Герцог развернулся и пошагал прочь. Черт знает, куда его несет. Может быть, в лавку, а может, он решил утопиться? Я голосую за второй вариант, уж больно день удачный для всяческих дел. Мог бы решить проблему семьи. Впрочем, малыши мои огорчатся. Пока, я должен это признать, дети любят Джима едва ли не больше, чем меня самого. Обидно, но факт, который стоит учитывать. Не могу же я мечтать о чем-то, что вынудит моих крох страдать.

— Погоди! Джим! Эй!

Герцог резко обернулся. Ого! Руку на рукояти ножа сжал. Похоже, не я один мечтаю о смерти соперника, хотя какой он соперник? Так, каприз судьбы. Или? Ведь Элли ему доверяет куда больше, чем мне, не любит, но ценит. И потом, она очень ему благодарна, это чувство порой толкает женщин в постель против всякого смысла и желания.

— Здесь не принято кричать посреди улиц.

— Топиться еще рано, дети не выросли, они станут по тебе скучать и плакать.

— Именно по этой причине, я тебя не убил. Детей жаль. Твоя гибель их определенно расстроит.

— Мы мыслим похоже, это забавно. Лавка в той стороне? — я указал вперед вдоль улицы.

— Да.

— И что ты думаешь, она станет приносить Эльке доход?

— Полагаю, что там наша супруга сможет обустроить себе мастерскую, — увильнул от прямого ответа парень, — Это будет удобно. Элли хорошая мать и до сих пор боится оставлять шитье при детях без присмотра. Булавки, иголки, бусинки — каждый раз приходится все убирать. Еще и муфельная печь, часть деталей она в ней обжигает. При детях делать это крайне опасно, не ровен час кто заденет в игре. Элли нередко приходится сидеть по ночам.

— Я понял. Предлагаю небольшое перемирие, пока мы там все не уберем.

— Поддерживаю.

Мы прошли по цветущей улочке между клумбами и деревьями. Кругом небольшие магазинчики, лавки, их витрины подсвечены, товар выставлен на прилавках. Самый разный товар, порой весьма необычный. Чего стоят одни только высушенные тушки летучих мышей, черепа и пучки трав, перевязанные лентами. Герцог сказал, что эту лавочку держит старая ведьма. Не знаю, за витриной разбирала товар совсем юная девушка. Следом показалась лавка магической посуды, магазинчик игрушек, портняжная мастерская. Жаль, не успеваю все рассмотреть, герцог торопит. Ему хочется поскорее заглянуть в будущую лавочку нашей жены, успеть сделать там хоть что-то до того, как нужно будет забирать детей из детского сада.

Вот и она. Показалось грязное стекло запыленной витрины, герцог притормозил и добыл из кармана связку ключей.

— Только прошу, без спроса ничего не трогай. Лавка принадлежала твоей бывшей жене, а она была увлечена черной магией. Мало ли, какие тут могут оказаться сюрпризы. Бойся всего.

— Не из пугливых, разберусь по ходу дела.

— Я тебя предупредил. Как бы дети сиротами не остались.

— Чтоб тебе, Джим!

Нужно сесть и шить куклу, госпожа Инга и так заждалась, да и золотых у меня осталось не очень много. Неплохо бы поработать, но эмоции хлещут через край и выплёскиваются наружу. Хочется оттереть весь дом от пола до потолка, смыть запахи тел, духов, самой кожи этих двух пропащих девиц. Двух ли? Больше. Дети сказали, что их было несколько, а значит, больше, чем две.

Для начала я сниму белье с мужских постелей. Где спал Джим и так ясно, а вот какое место выбрал для сна Димка, я понятия не имею. Может, в гостевой комнате? Но она рядом с моей, не думаю, что он бы рискнул творить гадости настолько близко ко мне. Хотя?

Невольно возникает вопрос, почему я так крепко спала? И почему парни были уверены, что я не проснусь посреди их развлечений? В любом мире мало храбрецов, готовых разозлить ведьму. Может быть, на меня навели крепкий сон? Джиму это под силу. Как же я зла!

Ворвалась в гостевую комнату, сорвала покрывало и сбросила на пол. Тут застелено новое белье. Белые рюши торчат вниз, порхают золотистые мотыльки по незамысловатому узору из розочек и переплетённых

Невольно возникает вопрос, почему я так крепко спала? И почему парни были уверены, что я не проснусь посреди их развлечений? В любом мире мало храбрецов, готовых разозлить ведьму. Может быть, на меня навели крепкий сон? Джиму это под силу. Как же я зла!

Ворвалась в гостевую комнату, сорвала покрывало и сбросила на пол. Тут застелено новое белье. Белые рюши торчат вниз, порхают золотистые мотыльки по незамысловатому узору из розочек и переплетённых цветов. Это простынка Лили, почему она здесь? Джим не мог перепутать. И чтоб он застелил бельем дочери чужую постель? Быть такого не может, тем более, что это любимая простыня малышки.

Ничего не понимаю. Может, эту кровать перестилал Димка? Наверное, он мог. Или нет? Я огляделась, раздернула шторы. На подоконнике бутылка воды, цветок, сложенный из салфетки. Странно. Кто мог это оставить?

Я задумалась и вышла в холл. Здесь, вроде бы, ничего не изменилось. Все вещи стоят на своих местах. Шторы, правда, постираны и висят немного иначе. Колечки продеты не так, как делаю я, а другой стороной с краю. Так, конечно, правильно и симпатично, но штору с краю будет бесшумно не отогнуть, и я не смогу выглянуть незаметно во двор. Я поднесла полотно к носу и вдохнула. Опять чужой запах, на сей раз это аромат роз, похоже, что шторы были только что постираны. Если провести пальцами по плотному кантику, то можно даже ощутить влагу. Кто мог это сделать? Зачем?

Нет, я все понимаю как-никак взрослая женщина. Разные бывают игры между партнерами, бывают и весьма оригинальные, например, между демоницей и человеком. Но шторы мои кому понадобились? А, главное, для чего? Исконное любопытство потихоньку оттеснило в сторону злость.

Штор две. Парней тоже двое. Может, они изображали римских патрициев? А девушки кого? Галльских невольниц? Хотела бы я на это взглянуть. Полуэльф, наверное, вообще оригинально смотрелся в этой роли. Так и вижу Джима на софе с кубком виноградного сока в одной руке и диадемой на голове. Да уж! И все-таки я их убью обоих, пусть только явятся.

Я прошла в кухню. Домового бы расспросить, но он разговаривает со мной только тогда, когда должно произойти что-нибудь очень важное, то, что способно нарушить ход жизни всего дома. Чаю, что ли, выпить? Я раскрыла шкафчик с посудой, хотя бы чашки расставлены по местам. Их перемывать не придётся после визита в дом раскованных дам чрезвычайно легкого поведения.

Может, Димка клининг вызвал? — вдруг осенила меня совершенно бредовая мысль. Это бы многое объяснило. Хотя непонятно зачем вызывать в дом уборщиков, когда тут и так всегда чисто. Я хорошо убираюсь. Да и дети все делают аккуратно, приучены к порядку, всегда все расставлено по местам. Тем более, что Джим вызвал гремлинов буквально на днях. В этом-то я как раз и не сомневаюсь.

Я потянулась за тарелкой, увы, но ее на месте не оказалось. Так! На своих местах, похоже, остались только чашки. Минимум половина тарелок отсутствует, и супницы с изображением богини порока тоже нет, а ее нам с детьми подарила тетя София в назидание. Мне-то этот фарфоровый монстр просто не нравился, а дети немножечко боялись обличий богини. Она так странно передвигалась по супнице, будто переползала и все время тянулась к столовым приборам, будто украсть их хотела. Понятно, что изображение, даже чарованное, на такое не способно, но все же было противно. А как она изображала убийство? Вся посудина заливалась кровью. Брр! Мы эту штуковину доставали только по особо торжественным случаям при тех гостях, у которых достаточно крепкие нервы для восприятия поучений моей любимой тети.

Что ж, половина посуды отсутствует как исчезнувший вид. Подозреваю, ее поздно заносить в Красную книгу. Но во всем следует видеть хорошее. Детские тарелки с котом и мышом уцелели, уже, считай, повезло. Итак, что мы имеем? Двух римских патрициев, завернутых в мои шторы как в тоги. Один — с супницей на голове, второй, очевидно, раздобыл диадему. Или что там было в оригинале? Мифологию Земли я знаю только по книжкам детей. Кажется, лавровый венец? Лавровое дерево в саду тоже можно уже не искать? Ну и ладно, не стану по этому поводу огорчаться, деревце и так собиралось почахнуть. Я все же выглянула в окно. Дерево растет, как ни странно, может, оно стало облезлым с правого бока, а может, нет? Оно всегда выглядело странно. Да и его листики в супе дети не любят.