И все же, тарелки-то они куда дели? Кидались ими в девушек во время стриптиза? Тогда почему я этого не услышала? Джим точно навел на меня морочный сон. Убью! Когда перестану хихикать. Я потянулась к буфету за банкой варенья. Нервы нужно успокоить хоть чем-то, пусть даже и сладким. Так, а варенье-то куда делось? Я же помню, было еще две или три банки клубничного. Слопали все? Нет, ну это уже совершенно не честно. Когда они все успели? Вот когда? И дом разгромить, и варенье мое стрескать, и убрать за собой? Их бы силы да на мою пользу!

Я прошлась из угла в угол комнаты, пооткрывала все шкафчики. Сладостей в доме не осталось. Ни кексика, ни конфетки, ни банки с вареньем. Шкаф стазиса с укоризной сверкает пустыми полками, ни крошки не завалялось. Дети точно не могли столько съесть. Их бы обсыпало, да и вообще. По литру варения на каждую моську — это слишком. Что ж, и на кухне мне больше нечего делать, а жаль. В магазин, что ли, сходить, пока домой никто не вернулся. Ни дети, ни мужья. Знать бы еще, куда подевались парни. Может, они испугались последствий своих развлечений и ударились в бега? Вполне разумно. Вот только у обоих нет разрешения путешествовать по мирам. А в Лорелин, или на Земле их не сложно будет найти. Найти, убить и прикопать. Меня даже никто не осудит. Убить мужа за измену не считается у нас особенным происшествием. Тем более, за такую затейливую измену.

И все же, я никак не могу осмыслить то, что случилось. Может быть, я ошиблась? Но кого из женщин мужчина может пригласить в дом? И тем более, кто согласится заглянуть в дом ведьмы, когда хозяйка отсутствует или спит? Только служанки и девушки очень легкого поведения. Первый вариант отпадает, выходит, второй? С кем бы посоветоваться, да только очень это стыдно. Домовой вылез из своего угла, пошел вразвалочку к игрушечному замку. Немного не дойдя до него, остановился на станции, подождал секундочку паровоза, махнул волосатой ладонью.

— Глупости это все, лучше б верховую мышь завели! Замок поставили, дорогу к нему проложили, а паровоз не идет!

— Скорее верховую крысу! Мышь тебя не выдержит.

,- Сам заведу! Толще стал, значит еще краше.

— К добру или к худу ты со мной разговариваешь?

— Известно, к добрууууу! — взвыл домовик, потирая меховые ладошки, поправил сверточек на плече. Уж не мой ли браслетик из него показался?

— В трубу камина еще так повой! Парни оценят, если не помрут раньше. Кстати, а где Агнешка?

— Впереди у всех долгая жизнь. Но в моем доме останутся не все, ой, не все.

— Кто останется?

— Ты и сама знаешь.

— Только я и дети?

— Как знать? — старик почесал бороду.

Всем известно, что эти духи лгать не умеют, а предсказания делают всегда самые точные. Неужели Димка заберёт и детей? Но как он сможет это сделать? Здесь, в Лорелин, закон на моей стороне. Дети всегда останутся с матерью. А там, на Земле? Уверена, магия прописала отца не только на алтаре, но и во всех документах. Выходит, Димка получил равные моим права на тройняшек. От Джима им досталась скорей всего только фамилия. Кровный отец имеет чуточку больше прав на детей, чем остальные мужья. Черт! Как же я раньше об этом не подумала? На Земле на стороне Дмитрия Ярве будет закон, он может просто украсть малышей у меня. И что тогда? Что я тогда стану делать? Нет, способ забрать детей обратно я безусловно найду. Вот только, что я малышам-то скажу? Диму они теперь тоже считают отцом. И в Лорелин нельзя запереть деток. Я специально растила их в обоих мирах, чтоб если что мальчики могли решить, где им жить дальше. В нашем мире матриархата или на Земле. Как все стало сложно.

Я налила воды из-под крана и сделала большой глоток, чтобы успокоиться. И очень вовремя. За окнами мелькнули силуэты мужей. С Димой мне не стоит ссориться, с ним нужно дружить, чтоб он не думал даже отобрать деток. Или отравить его, чтобы но уж наверняка не портил детям судьбу.

— Мы пришли! Элька, ты проснулась?

— Любимая, я купил эклеров как ты любила. Только они подозрительного цвета. Зеленые с синевой.

— Извини, мы не переоделись, — первым мне показался Джим. Таким я его еще не видела. Весь, с ног до головы в белой пудре, по щеке размазана краска, в волосах пыль, мусор и паутина.

— Элли, потолок обвалился сам, — возник в дверном проеме Дима, — И еще, меня покусал цербер. Как думаешь, к лекарю стоит обращаться по такой мелочи?

Дмитрий Ярве

Никогда в жизни я не работал руками вот так, по-настоящему. Взаправду что-то творить, чтоб результат трудов был виден сразу, и мышцы теперь ноют так сладко, совсем не как после зала. Чистый кайф! Я доволен. Видела б меня сейчас мама, наверняка пришла бы в ужас. Ее выпестованная деточка вместо того, чтоб ворошить бумаги и утыкаться взглядом в циферки и закорючки орудует веником и киркой — не побоюсь этих слов. А ведь они в моей чудно́й семье считались чуть ли не бранными, сколько я себя помню. Еще бы! Все чуть не с рождения корпят над бизнесом, один я презрел благородную пыль кабинета и взялся за дело.

Джим и тот не ожидал таких результатов

— Сбей шпаклевку.

Да легко. Тут подковырнул, там ударил слегонца киркой. Потолок и рухнул. Прошлогодним снегом клянусь, сам рухнул. Прямо на головы нам обоим. Герцог сначала даже чуток испугался. Просто за завесой из пыли меня было довольно слабо видно.

— Только не говори, что ты сдох! Я тебя придушу за такое своеволие!

— Да жив я, — выплюнул я вместе с кусками штукатурки.

— Все рано убью! На кой русалочий хвост ты это сделал?!

— Я? Я делал только то, что ты говорил.

— Идиот! Мы как это починим? Ты представляешь, хотя бы примерно, какой ущерб нанесен лавке нашей жены? Потолок — всё! — герцог довольно забавно взмахнул руками. Вышло так, будто у него на плечах коромысло.

— Я бы не решал этот вопрос столь радикально. Как минимум, половина потолка все еще на месте. И карниз висит. Упало по твоей милости не более тридцати процентов лепнины и самого полотнища.

— По моей милости? Кто запустил в лепнину ломом?

— Это кирка. Я точно знаю, я ее видел в учебнике истории Средних веков. Запомнил на всю жизнь. Меня еще мама потом ею пугала.

— Каким это образом?

— Говорила, что если не буду учиться, то всю жизнь стану махать киркой в шахте. Мне казалось, это — так классно! И ты знаешь, Джим, я не ошибся. Мне понравилось. Давай и вторую половину потолка обрушим, чтоб аккуратней смотрелось. Перекрытие-то еще цело. Его и подкрасим. Или ты иллюзию наведешь. Нельзя оставлять лавку в таком состоянии, мало ли Элли зайдёт, и все это рухнет ей на голову?

— Баран облезлый! Паршивый овец! Из-за тебя! — кажется еще секунда и Джим начнет драть свои роскошные кудри на голове.

— Нет, ошибаешься, герцог! Обвал случился не из-за меня, а из-за тебя самого. Лично я предлагал нанять рабочих. Каждый должен делать то, чему обучен, только тогда результат работы окажется предсказуемым. Ты ж меня чуть не угробил, Джим. Я уверен, это ты сделал специально.

— Что? — Джим аж позеленел. Под слоем штукатурки это смотрится, я бы сказал, довольно оригинально. Белые бровки, зеленая шкурка. Может, он мутант? Точно, он же полуэльфиец.

— Ты меня чуть не угробил. Предлагаю нанять рабочих и все исправить. Потолок ни на что не годился, он мог обрушится в любой момент сам. Прямо на клиентов. Мало ли...

— Мало ли, что? Мало ли, кто из достопочтенных жителей города решит киркой в лепнину кидаться?

— Всякое может случиться. Это я тебе как владелец отелей говорю. На той неделе у нас отдыхала милая пара. Заметь, уже в возрасте. Даже я не мог представить, что они сотворят такое, что мне придется менять почти всю сантехнику в номере. Причем за свой счёт.

— И что они сотворили?

— Раковина, ванная, все вазы, вообще все емкости в номере были заполнены под самый верх груздями. У нас же там заповедник, людей почти не бывает, да и сейчас не сезон. Лес вокруг пустой стоит. Вот эти двое уважаемых граждан натаскали из лесу грибов и засолили их везде, где только смогли. Ладно, допустим, это их дело. Но запах, специи, хвоя наконец. Они же эти грибы перед тем как солить еще мыли. Трубам пришел конец. От самой ванной пахнет как от дубовой кадушки, даже у меня слюнки потекли. И от этого аромата ничем не избавиться! Так что, если кто пульнет ломом или киркой по потолку, я даже не удивлюсь. Чем у меня из окон гостиниц только на кидались. А уж, что творят в номерах!