— Ты обещал маме не говорить, — надула щечки малышка, — Мужчинам нельзя доверять.

— Доверять полностью нельзя никому, с этим я согласен, но зачем было лгать нам с Джимом? Сыновья осторожно поставили вагоны на рельсы и опустили вниз хитрые личики, изображая раскаяние.

— Мама, меня обижают! — хныкнула дочь.

— Умей справляться сама, — до ужаса захотелось прижать дочку к себе, обнять, успокоить. Нельзя! — Ведьма всегда сама отвечает за все свои гадости.

Дима опустился на корточки перед дочкой. Откуда в этом громиле столько умения обращаться с детьми?

— Ты обманула нас с Джимом. Из-за этого я был груб с вашей мамой, мы поссорились. Разве можно так поступать? — очень мягко спросил он у дочери.

— Мы расшалились, я нацепляла колючек на волосы и побоялась, что ты и Джим станете нас ругать.

— Больше так не делай, пожалуйста. Иначе я поседею раньше времени. Я действительно очень испугался за сына.

— Хорошо, я постараюсь, — без тени раскаяния в голосе ответила малышка и обхватила Диму руками за шею.

— Пойдем встречать торт-мороженое, — он ловко подхватил дочку на руки и унес в холл.

Джим проводил их обоих недобрым взглядом. Как я скажу ему о том, что намерена наведаться сегодня в квартиру сестры вместе с Димой, а его бросить на "съедение" детям? Сегодня, когда в доме появилось столько новых вещей и игрушек, уложить малышей будет не просто. С одной стороны, мне неудобно перед другом за то, что он так помогает. С другой стороны, он сам вынудил меня выйти за него замуж. Нет, стыдится мне нечего. Захочет, уедет в свой замок. Зря он испортил нашу дружбу любовной игрой, оттенками страсти.

Герцог колдует, создавая клумбы вокруг игрушечной станции, делает из сухих соцветий сорной травы яркие диковинные цветы. Он сосредоточен, даже брови и те сдвинуты на переносице, эльфийские уши, как будто еще больше заострены. Каждую черточку его лица я изучила за столько лет, будто мы действительно давно состоим в браке. Черные волосы закручены в крупные локоны, сияют в мягком свете камина. Не знаю, зачем сегодня я его разожгла. Наверное, для уюта, а, может потому, что из весеннего Питера тянет извечной сыростью и дождем. Я сотворила заклятие плотной иллюзии, на небольших объектах оно держится хорошо. Теперь вокруг замка снуют разноцветные садовые феи, над клумбами взлетают огненнокрылые бабочки. Из-под моста осторожно высунул морду дракончик, он высматривает поезд, охотится. Раз, и плюнул огнем. Мальчишки успели испугаться, вскрикнули. Иллюзия не может причинить вреда, даже такая плотная как эта, она совершенно неощутима. Поезд поехал дальше, только на его окна опустилась иллюзорная копоть, но и она вмиг растаяла.

— Здорово вышло, — взглянул на меня Джим. В его глазах отражаются веселые огоньки нашей игрушки.

— Спасибо, — немного смутилась я.

Из холла доносятся голоса курьера и Димы. Пора накрывать на стол. То, что я приготовила, можно убрать в шкаф стазиса до лучших времен.

— Играйте, — я потрепала по волосам сыновей и поднялась, Джим последовал за мной в кухню. Тут теперь мало места и очень темно, окна кухни выходят в мир Лорелин. Это в Питере не зашло солнце, а здесь уже вовсю правит бал густая южная ночь. Свет еще не зажжен, я приготовила руку, чтобы сотворить заклинание и зажечь лампу, но герцог не дал. Захватил в ладонь мое запястье, коснулся его губами, почти зажал меня в углу между морозильным ларем и буфетом. Дышит глубоко, резко, пугает меня своим напором. Решительный, резкий, гибкий, словно лоза.

— Элька, я так долго ждал этих дней. Так хотел развестись, чтобы обрести свободу с тобой, — он чуть прикоснулся рукой к моей талии, даже не обнял, лишь намекнул на объятия.

— Не нужно.

— Мы столько лет провели рядом. Всегда, из любого мира, из самых дебрей, я стремился сюда, в Лорелин, к тебе, моя ведьма, — он нагнулся и последние слова выдохнул мне почти в шею.

— Не твоя.

— Будешь моей, — я покачала головой, кажется, он этого не заметил, — Элька, ведь мы теперь муж и жена. Я имею право надеяться на то, что буду приглашен на брачное ложе.

— Джим, дай мне пройти, пожалуйста.

— Это означает «нет»? — он уперся руками по обе стороны моей талии.

— Это значит, что я должна подумать.

— Я буду надеяться, — он убрал руки, я выскользнула в центр комнаты, и почти сразу под потолком резко вспыхнул электрический свет. Я тут же зажмурилась. Эту лампу мы почти не используем, и я, и дети, предпочитаем магические факелы или свечи. Так намного уютнее жить, чем, когда сидишь под электрической лампой, как лягушка в террариуме.

— Элли, прости. Я не думал, что ты здесь. О, Джим, и ты тоже тут? — Дима перевел взгляд с меня на герцога. Я смутилась, сама не зная отчего, даже глаза опустила.

— Да, — надменно ответил Джим.

— Что же вы свет не зажгли? Электричество экономите? Бывает. Там привезли ужин, наша малышка помогает накрыть на стол. Не думаю, что она одна справится. Элли, ты ей поможешь? — Дима хищно сверкнул глазами и вышел из кухни.

— Да, конечно, — я поспешила следом за ним.

Стол мы накрыли вместе, всей семьей. Я стараюсь не поднимать глаз от тарелок. Мне неудобно перед обоими мужчинами сразу. Перед Джимом, что не оправдала его надежд. Он, конечно, сам виноват, сам ставит меня в дурацкое положение. Но и я виновата, зачем только согласилась на брачный союз? Дима выглядит так, будто бы застукал нас с герцогом в разгар любовных утех. И у меня язык не поворачивается сказать, что это не так. К тому же я уверена, Дима мне ни за что не поверит.

Мы разложили готовую еду на новые изящные блюда с золоченой каймой. Дети расстроились, что покупные тарелки не меняют узор, и по их бокам не бегают друг за другом нарисованные коты, мало того, из буйных зарослей цветочного узора так ни разу и не высунул мордочку нарисованный тигр. Седрик расстроился и сообщил об этом отцу.

— Тигра не будет?

— Кого?

— Тигра. Он не покажется из тех кустов? — ткнул пальчиком в зеленые дебри на супнице, ребенок.

— Что ты, конечно же нет. Это просто рисунок.

— Я понимаю. А если выманить?

— Он не зачарован. Совсем не зачарован, — подлил масла в огонь Робин.

— Дим, остальные наши тарелки волшебные. Ты же видел. Там кот бегает за мышью.

— Кстати да. Прости, я как-то не подумал. В следующий раз куплю другие.

На кухне взревела кофемашина. Со всех ног оттуда выбежал взъерошенный домовик. В одной руке у него пакетик сливок, в другой — крышечка от молока.

— Это что было? — потряс головой олигарх.

— Домовик не справился с кофемашиной. Блендер убери потом в шкаф.

— Я понимаю, что домовик. Но почему я его так четко вижу? И привидение ваше тоже стало заметно куда отчётливей.

— Ты стал мужем ведьмы, живешь с ней в одном доме, вот и пропитался магией. Ничего удивительного в этом нет. Не надейся, свой резерв у тебя не появится, в лучшем случае, сможешь использовать наш — мой и Элькин, чтобы плести самые простые руны заклятий. Не больше.

— И то счастье, — буркнул озадаченно Дима, даже волосы взлохматил на голове, — Дети, садитесь за стол. Элли, если ты не возражаешь, я принесу курочку из духовки? Очень соскучился по твоей стряпне.

— Да, конечно. Можно и я тебя попрошу?

— Конечно.

— Я хочу после ужина съездить в квартиру Изабеллы. Ты проводишь меня?

— Договорились.

Дмитрий Ярве

Передо мной стоит дилемма. Нависает, я бы даже сказал, а заодно щекочет нос ароматом запечённого куриного мяса. Как же я соскучился по Элькиной стряпне, какая вкусная у нее всегда получалась эта запечённая кура! Плебейский у меня вкус, крестьянский, что ли. Казалось бы, что проще, возьми лобстера, салат с трюфелями, спаржу или буженины кусок. Всего же на столе вдоволь, сам делал заказ. Но нет, ничего не хочу так, как куриный окорочок в присыпке из трав. Слюни пускаю, глядя на хрусткую корочку, под которой заперт восхитительный обжигающий сок и нежное мясо. Откусить бы кусочек.