— Детям предстоит поступать в школу волшебства, они будут изучать некромантию и должны с детства уметь общаться с тем миром. Скажи спасибо, что я не предложила взять в дом зомбака.

— Спасибо! — искренне ответил я.

— А что, это хорошая идея. Зомби почти не воняют, и толку от них бывает довольно много.

— Не перебарщивай, малы еще. Годика через два — три.

Агнешка ткнула пальцем в полоску лепнины за зеркалом.

— Здесь. Осторожно надави ладонью и сдвинь вправо.

— Охранка стоит?

— Только полынь повешена, но так это от духов. Изабелла была очень самоуверенной девочкой. Это-то ее и сгубило.

Я не рискнул задать прямого вопроса, хоть любопытно мне стало. Лучше пусть юрист наведет справки о том, от чего умерла моя первая жена.

Элли положила ладонь поверх лепных ландышей, панель отъехала в сторону. Под ней открылись деревянные полки, а на них стопки блокнотов. Вверху стоят два фолианта в кожаных заскорузлых переплетах.

— Это надолго, — вздохнула жена.

— Смотря что ты ищешь, внучка.

— Темные заклинания.

— И тебе они понадобились?

— И мне. Хочу взглянуть.

— Не изводи ими герцога, он тебе пригодится.

— Не изведу. Покажешь, где их искать?

— Бери любой блокнот — не ошибешься. Тьма так и хлещет из этих записей.

— Дима, сходи на кухню, сделай нам по чашечке кофе, — впервые Элли мне улыбнулась и посмотрела открыто в лицо. Совсем как тогда, раньше, когда еще ничего не случилось, и я еще не ошибся.

— Сейчас, — я лишь кивнул, вместо того, чтобы обнять ее по-настоящему. И уже повернулся было в сторону кухни. Несколько ламп внезапно перегорели, коридор погрузился во тьму, кишащую призраками.

— Ты точно хочешь кофе?

— Можно чаю. Впрочем, нет, чай не бери. Изабелла могла добавить в заварку что-нибудь из своих трав. Выпьем здесь, а окажемся под мостом в компании кикимор. Кофе надежней, в него сложно что-либо подмешать.

— Хорошо. Мы здесь надолго?

— До утра. Я точно, а ты можешь лечь спать. Я тебя не держу. Хочешь, езжай к себе, — соблазнительное предложение.

Уеду, высплюсь как человек, призраков рядом не будет. Одно дело, Агнешка, к ней я привык. Другое — те призраки, от которых я могу лишь догадываться. Надеюсь, в доме хотя бы умертвий нет. А то выскочит такое чудо из шкафа и прощай Дима. Не поседею раньше времени, так помру. К волшебству нужно привыкать постепенно, нельзя вот так сразу. Может, и вправду, ехать? Нет конечно же. Стоит представить выражение герцогского лица, когда он узнает о том, что мы с Элли провели наедине целую ночь, чтоб остаться. Может, сбежит из-за ревности? Было бы хорошо.

— Я, пожалуй, останусь.

Дима вышел на кухню, звенит чашками, то и дело выглядывает сюда к нам. Он напрочь забыл и то, какой кофе я предпочитаю, и то, сколько ложечек сахара обычно кладу. Неудивительно, столько лет мы не вместе. Это я помню его любимый сорт чая, и то, что напиток должен быть почти холодным, изредка Дима любил добавить в него несколько кубиков льда. Полупрозрачного, с листьями мяты и щепоткой толченой корицы. Вот и стоило мне для него заморачиваться? Все это морозить, раскладывать по полочкам. Изабелла наверняка этим не занималась.

— Что ты ищешь? — тихо шепнула Агнешка. Как неудобно теперь стало, когда Дима способен ее не только видеть, но и слышать.

— Я хочу знать, не делали ли Изабелла оморочки, — тихо-тихо прошептала я название запретного заклинания.

— Оморочка — славная вещь! Помогает достичь того, чего ты хочешь добиться. И не оставляет после себя следов. Я сама научила Изабеллу как правильно ее наводить, чтоб никто никогда не догадался о методе достижения цели.

— И она наложила это заклятие на Диму?

— Чего не знаю, того не знаю. Та моя пра-правнучка никогда мне не докладывала о своем колдовстве. Может, и наложила, а может, нет.

— Приворот?

— Обижаешь, — сморщился призрак словно от кислого яблока, — Такому заклятию я ее не учила. Оморочка лишает ума на пару дней, приворот высасывает саму суть жизни, лишает всех чувств. От человека остается одна оболочка. Он такой никому не нужен. Ни тому, кто приворот делал, ни себе самому. Некоторые жертвы сопротивляются этому заклинанию дольше, некоторые меньше. Но итог всегда один — забвение и смерть.

— То есть на Диму Изабелла его не могла наложить?

— Не могу ответить. Но помни, я ее этому не учила! — призрак внезапно растаял, и я с тоской взглянула на стопки записок и бумаг сводной сестры.

В том, что она наложила на Диму оморочку, я почти не сомневаюсь. Сестра любила воровать у меня самое ценное: заколочки, банты, кукол, мечты. Выходит, и любимого тоже. Себя я не могу простить за то, что так легко отдала ей Димку. Отняла отца у своих малышей. Но я тогда и подумать не могла, что сестра на такое способна. Да и заклятие слишком уж редкое, запрещенное. Какая же я была тогда дура, что не стала ни в чем разбираться.

И все же, ведь они жили вместе так долго, сестра и Дима. Уж всяко это было не просто так. И этого я ему простить никак не могу. На привороженного Димка ничуть не похож. Он весел, взгляд осмысленный, ясный, эмоции так и хлещут у него через край. Ну не могу же я ошибиться! Может, приворот был сделан, да потом его кто-нибудь снял? Но кто? Дима в существование ведьм никогда особо не верил.

— Печенье или конфеты? — показался он в дверном проеме довольно внезапно и повертел серебряным подносом в руках.

— Ты не помнишь? Я почти совсем не люблю сладкое.

— Да, точно, прости.

Мимо него проплыл призрак дорожной дамы с высокой прической на голове. Как будто парень ее даже заметил.

— Доброго вечера, молодой человек!

— Ыаааа! — странно проорал парень и подлетел. Он в одну сторону, поднос в противоположную.

— Хам! — склонилась к нему неизвестная дама и шагнула сквозь стену.

— Дим, ты как?

— Почти цел. Где она?

— Скорей всего, в цветочном магазине. Он же у нас за стеной?

— Кажется. Посмотри, тут больше никого нет?

— В квартире призраков не меньше, чем воробьев в вестибюле метро.

Олигарх позеленел немного и резко выдохнул.

— Ну и ничего. Те же люди, ведь верно? Даже хорошо оказаться в такой компании. Разные века, разные впечатления от жизни. Можно многое обсудить. Сделай мне амулет, пожалуйста. Я заплачу сколько скажешь, если нужно.

— Ничего не нужно, все травы растут у любого забора в Лорелин. Соль есть у меня на кухне. И мы как будто семья.

— Хорошо. Соль точно поможет?

— В большей степени — да.

— И что с ней нужно сделать?

— Просто держать при себе.

— Я пойду на кухню, поищу пачку, должна же она быть в этом доме! Чертова Изабелла!

Муж исчез в кухне. После его слов меня осенило, а ведь Дима совсем не скучает по Изабелле. Скольких вдовцов я видела, они всегда безмерно тосковали по жёнам. Некоторые чуть не гибли от великой утраты. Родственницы забирали их в свои дома чуть не силком. Дима совсем не скучает, не тоскует, даже, напротив, он как будто бы рад. И, кстати, я так до сих пор не знаю, отчего погибла сестрица. Изабелла умела кого угодно довести до острой жажды убийства.

Я вышла следом за мужем на кухню, подошла к нему со спины, тихонько тронула за плечо. Он дернулся, выплеснул кофе на поверхность стола, отпрянул и развернулся резко, чуть вазу сухоцветов не снес со стола. Я едва её успела поймать и то, только при помощи магии.

— А, это ты? Прости пожалуйста. Я сейчас все уберу.

— Скажи честно, как есть, почему ты совсем не тоскуешь?

— А должен? — Но ведь Изабелла погибла. Вы же жили вместе, делили постель столько лет, — в мой голос вторгся лед. Я и сама испугалась этого своего тона. Так, должно быть, разговаривает со своей будущей жертвой палач.

Димка сделал шаг ко мне, положил тяжелые ладони на мои плечи и пристально взглянул в глаза.

— Все эти годы я жил с ней, с твоей сестрой и считал себя почти сумасшедшим. Ты исчезла так, что и следов не осталось. Изабелла утверждала, будто тебя никогда не было и встречался я, якобы, только с ней одной. Охрана, соседи, девушки из нашей кофейни, помнишь ту, на углу Моховой? Все они помнили рыжую девушку рядом со мной. Невысокую, стройную. Никто не сомневался, что ты, то есть она и есть Изабелла.