— Женщина? То есть этот урод моральный ничего не решал за Элли?

— Женщина. А командовать женщиной — плохая идея, тем более, нельзя ей угрожать. Она скорее погибнет, чем подчинится. Но любая ведьма становится мягкой и податливой, на все согласной, если быть с нею ласковым. Жаль, мне понадобилось много лет, чтобы осознать сей удивительный факт. Едем.

Стена дома трясется, за окном орудует техника, того и гляди, обрушится крыша. Несколько штук черепицы уже упало на тротуар переулка и раскололось. Следом за мной бежит, спотыкаясь о подол своего платья, тетя.

— Ты за бесово электричество заплатить забыла? Нас сносят за долги, я так и знала!

— Джим! Буди детей, уводи их отсюда! — муж бегом бросился в сторону спален мальчишек. Хоть бы он успел до того, как рухнет мой дом.

Я выскочила наружу, ковш бульдозера опустился на землю, готовый напасть на филенчатое окно столовой.

— Стойте! Что тут происходит? — статный мужчина идёт мне навстречу уверенным шагом. Седые волосы, распахнутая дублёнка, военная выправка, бумажный пакет в руках.

За моей спиной взвыла тетя София на высокой, особенной ноте. Я обернулась на ее крик. София спрятала лицо в обеих ладошках и прошептала.

— Вася?

— Узнала? — мужчина побежал к нам, громко хлопнула дверь, — Я ваш забор по камешку разберу! Открывай! Сонька! Я кому говорю! — впервые воочию вижу человека, который бы рискнул таким образом обратиться к одной из ведьм черного ковена. Я, аж, вздрогнула.

— Не открою! — взвизгнула тетя из-за двери.

— Девушка, отойдите, не мешайте, — приказал он мне и быстро нащупал невидимую для него дверную ручку, — Софи! Открой дверь сама! Или ты выйдешь, или я тебя вытащу из этой раковины как лакомую устрицу! И съем! Всю целиком съем! Слышишь? У меня много таких открывашек для вашего Лорелин, как этот бульдозер, в запасе! — За дверью послышался громкий топот каблучков, мужчина резко дёрнул ручку на себя и вбежал в мой дом, — Где ты есть, прекрасная вредная ведьма? Бросила мужа на произвол судьбы и в кусты? Стыдно?

— Уходи, Вася! Это был твой выбор! — донеслось из глубины дома.

— Я ошибся, ты же знаешь, с мужчинами это бывает! — загрохотали в доме мужские ботинки, — Иди сюда! Я кому сказал? Вот же противная ведьма. Сколько у тебя теперь мужей?

— Ни одного.

— Ответ неверный! Один точно есть. Это я!

Я обернулась к бульдозеру. Ну, тетя! И эта женщина меня учила, как правильно жить! Дорого она мне заплатит да разбитую черепицу. Я теперь имею полное право подшучивать над ней, как минимум, несколько лет. Из-за желтого бока разрушительной машины, крадучись, выступил Дима.

— Элли. Жива. Вот, значит, как? — посмотрел он мне в лицо и обернулся к водителю бульдозера, — Вы можете ехать. Дальше мы сами.

— Дима, езжай отсюда. Нам не о чем говорить. В два шага он оказался рядом со мной и навис, почти прижал к стене, увитой виноградной лозой. Крупная капля дождя скатилась с грозди мне за шиворот.

— Ну уж нет. Почему ты скрыла от меня дочь? Почему сбежала?

— А я должна была терпеть?

— Терпеть что?! Какие выходки, Элоиза Нортон?

— Уходи.

— Ну уж нет. Мы теперь женаты, у нас есть общий ребенок. Моя дочь, Элли. Я отсюда никуда не уйду.

— Уходи.

Со стороны дома выглянул Джим.

— Супруга, тебе нужна моя помощь?

— Побудь с детьми, — обернулась я к герцогу.

— С детьми? Сколько же их у тебя?

Джим подошел и встал между мною и Димой. Колдун против олигарха, не убьет — уже хорошо. Убьет — навсегда испортит мою репутацию. Ссоры, драки, убийства между мужьями недопустимы. Таков закон Лорелин. Во всем, что может случиться, виновата всегда ведьма. Конфликтов в доме быть не должно.

— Идемте пить кофе, — я ухватила за руку герцога. Под моими пальцами оказались напряженные каменные мышцы. Глаза Димы наливаются яростью.

— Сколько у тебя детей, Элли? — отступил в сторону двери Дима. Уф. Повезло, что он подчинился.

— Трое. — Это хорошо. Дочка моя, а остальные рождены от герцога? — недобро сверкнул олигарх глазами, — Ничего, воспитаю как своих.

— Все трое рождены от тебя. И это действительно ничего не значит.

— Трое? — вытаращил он глаза на меня и странно улыбнулся, — Я стал многодетным папашей?

— Мы стали! — потянулся к поясному ножу всегда спокойный Джим, — Я их растил и содержал. Это мои дети. Меня они зовут папой.

— Изыди, бестолочь! — оттолкнул его от входа в дом олигарх.

Я медлю изо всех сил. Руки чуть дрожат, тарелки и блюдечки звякают друг о друга. Оба моих мужа здесь, стоят по разные стороны стола, сверлят друг друга глазами. Дети сидят на софе под окном, нахохлились будто совятки, таращат сонные глаза. Повезло, что тётя София нашла пижамки мальчишек, хотя бы не стыдно за их одежку перед Димой. Наша дочь тоже уместно одета, на ней новенькая ночная рубашка. Джим ее совсем недавно купил. Воланы, банты, неудобная, но довольно красивая, я ее старалась лишний раз не надевать на малышку. Только кудряшки дочери сбились и она выглядит немножко лохматой, надо было бы Лили причесать, иначе мне стыдно за растрепанный вид дочурки перед Димой. Великие боги! Кого я стесняюсь! Он отец, я и так растила ребенка одна. А Джим? Зачем он сказал, будто содержит детей?! Да, он дарил им подарки, навещал и играл. Пусть я не была против, но содержала я свою небольшую семью одна, никогда ни от кого не зависела. И папой они стали называть герцога только теперь, после свадебного обряда.

Джим намеренно сказал все именно так, чтобы Диме теперь казалось, будто бы герцог, и вправду, мой муж. Самый настоящий. Ну уж нет, я к этому не готова. Мне привычно жить одной в моем небольшом доме, шить волшебных куколок, воевать с домовым, пить кофе в саду, пока тройняшки играют в детском саду. Все, рухнула теперь моя жизнь. Не будет ни спокойствия, ни уюта. Может, развестись? Не выйдет, конечно. Джиму необходим фиктивный брак для работы, Диму из дома тоже не выгонишь, иначе будет скандал на всю нашу столицу. Выгнать из дома вдовца, кровного отца детей — постыдный поступок. Придётся терпеть их обоих под одной крышей со мной и детьми! Нет, к этому я не готова. Да и мужья могут поубивать друг друга. Их без пригляда ни на секунду нельзя оставить.

Джим так и не убрал пальцы с рукояти ножа, сверлит олигарха глазами, готов в любую секунду бросится в бой. Второй муж более сдержан, он то и дело с любопытством поглядывает на малышей, несмело улыбается им, а потом вновь бросает исполненный ярости взгляд на Джима. Только бы они не сцепились сейчас! Нужно срочно что-то придумать, мой дом не должен напоминать гладиаторскую арену. Может, сделать так, чтобы мужья сами сбежали отсюда? Хотя бы Дима, нет, лучше будет, если и Джим съедет в свой замок. Места там много. Напугать их обоих как следует, например? Невольно я улыбнулась. Посмотрим, как долго ты, Дима, продержишься в моем доме, дорогой. Уж я постараюсь сделать все, чтобы остаться жить здесь одной.

— Все равно я тебя "вынму" отсюда! Лучше сама вылезай, — раскатился ласковый голос тетиного мужа с нашего чердака.

— Только посмей! Сундук зачарован!

— Я кувалду нашел! Сниму чары одним махом. Софочка, вылезай!

— Вася! Не смей! Я превращу тебя в жабу, еще тогда собиралась! — от этой угрозы встрепенулась на диване малышка Лили и спросила задумчиво:

— Мама, но ведь превращать живого человека в жабу запрещено? Или нет?

— Конечно, запрещено, — я выставила на стол коробку со сладостями. Посмотрим, как Диме понравится, когда он увидит разбегающиеся по столу печенюшки на тоненьких лапках, — тетя так шутит. Она очень рада встретить своего мужа после долгой разлуки, поэтому расшалилась чуть-чуть. Теперь вы все знаете, как это некрасиво, когда ведьма глупо шутит.

Мальчишки синхронно кивнули головами. На втором этаже что-то грохнуло. Только не мой сундук! Он такой удобный был. Тетя пронзительно завизжала, звякнули бокалы в буфете.