— Наполеону консервы купите.

— Купим.

Я расставляю на столе посуду, Джим нагрел чайник и опустошает буфет. Цукаты, засахаренные ягодки, маринованные груши. Осталось только блинчиков пожарить или сделать сливочный кекс. Но мне так не хочется готовить самой. Поэтому я написала записку и отправила ее в кондитерскую. Благо совиная почта уже выходит из употребления, не пришлось выискивать свободную птицу на ближайшем дереве. Всех усилий — опустить письмо в свой почтовый ящик, и через пару секунд оно уже будет в руках у адресата. Магический прогресс сильно упрощает жизнь. Лично я никогда не любила привязывать на шнурочек записки к шероховатым лапам чарованных птиц, чтобы гадать потом, донесла — не донесла. Может, пообтрепала или выбросила клювом. Нет, ящиком для писем пользоваться куда проще.

На душе скребут кошки, и зачем только я выставила Диму на снег? Не дала даже верхней одежды. Хоть бы плед догадалась ему кинуть. Нет, выгнала так, в одной тонкой рубашке. Самой противно, что так поступила. Не думаю, правда, что он сильно замерз, тут пять минут до метро. Правда, Дима не знал дороги, но кругом полно народа. Потайной переулок выходит на проспект. Уж, всяко, он догадался спросить, в какую сторону идти. Если только не слишком долго стоял под моим забором, конечно. Нет, Дима далеко не дурак и совершенно не сентиментальный. Странно, что он вообще меня вспомнил, узнал. Не совсем понимаю, почему он принял меня за привидение, ну да и ладно. Это нам всем только на руку.

Не мог он окоченеть, а легкая простуда не в счет. Да и потом, здесь магазины на каждом шагу, центр города. Муж — не котенок, сам способен разобраться со всеми своими проблемами. В Лорелин, конечно, матриархат, и здесь принято считать иначе, но я так не думаю. Джим так уж точно способен позаботиться и о себе, и обо мне, и о моих, то есть теперь уже наших детях. Чем Дима хуже? Он не герцог, но все-таки олигарх. И у него собственная квартира и дом. Это, конечно, не родовой замок, но крыша над головой и заработок у него есть, не стоит о нем переживать. Простудится — может выпить чаю с лимоном! И все же на душе мерзко.

На подоконнике качнулись оборки призрачных юбок и растворились. Ну хоть здесь все хорошо. Я приняла завещание сестры, и родовой дух теперь обитает в моем доме. Квартира сестры на Невском меня не слишком интересует, может быть, потом при случае в нее загляну. И то не уверена. Скорее сдам эту квартиру в аренду, а то и продам. Другое дело — старая лавка, она так долго пустует, и мне не терпится попасть в нее поскорей. Будет здорово, если я смогу торговать в ней своими куколками и там размещу мастерскую.

Джим вышел во двор, чтобы встретить посыльного. Жаль, кексы еще не научились доставлять прямо на кухню, это было бы так удобно. И ждать еду у собственной калитки, будто ты дворовая голодная кошка, было бы не нужно. По лестнице бодро застучали каблучки тетушки. Ее мелкие кудряшки весело подпрыгивают в такт каждому шагу, а пышная юбка может соперничать по яркой расцветке с листьями в осеннем лесу и голубым небом. Причем одновременно.

— Насилу уторкала! То сказку им подавай, то песни пой, то про жуков рассказывай. Чем это так вкусно пахнет?

— Пока еще ничем. Джим пошел встречать кекс.

— Надеюсь, первая ночь была плодотворной? Я хочу нянчить следующее поколение герцогов Мальфоре.

— Можно сказать и так, — я передвинула на скатерти чашки, лишь бы занять чем-нибудь руки.

Тётушка приблизилась ко мне, встала рядом, за плечи обняла

— Ты совсем не похожа на счастливую новобрачную. Что случилось? Джим не оправдал твоих надежд? Он хороший мальчик, поверь мне. Просто не решительный. Привыкнет к тому, что стал твоим мужем и все наладится. Просто не сразу. Мужчины не всегда могут осознать всю полноту, свалившегося на них счастья, им нужно время, чтобы понять. Будь снисходительна к герцогу.

— Да, наверное, ты права. Придет время, и все наладится.

— Только не вздумай разводиться. Мальчикам герцог станет хорошим примером. Лили очень нужен заботливый папа. Джим так тебя любит. Ну, а ты всегда сможешь завести второго мужа, — тетя понизила голос и бархатно шепнула мне в ухо, — для души.

Я собиралась ответить уклончиво, врать тетушке — грех, да и опасно это. Недоговаривать можно и не опасно. Даже если истина всплывет, она не будет в обиде.

— Второй муж у нашей девочки уже есть! — на подоконнике проявилось привидение моей пра-пра-бабушки и громко прихлопнуло деревянным ботинком муху, — хоть бы померла, а то станет как я привидением и будет досаждать мне над ухом!

— Агнешка! — ахнула тетя, — Ты здесь! Наконец-то! Откуда? И что там со вторым мужем? — я вытянулась в струну.

Хранительница рода приподняла ботинок, внимательно рассмотрела то, что осталось от насекомого.

— В яблочко! Прямиком в лучший мир. Я тоже рада тебя видеть, София. Бестолковая ведьма! Какой была, такой и осталась. Дальше своего носа ничего не видишь, он, конечно, не маленький, но обзора тебе не хватает! Все проморгала. Изабелла померла, наша Элли получила от нее наследство. Меня, лавочку, квартиру, кое-что по мелочи и богатого мужа-красавца.

— Мужа? А почему мне ничего не сказали? Где он? Я, надеюсь, это не эльф? И не гном? — тетушка сверкнула глазами.

— Потому что ты плохо воспитала племянницу! Мужа Элли выбросила из дома! Нет, я все понимаю, можно злиться на мужчин, но нельзя же вот так разбрасываться красавцами! Лучше бы отравила. Хотя бы слухи не пошли о твоей жестокосердности!

— Что значит, выбросила? — тётя приподняла бровь, — Решила нас всех опозорить? Вдовца за порог выставила? Старого и убогого? Он, вообще, кто?

— Олигарх. Богатый хозяин постоялых дворов.

— Ну, ты даешь! А если об этом узнают? Такая клякса на моей репутации. Зачем ты это сделала?

— Мальчики точно уснули? Не нужно, чтобы дети услышали.

— Совершенно точно.

— Дмитрий Ярве — их отец и я не хочу его видеть.

— Этот мерзавец достался тебе в мужья? — София опустилась в кресло, — Как же так вышло, что он стал вдовцом Изабеллы?

— Это я их познакомила.

— То есть ты хочешь сказать, что Изабелла была той самой девушкой, с которой он тебе изменил?

— Думаю, да.

— Вот же мерзавец! И ты все равно взяла его мужем? Зачем? Могла бы бросить одного, мы бы все объяснили.

— Я не хочу никому ничего объяснять. Мне нужно было принять все наследство или от всего отказаться. Я не могла бросить наше родовое привидение там, на Земле.

— И теперь ты взяла на себя всю ответственность за этого мерзавца? Ты понимаешь, что он должен жить в твоем доме какое-то время? И нам придется ему сказать, что все твои дети рождены от него?

— Я этого делать не стану. И староста сказал, что жить в одном доме со вторым мужем совершенно не обязательно.

— Придется! Поверь мне. Таковы правила. Вы теперь муж и жена, у вас общие по крови дети. Если бы было только что-то одно. А так, будь он сам демон, тебе бы все равно пришлось привести его в дом. Между вами теперь есть особая связь. Нерушимая. Через твою и его кровь, дорогая. Его все равно потянет в твой дом, вот увидишь. Кровь и брачный союз призовут. Иначе не будет.

— Будет.

— Не будет! Сходи в ратушу, активируй алтарь! Ты сама увидишь на камне запись о тройняшках. Их имена встанут в ряд под именем кровного отца. И никак иначе. Об этом узнают. Что ты скажешь, когда на второго твоего мужа заглянут посмотреть соседки? А они заглянут, даже не сомневайся! Скажешь, что он вышел на прогулку? Чистит картошку? Навещает подвал? Или принимает роды у фамильяра твоей дочери?

— У Лили нет фамильяра.

— Уже есть, — потупилась тетя, — Я купила девочке кошку. Мы хотели тебе потом рассказать.

— Тетя! Хоть бы спросила! Я хотела подарить Лили ворона.

— Вороны стоят втрое дороже, они гадят в доме и воруют монеты. Кошка куда практичнее. Но ты не переживай, зато мальчикам я купила по попугаю. Почти ворон, а питается фруктами. Очень экономно, ты не находишь?