— Да, я специально покупала им троим молоко в коробочках вместо обычного нашего, укупоренного в кувшины. Потом мы вырезали из этих коробок кормушки.

— Вандализм! С детства нужно приучать детей к порядку. Ты что, не могла зачаровать детям щепочки? Дала тогда бы им ниточку магии, научила бы с нею работать и у лесных птиц появились бы настоящие уютные домики. А не вот эти вот пристанища пернатых бездомных с картинкой кривоватой коровы. Каково птичкам есть под такой нелепой вывеской? Страсти какие! Приснится — помрешь с испуга!

Мальчишки прыснули со смеху.

— Я не поняла, а при чем тут гнездо? Ты же хотела устроить детей на кровати?

— Мало ли, что я хотела? Детки тренировались. Принесли в дом щепочки. Просто немного переборщили. Моя столовая теперь выглядит так, как будто бы в ней ночевал залетный дракон. Может, гостиничку открыть? Как думаешь? Говорят, это прибыльный бизнес. — Спалят весь дом с первого чиха.

— И то верно. В следующий раз устроим бунгало во дворе. Небольшое. Исключительно для синичек. Столовую откроем в саду. У меня как раз жучки завелись на абрикосе. Выклюют в качестве платы.

— Лили точно спит? — поинтересовалась я на всякий случай. Доченька обычно первая залезает в постель и спит до утра. Ей не нужны ни сказки на ночь, ни песни. Только укроешь одеялком, и крошечный носик уже сладко сопит. С мальчиками всегда уговоры длятся дольше, им жаль оставлять день позади, будто бы они его закрывают, как книгу на самом интересном моменте. И никак не могут собраться с духом, чтобы это сделать.

— Малышка сразу заснула. Как твой новый муж?

— Я им очень довольна, — можно подумать, у меня было много мужей. Тетя так странно спросила. Не могла е она узнать о Диме? Нет, пока точно не могла. Да и о завещании Изабеллы она наверняка не в курсе. Только дети могли проболтаться. Но вряд ли у них нашлось время на это. Гнездо вили! Какие тут разговоры.

— Молодец. Я не стану больше тебя отвлекать. Помогу мальчишкам уснуть и покину сей дом. Иди, дорогая. Я тебя поздравляю, ты приняла очень удачное приглашение. Я всегда хотела стать тетушкой герцогини.

— Спасибо. Я тихонько притворила дверь в детскую и подошла к лестнице. Внизу мне послышались шаги. И это точно не лёгкие шаги Джима. Только бы я ошиблась. Бегом я рванула по лестнице вниз.

Дмитрий Ярве

Карета, нега спящего южного городка, газовые светильники вдоль дороги. Это точно не туристический центр — вывесок нет. Мерный цокот копыт изящной лошадки. Светящиеся мотыльки то и дело вспархивают на клумбах. Небо, полное звезд, чужих, незнакомых. Я таких никогда и нигде не видал.

Все это туманит разум, не даёт шестерёнкам в мозгу вертеться с достаточной скоростью. Я судорожно прикидывал и так, и эдак. Черт с ними, со звездами, я не астроном, могу позволить себе перепутать созвездие Ориона с какими-то другим. Мало ли, ошибся, с кем не случается. Но все остальное? Проводов, электричества, магазинчиков — ничего этого нет. Фонарные столбы всамделишные, настоящие, в редких окнах домов горит свет. Это не декорация, не туристический европейский городок, где изо всех сил стараются сохранить антураж Средневековья. Тогда что?

Селение амишей? Америка? Есть там такой народ, зависший накрепко в восемнадцатом веке. Нет, не похоже, климат немного не тот. Африка? Одна из богом забытых бывших колоний? Чего мне опасаться, чего ждать от этого похищения? Не понимаю. В карете точно находится женщина. Меня силой везут на собственную свадьбу. Зачем? В принципе, все довольно логично. Молодая жена легко может стать богатой вдовой, достаточно мне где-нибудь приложится башкой о камни. И вдове объяснять ничего никому не придётся. Влюбился с первого взгляда, уехал в экзотическую страну, женился, неожиданно помер. С кем не бывает?

Нет, это точно не рук Азовского дело, и в эту схему вплелся кто-то еще. Мою невесту охранник называет супругой. Может статься, они действуют только вдвоем? Я потер щеку, хорошо меня приложили. И, главное, совершенно не понятно чем именно.

Карета качнулась на кочке дороги. Парень ловко удержал меня от падения. Какой заботливый, а? Еще и лекцию прочитал о том, как на козлах нужно держаться. Можно подумать, я гарантировано переживу эту ночь. Женюсь, и сразу прирежут под ближайшим кустом. И сделать, главное, ничего не могу.

Церковь возникла из ниоткуда, будто соткалась из сумрака ночи. Подавляющий величием мрачный готический храм, католический, судя по фрескам над входом. Жаль, я не католик, а то зашел бы помолиться о будущем, как-то тянет, когда тебя силой ставят на пороге небытия. И мне совсем не нравится ощущать себя ягнёнком перед закланием.

— Ты войдешь вместе со мной и невестой в ратушу. Веди себя достойно, нельзя вызвать гнев богов.

— Допустим.

— В центре зала будет стоять алтарь. Все, что о тебя требуется — вписать свое имя строчкой ниже моего.

— Погоди, а ты тут при чем?

— Я — первый муж ведьмы, — хмыкнул парень.

Я озадачился. То есть единственная цель всего этого цирка — дать возможность развестись вот этому парню и все? Не думаю. Впрочем, как знать. На сегодня моя способность удивляться иссякла.

Мы оба одновременно спрыгнули на землю. Парень открыл дверцу кареты, помог женщине выбраться наружу. Внутренне я замер. Удивительно тонкий стан с приятными округлостями в нужных местах. Черное платье, под стать старой ратуше, густая фата, прикрывающая лицо. Кто она? Охотница за деньгами? Нет. Слишком уж гордо держится. Очень хочется подойти, расспросить, узнать. Но все, на что я решаюсь — скромно сказать — "Красиво". И я сам даже не понимаю, кому именно отсыпал комплимент. Ей, этой волнующей женщине или мрачному месту, в котором я оказался? Охранник, или кем является парень, ушёл. Казалось бы, самое время бежать. Но я, почему-то не могу сдвинуться с места. Все кажется пустым и незначимым, словно в жизни существует только эта ратуша и эта женщина. Кто она, черт побери?

— Если лицо соответствует фигурке, я совсем не против со вкусом провести брачную ночь, — двинулся я на нее. Испугается? Поддастся? Охотница за богатством должна уступить. Но девушка только выставила вперед тонкую беззащитную руку, и ее голосу я почти оказался вынужден подчиниться.

— Этого никогда не будет!

Двери ратуши распахнулись, послышалась томительная мелодия, сулящая не то горе, а может, и счастье.

— Супруга, мы можем идти, — парень сбежал вниз, — Ты берешь ее под левую руку точно так же, как это сделал я.

— Хорошо, — я воспользовался моментом, чтобы коснутся своей невесты. Еще чуть и я сдерну к чертям эту кружевную тряпку с ее лица.

Мы поднимаемся по ступеням, я несу какую-то чушь, будто подкрадываюсь к невесте. Тонкая рука в моих пальцах почти невесома. Все мое существо томится в неясном предвкушении. Страх отступил. Я все еще агнец, ведомый к алтарю для заклания, но мне почему-то не страшно. Наоборот, я хочу заполучить эту женщину, будто она мой главный трофей в этой жизни, настоящий и стоящий величайших побед. Странно, ведь я даже лица ее не увидел. Еще одна попытка.

— Прошу извинить за грубость, раз уж мы почти женаты, ты не хочешь показать лицо, красотка? — я касаюсь края фаты, невеста вздрагивает всем телом.

— Не хочу!

— Иди вперед молча, — отдает приказ парень, и мы втроем встаем перед алтарем.

Не официальный брак, всего-то церковный. Ведьмочка, даже если станет вдовой, никогда и ничего не получит из моих богатств. Тогда зачем вообще это нужно? Белый камень. Невеста кладет на него руку в узкой перчатке. Перо птицы вместо шариковой ручки. На поверхности проявляется надпись. Как это происходит, почему? Я вчитываюсь в текст и замираю. Нортон! Фамилия Изабеллы. Что за чертовщина творится? Я, кажется, уже готов поверить во все, что угодно. Еще и герцогиня, причем здесь я? Парень силится мною командовать. Я ничего не могу понять. Если этим двоим так нужен развод, то как я здесь очутился? Нельзя ли было поступить проще? Стесать надпись и все.