— Чи! Институтка, ведьмочка королевских кровей. Даже не подходи, сама справится.

— Но как же?

— Идём дальше.

Из- под круглой арки дома на меня налетел лохматый песик с тремя головами и каждая пасть пытается впиться острыми зубками в брючины, да только они толкаются, друг дружке мешают, никак ни одна из них не может меня ухватить.

— Госпожа Кемхен, простите, что расстроили вашего Цербера, — кланяется неизвестно кому Джим.

Я поднимаю глаза и вижу перед собой даму неслыханной красоты. Немного полноватые, округлые бедра, узкая талия, полный бюст, шляпка с полями, лицо чуть прикрыто вуалью. Дама из сна, полночный каприз фантазии. Сочные спелые, словно ягоды черешни, губы, громадные, зовущие страстью глаза, бледная до синевы кожа. И движения словно у пантеры. Удивительная дама, такую бы на обложку мужского журнала — сразу раскупят весь выпуск. И при этом ей даже не придется снимать своего строгого скромного платья.

— Мавка, — шепчет герцог и тянет меня вперед за руку.

Ну уж нет, я хочу вдоволь насмотреться на незнакомку, запомнить, а ещё лучше сфотографировать. Именно эту женщину я искал много лет. Искал и не находил. Она одна лучше всего впишется на рекламной брошюре моих отелей. Госпожа Кемхен и спа. Или нет, госпожа Кемхен передаёт привет из моих санаториев. Нет, еще того лучше — госпожа Кемхен и скромный ВИП-номер пятизвёздочного отеля. Вид на фоне двуспальной кровати. Я же озолочусь после того, как эта реклама появится! Так, нужно попытаться захлопнуть рот и уговорить мавку на фотосессию.

— Какой милый песик! — я широко улыбнулся. В глазах что-то сверкнуло.

В детский сад я ворвалась с грацией пушечного ядра, которым выстрелили по вражеской крепости, да здравствует семнадцатый год, год революции! Это сейчас в особняке открыт муниципальный детсад, а раньше тут обитали представители одного из величайших родов столетия, благо прошлого.

Даже охранник и тот не рискнул меня остановить, лишь приподнял обе брови сразу. Обычно меня встречали элегантным и вместе с тем презрительным движением только одной из двух полосок кустистого меха. Иначе это сомнительное украшение породистого лица не назовёшь. Говорят, наш Федор Михайлович — один из дальних-предальних потомков тех, кто владел особняком до революции семнадцатого года.

Я в это даже верю, пожалуй, уж слишком гордый и вредный этот охранник, да и на родителей деток смотрит будто на презренную челядь. Нет, не смотрит — взирает и приветствует бровью. Обычно только одной, сегодня двумя. Пожалуй, я польщена, так и тянет сделать книксен в ответ. Ну уж нет, обойдется.

— Добрый день. Не знаете, дети на прогулке?

— Добрый день, ваша светлость, — брови на лице охранника сжались в пушистую гусеничку, — Наследники рода Мальфоре творят!

— Что?

— Наследники герцогского рода Мальфоре изволят творить, ваша светлость.

Я немного опешила. Джим, что, и тут проболтался? Нет, скорее всего, все куда проще, магия действует на два мира. Выходит, в свидетельствах о рождении пропечатался титул моих малышей. Как неудобно получилось. Просто кошмар! И ничего уже не исправить, фамилию детям испоганил последний, точнее уже не последний герцог в роду. Ну, Джим! Почему я из-за тебя вечно влезаю в какие-то неприятности?

— Малыши в классе, да? — решила уточнить я на всякий случай, мало ли, поняла его не так.

— Абсолютно верно, ваша светлость. Позвольте представиться, граф Воронин. Силой непреодолимых обстоятельств вынужденный занимать столь низкую должность, иначе бы меня не пропустили в собственный родовой дом.

— Искренне вам сочувствую.

— Не стоит. Наблюдать за расцветом юной жизни — истинное благо. Так говорил ещё мой дед, он владел этим домом.

— Тогда не сочувствую, милорд, — я не смогла подобрать нужных слов и прорвалась сквозь вертушку.

— Всех благ! — полетело мне в спину.

— И вам того же, милорд! — не оборачиваясь, буркнула я. Нет, все же Джима мне очень хочется убить, чтобы овдоветь. Жаль только, это теперь ничего не изменит. Мои дети как были герцогами, так ими теперь и останутся. Титул отменить невозможно, только фамилию. В Лорелин титул почти ничего не меняет, в особенности, для мальчишек. Им суждено стать в первую очередь только мужьями, остальное — исключительно на усмотрение жен. Это-то меня и пугает. Кто знает, как сложатся судьбы моих сыновей, если они останутся в Лорелин.

Я заглянула в класс. Воспитатель на удивление мне улыбнулась, не стала вызнавать, почему я пришла посреди дня. Странно. Может, и на эту суровую даму произвел впечатление титул Джима? Нет, скорее уж дело в другом, а именно в Диме. Это он умеет улаживать все дела на Земле так, как ему нужно.

— Ярве, ваша мама пришла, — мне резанула ухо фамилия Димки. Пожалуй, только сейчас я до конца поняла, что бы я ни решила, граница моего брака или развода непременно пройдет по детям. Тройняшки синхронно подняли моськи от своих поделок, все трое перепачканы голубой глиной. У Лили даже хвостик косы вымазан и кажется седым.

— Мама! — радостно воскликнули все трое и бросились ко мне в коридор. Моей одежды коснулись грязные ладошки. Вроде бы нужно их поругать, но нет у меня на это совершенно никаких сил, я просто утопаю в детской искренней ласке, в их счастливых взглядах, в настоящей любви. Какое же счастье, что у меня родились мои малыши, что все трое есть в моей жизни. Как дальше ни сложится жизнь, вот оно — счастье. И решать, как жить, кого из мужей выбрать, с кем оставаться, мне нужно только исходя из мнения моих троих малышей. Пускай у меня останутся два фиктивных мужа, лишь бы мои дети остались довольны и счастливы.

— Лапочки, — я присела на корточки и обняла сразу троих. Подрастут еще немного — рук не хватит, чтобы так делать. И я не знаю, кого стану обнимать первым.

— Мамочка, — поцеловала меня в щеку дочка.

— Детки, скажите, кто сегодня утром был в нашем доме? Пока я спала.

— Папа пригласил к нам в гости женщин. Они были очень добры, — погладил меня по голове Седрик.

— Какой папа? — сердце испуганно сжалась. Только бы не выдать своих чувств при детях.

— Оба, — с сомнением добавил Робин.

— Они были очень красивые. В коротеньких платьях, в блестящих чулках и с заколочками в волосах. Только нам нельзя было трогать их сумочки, — помялась Лили, — Сумочки тоже были очень красивые, с камушками.

— Вот как? И что было дальше.

— Папа Дима заперся с двумя простолюдинками в столовой, — нахмурился Седрик, — А папа Джим все приговаривал: "Только бы Элли ничего не заметила".

— Потом папа Джим проводил одну из них в нашу спальню. Это была рыжая ведьмочка. Она так весело хохотала. Я думаю, Джим ее щекотал, а нам запретил, — Робин явно расстроился от того, что его это веселье обошло стороной.

— Ведьмочка? Почему ты так решил?

— Она поздоровалась с хранительницей рода, и та ей ответила.

— Ну, Агнешка!

— Оба папы очень боялись, что ты узнаешь про этих женщин, — прошептала Лили, — Поэтому нас повезли в детский сад охранники Димы. С ними очень весело, мам. Мы ехали спереди и нам всем по очереди дали потрогать руль и даже порулить. Совсем чуточку.

— Кхм, — я постаралась взять себя в руки. Ну не могли же мужья пригласить в дом девушек сомнительного поведения. Тем более, при детях. Или могли? И Джим, и Димка — оба могли подумать, что дети ничего не поймут и мне не расскажут. Или я чего-то не понимаю? — Что еще делали эти женщины?

— Совсем ничего. Только смеялись.

— Что чужаки могут делать в нашем доме?

— Еще папы предложили им напитки и фрукты, а нас одели и отправили в детский сад.

Поубиваю. Даже не стану разбираться, кто виноват, и чья именно это была идея. Хотя и так понятно. Девушек пригласил Димка, а Джим поддержал. Только не понятно, откуда они взяли ведьмочку? Очень надеюсь, что это не была одна из моих знакомых.

Дмитрий Ярве