — Федя сворачивает на проселочную дорогу и давит на тормоза. Слава хитро улыбается, качает головой, но передает ему трубку.

— Марфа, привет! Ну что, готова к своему звездному часу? — Федя выскакивает из машины и пускается в долгий разговор с нелепыми шутками и ужимками, за которыми мы вынуждены наблюдать сквозь лобовое стекло.

Помогите.

Слава зубами открывает «Твикс» и протягивает мне одну палочку. Лопаем шоколад, пьем чай из единственной пластиковой кружки и обсуждаем его педагогические ставки на Полину. Сегодня она пройдет интенсивный курс молодого гитариста.

Асфальт сменяется узкой гравийной колеей, машина начинает подпрыгивать. Вечереет. Я вдыхаю запах акации, заросли которой по обочинам становятся все непрогляднее. Полина бросает испуганный взгляд на навигатор.

— Федь, где мы вообще?

— Все норм, я знаю короткую дорогу.

А действительно, где мы? Пытаюсь обновить мобильную карту — сигнал недоступен. Стараюсь не выдавать волнения, но ногти сами собой впиваются в ладони.

— Куролесов, все самые опасные приключения начинаются с фразы «я знаю короткую дорогу, — оглашаю нетленную истину.

Федя кивает, в его улыбке сквозит вызов. Чем дальше «Жучок» пробирается в лес, тем сильнее петляет дорога, выбоины бросают машину из стороны в сторону, пейзаж за окном размывается, заросшие кустарником обочины сужаются, нет ни одной встречной машины. Свет становится мягче — день официально подходит к концу. Полина сжимает ремень безопасности одной рукой, другой держит оставшийся без сети навигатор — экран отливает холодным голубым светом. В голосе проскальзывает новый оттенок тревоги:

— Федя, мы в стороне от трассы… За окном давно должен быть Краснодар!

Куролесов молчит, его взгляд сосредоточен на дороге. Свет фар беспорядочно скачет по кочкам, шум колес притупляет мысли.

Я ощущаю, как внутри нарастает напряжение: каждая выбоина под машиной как сбивчивый удар сердца. Пытаюсь вспомнить детали: от Ростова до Краснодара около двухсот восьмидесяти километров, но мы сильно взяли влево часа два назад. Солнце уже почти скрылось за макушками хвойных деревьев — лес окрашивается в пепельные тона.

Полина вдруг вспыхивает:

— Федя, разворачивайся! Мы заблудились!

Он будто наслаждается ее страхом: растягивает паузу, расплывается в ехидной улыбке, строит известную гримасу из кинофильма «Сияние».

Ощущаю себя героиней хоррора: опасность медленно приближается к ничего не подозревающим подросткам.

— Немного отклонились от маршрута, не переживайте так. — Слава перебрасывает через меня здоровую руку, подтягивает к себе и укладывает мою голову себе на плечо. Гладит по волосам, понимает, что я разволновалась.

Отпускаю часть тревоги: доверие — наш компас.

Темнеет окончательно. Ветер шумит, колышет деревья, лес будто шепчет: «Зачем пожаловали?»

«Жучок» крадется в полутьме, Федя включает дальний свет, уже несколько часов кряду не было ни единого встречного автомобиля, так что ослеплять некого. Впереди только мрак.

Полина неразборчиво шепчет:

— Какой-то «поворот не туда».

Слава прижимает меня крепче — тепло распространяется по телу, и я чувствую: даже если мы сбились с пути, вместе нам все нипочем. Улыбаюсь про себя.

И вдруг впереди мелькают огни: сначала они напоминают разрозненные язычки пламени, а затем выстраиваются в четкие колонны уличных фонарей. Мы пересекаем поляну, распростертую под ночным небом. Полукругом на ней расставлены уютные шале с остроугольными крышами. Софиты вдоль дорожек из кирпича напоминают светлячков, а в лесу уютно потрескивают костры.

Я замираю в изумлении, Полина открывает рот, Слава разминает затекшие кости, Федя глушит двигатель.

— Сюрприз, — хором выдыхают мальчишки. Мы с Полиной пока не можем обрести дар речи.

Выходим наружу: вечерний воздух прохладен, но на улице не зябко. Аромат хвои сносит крышу, ночные птицы тянут переливистую мелодию. Мы идем по тропинке к нашему дому: небо за стеклянной крышей развернулось во всей красе — уже видны звезды и тонкий месяц. Ночь до головокружения ясная, а завтра утром мы увидим рассвет прямо из постели. У меня внутри ураган эмоций, а я не могу вымолвить ни слова. Друзья сделали невозможное!

— Достаточно хорошее место, чтобы «заснуть под звездами»? — интересуется Слава.

— Ребят, я не знаю, что сказать… — Глаза увлажняются.

На полу мягкий коврик, льняные подушки и четыре объемных спальных мешка. Интерьер выполнен в африканском стиле, а над головами бесконечное звездное небо.

— Федор, мангал ждет пару твоих здоровых рук, догоняй! — Славка скидывает рюкзак на пол и исчезает на веранде.

Мы с Полиной изучаем содержимое холодильника: он до отказа наполнен свежими овощами, маринованным мясом и охлажденным лимонадом.