В это обычное, ничем не примечательное утро субботы я просыпаюсь от влажного касания чего-то мягкого по моему носу. Что это было? И снова, будто мокрой кисточкой провели. Дергаюсь, разлепляю веки — на меня уставилась парочка искрящихся нетерпением глазок-бусинок. Протираю округлившиеся очи, добиваюсь резкости — передо мной веселая щенячья мордочка: одно ушко торчит, второе загибается. Черно-белый комочек сгущенного счастья сидит на моей простыне и, склонив голову, изучает объект, с которым придется иметь дело.

— Привет, — шепчу я, не доверяя рассудку. Щенок тычется носом.

Начинаю реветь. Пальцы сами скользят по его шерсти — она шелковистая, теплая. С меня будто снимают проклятие: в груди что-то щелкает, и я делаю первый глубокий вдох за последние недели. Уголки губ тянутся вверх, приводя в действие давно атрофировавшиеся мышцы. Мне больно и смешно.

В комнату просовывается нос Оксаны. На лице озорная улыбка, в руках миска с кормом.

— Сюрприз! — шепчет она. — Надеюсь, ты не против. Я просто… ну, я подумала, тебе нужен кто-то, кто умеет любить всем сердцем и при этом не задавать лишних вопросов.

Горло сжимается. Пальцы тонут в шерстке, щенок отвечает дружеским мягким укусом и льнет ко мне, проявляя доверие.

— А как его зовут? — спрашиваю, голос хрипит.

— Как хочешь. Он твой.

Я нервно заливаюсь. Смех хриплый, сырой, но Оксану и это устраивает, она садится рядом. Щенок переходит к ней, лижет руку, потом снова возвращается, тыкается носом в мое бедро. Такой сладкий!

— Твой папа не пускал нас с Забавой и Талантом на порог. Твердил, что у вас уговор и он не может тебя подвести. Чуть большего успеха добились Полина с Федей. Очевидцы рассказывают, что они приехали в Москву и заказали подъемник с люлькой, чтобы взять штурмом второй этаж. Они были почти у цели, когда приехала полиция.

Ох, я искренне надеюсь, что это неправда. Не хватало, чтобы друзья попали в передрягу.

— А как же ты прорвалась? — спрашиваю с удивлением.

— Взяла хитростью! Несчастная беременная девушка выбилась из сил с дороги. В общем, Эдуард пустил меня в туалет, а я сунула щенка за пазуху и шмыг в твою комнату.

— Оксан… — начинаю рыдать сильнее. — Спасибо.

Мы болтаем, я расспрашиваю, как она себя чувствует, как проходит беременность, и понимаю: моя задача — встать на ноги к появлению племяшки на свет. Ребенку нужна здоровая атмосфера и веселая тетка!

Все выходные мы с щенком проводим на улице — в парках, в уютных московских двориках, иногда в кафе на Патриках: воспитываю себе собаку-компаньона. Натягиваю худи с капюшоном, прячусь в него, как в раковину, но все увереннее изучаю бульвары Садового кольца. Свежий воздух идет мне на пользу, а аромат вездесущей сирени вообще окрыляет. Папа радуется прогрессу как сумасшедший, Маша читает литературу о дрессировке собак, а ко мне тем временем возвращается аппетит: уже второй день подряд доедаю суп до конца.

Папа и Мирон все официально уладили с ЕГЭ: теперь я приписана к другой школе, документы переданы в соответствующие органы, согласования получены. Елена Витальевна связалась с новым классным руководителем и поспособствовала тому, чтобы меня крайне радушно приняли в ряды московских выпускников. Так что экзамены должны пройти без сучка, без задоринки. Все взрослые, которые участвуют в моей жизни, объединились в тандем и сделали невозможное: разрешили мне выпасть из общего потока, но проследили, чтобы я не упустила перспективы на будущее.

Первым экзаменом стоит русский язык. Я приезжаю заранее, на улице еще тихо, прохладно. Сажусь под дерево у входа в школу и заземляюсь. Дышу. Энергия проходит сквозь меня, я не чувствую ни страха, ни волнения. Наверное, за этот месяц я прогорела дотла.

Выпускные испытания в Москве организованы слаженно, все отработано до мелочей: проверка паспортов, металлодетекторы, рассадка. В классе мне удивительно спокойно, настрой почти будничный, а другие ребята тем временем трясутся как осиновые листочки. Дай бог, чтобы эти экзамены остались единственным страхом в их жизни, пусть не случится ничего, что могло бы напугать школьников сильнее.

Все оказывается даже проще, чем на пробном ЕГЭ. Вариант попадается адекватный, многие задания словно встречались мне уже десятки раз. Ловлю себя на мысли, что не просто справляюсь — я контролирую процесс. Этот экзамен сдает не девочка с расшатанными нервами, а взрослый человек, который держит эмоции в узде.

Второй экзамен — профильная математика. С утра моросит, капли дождя пробираются за шиворот, но ничуть меня не волнуют: погода откликается внутреннему миру. В рюкзаке две ручки и шоколадка от Маши, на повестке все тот же сценарий: чужие лица, белые бланки, цифры, уравнения. Мозг переключается в режим автопилота.

Выхожу с чувством победы и безграничным облегчением — словно очнулась от долгого сна, в котором одолевали кошмары.

Третий экзамен — английский. Получаю свои наушники, проверяю звук, как велено в инструкции, приступаю к аудированию. Первое задание — выбрать правильные ответы в тестировании. В наушниках голос диктора с британским акцентом: слушаю, улавливаю нюансы интонации, отмечаю правильные пункты.

На этапе чтения работаю быстро, вычленяю суть, игнорирую воду. Задания на грамматику вообще простые как дважды два. Все конструкции знакомы и отскакивают от зубов.

Устную программу отрабатываю по шаблону, как учили в «Тихой гавани»: вступление, основная часть, вывод. Слышу себя со стороны и остаюсь довольна. Кажется, справляюсь.

Письмо — последнее поле боя. Эссе о пользе изучения иностранных языков. Строчу текст стремительно, аргументирую свою точку зрения, подвожу итог. Перечитываю снова, делаю правки, переношу в чистовик.

Подпись. Сдаю бланк. Все!

Выхожу на улицу, солнце щекочет лицо. Я это сделала! Выпускные испытания позади, и я не сломалась!

На пороге лето, воздух пахнет скошенной травой, и я потихоньку выбираюсь из кокона. Один месяц до оглашения результатов, а после мои документы отправятся в МГИМО, МГУ, Вышку, Плешку и, на худой конец, РГГУ. Сделаю все, чтобы никогда не вернуться в Петербург.

Слава

На часах 09:47. До начала экзамена тринадцать минут. Передо мной ворота школы — массивные, кованые, надежно вмонтированные в землю. Они словно граница на стыке двух вселенных: защищают школьников «Тихой гавани» от реалий внешнего мира. Если спешишь покинуть пределы двора, убедись сначала, что повзрослел и готов нести ответственность за свои поступки.

Одноклассники давно внутри, настраиваются на тест, а я все стою, будто меня пригвоздили к асфальту. Не могу сдвинуться. В груди не холод и не тревога — там просто нет ничего.

Смотрю на вход. Она должна появиться, просто обязана. Если не сейчас, то когда? Если единственно возможный шанс принести извинения существует — сегодня я хочу им воспользоваться. Не всегда слово «прости» способно склеить трещины, но хуже — не сказать вообще ничего.

Асфальт еще не высох после ночного ливня. Лужи расползлись по двору, в них отражаются окна, колонны, табличка с названием школы. Все это как кадры на выцветшей пленке. Влажный блеск на бетоне придает утру киношную динамику: все застыло в ожидании развязки, только неясно — будет хэппи-энд или зрителя настигнет очередное разочарование.

Надеваю капюшон, не хочу, чтобы кто-то видел мои глаза. Считанные минуты до начала экзамена, а я все еще жду, надеюсь, что вот-вот из-за поворота покажется ее фигура.

Улица окончательно пустеет, в воротах никого.

Смотрю на телефон, мой личный инструмент пыток. Писал, звонил, пробовал выйти на связь через соцсети, но ее номер все время вне зоны доступа, будто его вообще стерли из матрицы. Звонок перебрасывается на голосовую почту, а за ней наступает тишина. Меня не покидает ощущение, что той ночью Тайна взаправду бесследно исчезла, решилась на то, чего хотела с самого начала.