Я откидываюсь на подушки и закрываю глаза лишь на секунду — хочу просто перевести дыхание. Через миг кровать чуть пружинит. Осторожно, почти не касаясь меня, Слава устраивается рядом. Словно котенок.

Он подцепляет край пледа, бережно укутывает меня, его крепкая рука оказывается сверху и я ощущаю, что этим простым жестом он будто защищает меня от внешнего мира.

В окно сочится свет от вывески отеля, где-то снаружи гудит город, в котором живет мой биологический отец. Человек, подаривший мне жизнь, но отнявший у меня почву. Возможная встреча с ним пугает и будоражит одновременно.

— А если он не захочет видеть меня? Развернется и снова уйдет… — слезы катятся по моим щекам.

— Что бы ни случилось завтра, знай: на крайний случай у тебя останусь я — и это точно.

Моя щека касается подушки. Слава — тот человек, с которым нет надобности быть сильной. Можно быть просто собой. Можно закрыть глаза и не бояться, что он исчезнет, когда наступит утро.

Толкаю стеклянную дверь ресторанчика, и меня обдает теплым запахом круассанов с миндалем, кофемашина пускает пар, напоминающий миниатюрное облачко, звенят фарфоровые чашки. Полина уже оккупировала стол у окна: сидит, закинув ногу на ногу, взбалтывает соломинкой апельсиновый сок и прищуривает глаза. Готовится вынести приговор.

— Ну, здравствуйте, дезертиры! Выглядите отдохнувшими! — расплывается она в хитрой улыбке. — Вчера кинули нас ради тест-драйва местного матраса, значит?

— Прости, — виновато смотрю на нее. — Я не заметила, как вырубилась в номере у мальчишек.

— Угу. Отхватила себе покладистого плюшевого мишку с шелковистыми кудрями, а меня оставила на растерзание человеку, у которого храп запускается в промышленных масштабах. Чисто угольный паровоз! И это я еще молчу, что он вел во сне дипломатические переговоры с одеялом.

Федя вяло опускается на стул, подзывает рукой официанта и подливает масла в огонь:

— Я, между прочим, тоже плохо спал! Полина всю ночь тыкала меня ложкой для обуви!

— Это потому, что ты гудел, как иерихонская труба!

На время они забывают о нашем со Славой существовании и принимаются закидывать друг друга остротами, будто играют в пинг-понг. Сражение длится несколько минут, так что мы успеваем выдохнуть и сделать заказ.

— Ну что, Слав, — переключается на него Полина, — подписчики требуют «кровавый» стрим с участием твоего звездного носа. Я уже планирую выпустить новый мерч — пачку ваток с твоим автографом. Как самочувствие?

— Э-э, не жалуюсь, — бурчит Слава, быстро отводя взгляд: когда Полина в таком настроении, он предпочитает не выскакивать.

— Ой, ну надо же, какие непритязательные рок-звезды у нас пошли… — Полина хмыкает и углубляется в изучение дорожной карты: отчитала нас и теперь прячет довольную улыбку.

Смеюсь. Мне по-настоящему спокойно. Не помню, когда в последний раз просыпалась в мире с собой, а сегодня чувствую себя легко. Частично благодаря Славе. Уж и не знаю, как буду жить по окончании нашего путешествия: без всех этих утренних шуточек, дорожных передряг, задушевных бесед, бесконечного смеха и спокойного Славкиного взгляда, который намекает, что все будет хорошо.

— Мне нужно кое-что сказать, — начинаю я осторожно, будто ступаю по тонкому льду. — Долго не решалась, не знала, какие слова подобрать.

Полина перестает жевать, Федя набирает теплую жидкость в рот — даже проглотить боится — и медленно опускает чашку. Оба замолкают и вопросительно смотрят на меня.

Выкладываю потрепанный айпод на нашу карту сокровищ.

— Мама общается со мной через плеер. Она хочет, чтобы я выполнила список заданий.

Брови Полины взлетают чуть ли не к самому вентилятору. Федя давится чаем, Слава молниеносно приходит ему на помощь и шлепает ладонью по спине.

— Алло, это «Охотники за привидениями»? — Полина поднимает из воздуха невидимую трубку и прикладывает к уху. — Объект, сидящий напротив меня, заявляет о сигналах с того света. — Она нервно барабанит пальцами по столу.

Федя, наконец откашлявшись, берет ручку и добавляет локацию к нашему маршруту.

— Так-с, остановочка в областном психдиспансере. Отдел: «бытовая техника, одержимая призраками». Официант, заверните нам имбирное печенье, у них там строгий углеводный режим.

Полина кивает с нарочитой серьезностью:

— А, Федь! Батарейки-то для детектора эктоплазмы взял?

Я закатываю глаза и погружаюсь в подробный рассказ, Слава демонстрирует список желаний, который так бережно для меня сохранил.

— Это невероятно, — шепчет Полина. — Тай… это так… красиво. Твоя мама просто гений! Можно я добавлю это в дорожный блог? Наши подписчики просто с ума сойдут!

— Добавь, но я не уверена, что справлюсь со всеми пунктами. Зрители могут быть разочарованы.

— Не слушай ее, — вмешивается Слава, в его голосе звучит гордость. — Она выполнила уже столько пунктов: сыграла на тарелках при зрителях — с этого-то все и началось! Примирилась с папой…

— И снова поссорилась, — уныло вставляю я.

— Путешествует с картой сокровищ, — подмигивает Славка.

— Ах, вот о чем был вчерашний пост?! — перебивает его Полина. — Шумка, а ты не промах!

Слава смущенно кивает.

— Вау, а можно посмотреть, какие пункты остались? — интересуется Федя.

Я протягиваю ему обветшавший лист, он зачитывает:

— «Заснуть под звездами», «побывать в двух местах одновременно», «попасть в бурю аплодисментов», «потанцевать на выпускном с самым крутым парнем». Ого, непростые задачки — попахивает походом, машиной времени, победой на фестивале и грязными танцами!

— Пф-ф, насчет выпускного, считайте дело в шляпе, — самоуверенно заявляет Слава и вальяжно откидывается на спинку стула.

— Да ну? — прищуривается Полина. — А что, есть кандидатура? Сможешь с кем-то договориться?

— Ох, блин, — хмурится Федя. — Меня вообще могут не пустить на ваш выпускной. А если пустят, кто гарантирует, что на меня не набросятся другие девчонки? Не факт, что Тайна победит в драке за медленный танец! У вас много коренастых одноклассниц…

— Да вы прикалываетесь?! — Слава вскидывает руки. — С Тайной потанцую я! Я тот самый парень из списка!

Все замирают на секунду, а потом одновременно прыскают со смеху: развели его как ребенка. Полина буквально хрюкает и стукается лбом о край стола, Федя чуть роняет вилку, а я прячу лицо в ладонях.

— Вот это заявление, — сквозь слезы говорит Полина. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, да, Шумка?

Гогот смолкает, а официант приносит пышные омлеты. Правда, я не чувствую ни вкуса, ни запаха, мысли путаются, и я стараюсь не смотреть никому в глаза, чтобы не растерять смелость. Надо рассказать друзьям, какая горькая тайна всплыла на поверхность из-за этих желаний.

— Квест помог мне разобраться во многом. Но также открылась и правда, к которой я не была готова. Эдуард Рождественский не мой биологический отец. Мой настоящий папа живет здесь, в Воронеже, и сегодня на главной площади он открывает концертную программу. Я думаю сходить, взглянуть ему в глаза. Хочу увидеть, как он играет, и получить ответы, которых не хватало.

— Обалдеть… — Полина вскакивает, потом садится обратно. Не знает, как реагировать. — Вот это новости! Ну, мы с тобой! Сейчас внесу изменения в график: чуть подвинем остановки, и все успеем.

Маршрут, кажется, уже обновился у нее в голове. Федя хлопает меня по плечу, Слава накрывает мою руку своей. С такой командой ничего не страшно.

— Поднимем бокалы за мамин список и за будущее, в которое он нас заведет. Пожалуйста, пусть оно будет светлым, — Федя произносит тост, и мы стукаемся чашками с кофе. Пена оставляет белоснежные усы на губах, Слава старательно стирает их с меня салфеткой и шепчет:

— Это, пожалуй, уберем. Бережной знает о существовании дочери, а не сына. Не будем вводить его в заблуждение.

Я хохочу и ловлю наши отражения в окнах: четверо подростков уверенно держат курс на будущее, хотя истина проста: мы не властны даже над тем, что приключится в ближайший час.