Вот и остаток приворота болтается. Его толстую нитку кто-то обрезал. И сделал это довольно грубо. Скорей всего, ритуальным ножом откромсал, нет бы выдернуть. Впрочем, с этим я и сама справлюсь. Я сместилась из своего тела и начала потихоньку распутывать нить заклинания Изабеллы. Узелок, плетешок, здесь подцепить, тут распутать. Дело долгое, но стоящее того. Нельзя допустить, чтоб хоть что-то осталось от приворота к мертвой колдунье. Как же я ненавижу сестру! От лишних эмоций ниточки приворота в моих руках зашипели. Тьфу! Не выкинуло бы меня с подложки обратно в тело.

Дмитрий Ярве

Ищу логопеда. Нет, не для детей. У них все хорошо, они к своей матери с рождения привыкли, а вот я начал заикаться, похоже, и все время икаю.

Проснулся у ног жены на ковре — черт бы с ним. Где я только не ночевал в этой жизни. Обрадовался, дурак! Почувствовал ее ладошку на своей щеке. Поцеловал даже от избытка чувств на свой страх и риск. Глаза зажмурил, лежу, размышляю — треснет или нет? Выждал немного, глаза открыл. Думаю, а что это пальчики-то у нее такие холодные. Взгляд поднял, и сердце мое сделало "ух!" По ощущениям провалилось сразу в пятки, минуя желудок. Тот, наоборот, подлетел к горлу.

Ведьмочка моя сидит, широко раскрыв глаза, и не дышит. Я аж подскочил, пульс щупать стал одной рукой, второй за телефон попытался схватиться. Держи карман шире, мобильник стащил домовой. Как скорую вызывать? К соседям бежать?

И тут ведьмочка моя заморгала, а потом еще и ругаться начала. Тут-то я и успокоился, правда, заикаться, как оказалось, начал. До больницы скорей всего довезу, если буду гнать двести километров по городу.

— Сиди, где сидел! Мешаешь, все нитки перепутал, дурак. Мне опять расплетать!

— Ыэ?

— Ну, тогда постой. Мне недолго осталось... - и снова не моргает, не дышит, и сердце по ходу не стучит. Я на пол осел.

— Эллииииии!

— Ты можешь замереть? — опять жива и снова злится! Как мне свезло. Теперь нужно действовать быстрее, объяснить, что мы едем в больницу. Потому, что мой телефон у домовика, а он далеко и скорую точно вызвать не сможет.

— У? — все, что я смог сказать.

— Не гримасничай, еще минуту подожди и все.

— Я не хочу вввввдоветььь, — хрюкнул я носом

— А при чем тут это? Я заклинание расплетаю. Не мешай, пожалуйста. Замри.

— Хорошо, — я плюхнулся на стол попой. Ноги просто перестали держать.

— Ты зачем сел на проклятие? Мне, что, заняться нечем? Тьфу! Вечером в костер полезешь. Нет! Не вставай, сиди так. От легкого проклятия на диарею еще никто не умер!

Живот взбурлил, и я пулей вылетел из комнаты. Как хорошо, как мне повезло, что в этой квартире несколько туалетов.

— Стой! Ты куда!? Я еще ничего не доделала!

— У меня внезапно возникла непредвиденная необходимость в уединении.

— Ты можешь говорить по телефону при мне. Я не стану подслушивать из подпространства.

— Прости, не могу.

Щелкнул крючок на двери. Успел. Легкое проклятие, говорит? Как же тогда тяжёлое ощущается? Говорила мне мать, не садись на стол — денег не будет. Насчет денег не знаю, но результат этого действия мне в любом случае не понравился.

— Сиди и не двигайся. Я сейчас сниму это проклятие. Мы в детстве такими баловались.

— Ага. Спасибо, дорогая. Постарайся не помереть окончательно.

За какие грехи мне все это? Как адаптироваться к новой реальности? Как? И где раздобыть зеркало? Мне кажется, я уже поседел на всю голову. Женат-то всего ничего, пару дней. Дальше, что будет? Нет, если так дело пойдет, я точно помру.

— Сигару не желаете? Кубинская!

— Благодарю, я не курю. Что? — я обернулся на голос. Еще один домовой. Или это бесенок? Но что-то темненькое такое стоит в уголке. Ножки пушистые, рожки коротенькие. Нет, бояьтся я не перестал. Устал, скорее. Да и куда бежать, если по ту сторону двери стоит любимая полудохлая ведьма.

— Ну, как хотите. Если что, я ворую их на втором этаже в квартире юрконсула. Чудесный табак. Моль от него так и дохнет.

— Учту. Я передам жене. Может быть, ей понадобится для окуривания ниток от паразитов.

— Не советую рассказывать ведьме о нашей встрече. Сошлют в преисподнюю.

— Меня или вас?

— Обоих, — существо приподняло шляпу, — за сим не прощаюсь. Понадобится что-нибудь этакое, извольте три раза стукнуть по батарее. И молю, никогда на меня больше не плюйте. Что за дурная манера, плевать через левое плечо? Никак не понимаю.

— Благодарю.

— Сборник коротких наклеек-порчи для конкурентов обойдется вам совершенно не дорого. Почти просрочен, со скидкой отдам. Вы человек деловой, успеете использовать.

— Душу мою хочешь?

— Обижаете! Конфет шоколадных с клубничной начинкой килограмм пять, идет?

— Я подумаю.

— Дим, я закончила, можешь выходить.

Бесенок крутанулся на копытце и ловко забрался по батарее на этаж выше, он просто прошел сквозь вентиляционную решеточку. Сказать Элли о бесе или не стоит? Может он мне самому пригодится? Или не стоит связываться? Кто б подсказал.

— Выхожу, дорогая.

В Димину машину я не села, я плюхнулась и растеклась, как желе. Шутка ли, разбираться в чужом колдовстве целую ночь напролет. Я даже не злюсь на сестру больше, слишком устала. Дима хоть на ковре поспал.

Неужели он меня любит? Вот так глубоко, сильно и нежно, как мне показалось сегодня? Испугался того, что я перестала дышать, заметался по дому, готов был нести до машины на своих руках. Чуть в охапку не сгреб, я же видела, что он собирался это сделать. Все это так странно и невероятно приятно. Я так скучала по нему, а теперь могу даже касаться его, пусть ненароком, словно нечаянно, но все же, и это так много спустя столько лет. Большего я пока не могу позволить, не хочу сегодня ни с кем объясняться. Для начала мне нужно хоть чуточку отдохнуть.

Мы долетели до дома минут за пятнадцать, с утра город почти пустой, нет никого. Вон и мой дом уже показался. Муж запарковался напротив двери по другую сторону проезда. Здесь стоит еще чья-то машина. Как будто, Диму зовут? Да, так и есть. Из той машины вылезли люди. Муж вышел наружу, обошёл свою машину по кругу, открыл заднюю дверь с моей стороны. Салон тут же наполнился сыростью и прохладой.

— Вылезай? Мне нужно кое-что с ребятами обсудить.

— Это надолго?

— Буквально пара минут. Просто твой домовой стащил мой мобильный. Охрана немного растеряна и ничего больше. Меня же на днях похищали, если ты помнишь, — соблазнительные губы приоткрылись в улыбке. Он подал мне широкую ладонь, в которую я охотно вложила свою. Все повторяется вновь, теперь, как и тогда, раньше. Только сейчас я ни за что не упущу своего женского счастья.

— Позвольте представить, Элеонора Нортон, моя дорогая жена, — громыхнул басистый голос супруга на весь наш Потайной переулок, — Дорогая, это служба безопасности. Мои верные телохранители.

— Рады знакомству, — немного робко заулыбались парни. Да, этим утром я наверняка выгляжу не лучше встрепанной вороны или жалкого воробья. Волосы бы уложить. Дима хоть бы предупредил об этой встрече. Может, он, конечно, и сам не знал о том, что его будут ждать. Но все равно муж виноват в том, что мне неудобно. Не я же, в самом деле?

— Элли — сестра моей покойной жены, все всё правильно угадали. Так вышло.

Кто-то из охранников прошептал едва слышно: "Нам конец". Видимо, Изабелла и на охрану сумела произвести неоднозначное впечатление. Или, наоборот, весьма однозначное. Я прошла в дом, здесь так тихо. И я сама стараюсь красться на цыпочках. Поставила сумку на столик при входе, сбросила с ног башмаки. Дима вошел за мной следом, громко захлопнул дверь.

— Тише, дети спят.

— Я и забыл, прости.

— Мгм.

— Тебе бы тоже поспать, — он помог мне снять пуховик, перекинул его небрежно через спинку стула.

Дмитрий Ярве привык иметь дома прислугу, не то что мы с детьми. Впрочем, и Джим тоже скучает по слугам, гремлинов хотел нанять. Может, и вправду, стоит подумать об этом? Но я так не люблю, когда по моему дому ходят чужаки. Это только в сериалах хорошо наблюдать за служанками, а на самом деле все совершенно иначе. В замке у Джима я не раз видела, как гремлины своими лапками перестилают постель, разбирают по стопкам нижнее белье, что-то обсуждают, распускают мелкие, но досадные слухи, пробуют кушанья ложкой, а потом ей же мешают суп. И никак этого всего не избежать. Нет, слуг я заводить не рискну, как-нибудь так обойдусь, как привыкла. И мужья тоже пускай привыкают, пока они оба здесь.