— Прости. Я, наверное, просто перенервничал, — Джим встряхнул головой, — Я быстро приведу лекарку, не переживай.

Джим выбежал за дверь. Я медленно поднялась с пола, прислонила в угол метелку и, наконец, посмотрела на свою "добычу". Белый, на губах кровь проступила, благо немного, дыхание с хрипом, сердце, похоже, частит. По состоянию олигарх сейчас очень напоминает адепта боевого факультета после того, как его хвостом впечатал в стену расшалившийся дракон. Легкие точно отбиты. И ребрам, наверное, тоже не очень.

Скорей бы Джим вернулся обратно! А пока Диму придется раздеть. Кроме меня больше некому, а с нагим раненым лекарю всегда проще работать. Я, пошатываясь от усталости, сходила на кухню за большущими ножницами, которыми обычно раскраиваю ткань. Чуть помедлила, постояла перед раненым. Как же я его ненавижу! И все равно ведь не могу бросить без помощи. Возьму в мужья, выставлю за дверь и навсегда забуду о том, что было.

Я осторожно расшнуровала ботинок, чтоб не причинить лишнюю боль. Стащила его, второго на месте не оказалось. Теперь верх. И зачем только он надел на себя дубленку? Ее так просто не расстрижешь, да и жалко. Нет, самой мне с этого медведя дубленку не снять, а магии во мне не осталось. Пока ещё резерв наберется! Скользнула ножницами по рубашке. Ткань легко поддалась, обнажив красивую грудь и четкий пресс. Даже кровоподтеки их не испортили.

Потянула за пряжку ремня. Ни ножа не висит на нем, не меча. Не аристократ! Ни по статусу, ни по наряду, ни по чести. Самый обычный простолюдин. Брюки пришлось разрезать, носки я так просто стянула. Немного помедлила и разрезала даже белье. Лекарка все равно попросила бы это сделать.

Все тело парня покрыто синяками и ссадинами, он сильно хрипит. Легкие придется латать магией точно. Может, и ребра сращивать. Интересно, во что это мне обойдётся? Уж, всяко, не в два золотых. Ладно, пусть это будет моей платой ему за рождение детей. Все же мне тоже есть за что быть Димке чуть благодарной. Он подарил три жизни моим малышам, я надеюсь вернуть ему обратно его собственную жизнь.

Красивый он, Димка, и очень большой. Тонкие черные волоски сбегают по животу. Его грудь кажется мне такой уютной и такой ненавистной! Я кромсанула ножницами по меху дубленки. Все равно она изодрана и по-другому ее будет не снять. Жизнь парня точно дороже дублёнки. Ножницы режут мех играючи, очень легко. Один рукав, затем второй, плечи. Кое-как вытащила остатки меха из-под огромного мужского тела, стянула остатки рубашки. Димка остался совсем без одежды. Черные волосы слиплись от пота, покрылись грязью. И даже это нисколько не портит его лица. Точно такого же лица, как и у моих сыновей. Вырастут, станут такими же... но только внешне. Димка тяжело задышал, я накинула на него тонкое покрывало. Придет лекарка — сниму. В холле за дверью раздались громкие шаги. Привел! В дверь влетела лекарка, с ней я почти не общаюсь. Только здороваюсь, она и живет далеко.

— Что у вас? Ваш муж сказал, что парень попал в передрягу, верно? Где его супруга? Она мне поможет?

— Этот мужчина достался мне от сестры в наследство, — я отчего-то смутилась, — Он с Земли.

— Вот как, — женщина плюхнула свой саквояж на столик и окинула внимательным взглядом Диму, — Не маг, не полуэльф, простой человек. Что же вы с ним так? Нужно было как-то помягче. Хотя бы попытаться объясниться. Если все ведьмы станут так бить мужей, никого из них в живых не останется. Или ваш совсем не покорный?

— Так сложилось. На моего жениха напали. Я его...

— Все так говорят. Идите, мне поможет ваш первый супруг. Все одно — семья-то одна. Раз этот живой, старосте сообщать не стану. Будем считать, сам напросился. Для первого раза. В следующий раз имейте в виду, поступлю по закону! Если он опять окажется в таком же состоянии. Чем вы его, кстати, били?

— Я его не била.

— Идите и пригласите сюда мужа.

Мне стало противно. Почему все думают на меня? Я вышла за дверь, почти ткнулась носом в грудь друга. Тихонько всхлипнула.

— Умер? — тревожно спросил он и обнял за плечи.

— Ммм, — я отрицательно потрясла головой, — Лекарка говорит, выживет.

— Вот и хорошо.

— Тебя просят помочь.

— Я все сделаю, — Джим бережно провел рукой по моей спине, — Отдохни. Ужин ждет тебя в шкафу стазиса. С лекаркой я закончу и подойду к тебе.

— Возьми деньги, — я сунула руку в карман платья

— Я сам расплачусь.

— Мммм.

— Не переживай, Элли. Для того и существуют мужья, чтобы улаживать все неприятные дела своих жён.

О Диме можно не волноваться, уф! Раз уж лекарка посоветовала его больше не бить, значит, она точно уверена, что этот гад выживет. Кто бы сомневался! С таким человеком, как Дмитрий Ярве ничего случиться не может. Плохие люди, как правило, долго живут. По ка их кто-нибудь не придушит из чувства справедливости или мести. Жаль, я его не могу придушить. Очень жаль. Все же у нас общие дети, о которых он, к счастью не знает.

В доме чисто так, как не было никогда. Похоже, что Джим целый день провел за уборкой. На полках блестит начищенная до блеска серебряная посуда, каменный пол выскоблен дочиста и натерт полиролью. Я его только мою с шампунем, натирать времени нет. Шторы выстираны и отглажены. В каждой вазе цветы. Стол застелен новой зеленой скатертью с вышивкой по краям. Поверх нее красуются медные канделябры с зажженными перевитыми свечами.

Все подушки на диване расставлены по размеру, а чехлы на них, похоже, тоже выглажены и даже бахрома на покрывале красиво висит. Чудеса! Герцог распутал все, что заплетает на ней домовик. От сажи оттерто нутро камина. Это-то зачем сделал друг? Поленья сложим, сразу же опять появится копоть. Стекла сверкают и совершенно прозрачны, нет ни пятнышка, ни брызг. Даже те, которые выходят в Питер, и те невероятно чисты.

Герцог сделал все то, на что у меня обычно не хватает сил. Может быть, Джим сделал это при помощи магии? Если так, мне будет хотя бы не так стыдно перед ним.

Нет, я, конечно, слежу за порядком и никогда не позволяю появляться в моем доме слоям пыли, вещи тоже всегда расставляю по местам, да и дети стараются за собой прибирать. Иначе нельзя. Все, что не на месте лежит, уволочет к себе домовик и, может быть, заиграет. Его настоящая страсть — наши с дочкой заколки. Оставишь на полочке перед зеркалом или на столе — можно больше не искать, только выдумывать, на что с домовиков поменяться. Паутину, я как и любая хорошая ведьма берегу. Чистенькая, новенькая, только сплетённая пауком она, все завесит у меня над окнами, чтобы мухи не залетали в дом. Паучки породистые — золотистые в мелкую крапинку, я на ярмарке их покупала. Жаль, показываются на глаза не так часто. Но дети их все равно очень любят.

Я подошла к шкафу стазиса, ахнула и засмотрелась на его содержимое через стекло. Запечённое мясо, салаты, почти прозрачные ломтики вяленой колбасы, ветчина, сыр всех мастей и оттенков... Маринованные каперсы! Надо же, он не забыл, что я их люблю. Где только достал, непонятно. И в довершение — крохотная корзиночка лесной земляники. Из какого мира ее только достал Джим? Здесь этих ягод почти не найти, разе что в лесу и то в январе. А сейчас уже давно стоит жаркий апрель.

Я потянулась к ручке шкафа, но не смогла его открыть. Столько усилий приложил друг для этого ужина. Я никак не могу сесть одна за стол, без него. Хоть голодна, хоть и устала, да и резерв силы нужно восстановить. Сытная еда позволила бы это сделать куда быстрей, но я просто подожду еще чуточку Джима, а пока накрою на стол. Я потянулась к буфету за привычной детской посудой, нарисованные мышки и коты пробежались по ободкам тарелок. Нет, сегодня я достану другой сервиз. Тот, что с золотым кантиком и цветами. Он, как нельзя лучше, подойдет к нашему ужину.

Странно быть в таком большом доме одной, без малышей. Я нисколько не сомневаюсь в том, что тетя София справится с тройняшками, она очень их любит. И все же, немного скучаю без привычной суеты, трех очаровательных носиков, которые все время лезут под руки. Скучаю без моей крошки-дочери и сыновей.