*** Вернувшись в замок немного успокоенная Николь отправилась на кухню.

Ей нужен был более подробный отчёт от Евы о том, что и как происходит в замке. Заодно нужно был решить судьбу самих стариков: служанка и её муж были достаточно пожилыми. Конечно, они по-своему преданы Милене, но по-настоящему вести дом у них уже не хватает сил. А мачеха явно не из тех людей, кто позаботится о стариках.

Ева только что закончила есть и сейчас мыла посуду. Николь оглядела не слишком чистую кухню, но ей даже в голову не пришло выговаривать старухе за паутину в углу: служанке и так приходится не тяжело. Графиня уселась за стол и попросила: -- Ева, брось посуду и поговори со мной.

Служанка неторопливо вытерла мокрые распаренные руки длинным передником и держась за поясницу встала перед графиней.

-- Садись, устала уже с утра топтаться.

-- Да как же можно, барышня Николь… Ох, ты ж Осподи, всё-то я старая забываю! Госпожа графиня… -- Зови как раньше -- барышня Николь, – отмахнулась от переживаний Евы графиня и, нетерпеливо указав на табуретку, повторила: -- Садись-садись… Разговор тёк неторопливо и, к удивлению Николь, сам собой свернул к будущей жизни Евы и Абеля.

--…домик это наследный маленький, но не сказать что б совсем уж никудышний. Вот я так и рассудила, что кажный день Татин мне здесь не нужна, а дому без хозяина худо будет. Приходит она когда два раза, когда три в седмицу, пол мыть помогает и стирает, а с одной коровой я и сама справляюсь. А поскольку так она и есть – неприкаянная, то мы с ней сговорились: она нас с Абелем досмотрит, а мы ей дом в наследство отпишем. Чай, она родня, а не просто так... Худо то, барышня Николь, что на наше место госпожа не найдёт никого. А так-то мы уже по весне и переехали бы к себе – Абель-то не столь работает, сколь с поясницей больной отлёживается… Этот разговор снимал груз с души Николь. Понимание, что за старыми слугами будет кому присмотреть, обрадовало её настолько, что она даже не стала выговаривать Еве за то, что вторую корову и пару курей старуха отдала в тот самый свой домик.

-- …девка она честная и что с молока и творога денег получит, всё складывает. А и мне с одной коровой полегче, да и ей какое-никакое дело есть. А только пока две коровы в хлеву были – госпожа баронесса всё требовала какой-то там сервиз для гостей. А какой сервиз, прости Осподи, ежли и в гости-то к ней никто не ездит! Очень вы хорошо сделали, барышня Николь, что тогда бумагу эту на меня подписали! Как второй коровы-то не стало – так госпожа и затихла. Привыкла творожок со сливочками есть, а булочку с маслом, на последнюю животину то и не покушалась. Хоть сперва и покричала и даже воровкой меня обозвала, а только на бумаге то самоличная ваша подпись! – с торжеством в голосе рассказывала Ева.

Николь поразилась, насколько старуха привязана к своей бестолковой хозяйке и решила, что как бы не сложилось с баронессой, а Еве она денег по любому оставит так, чтобы старики дожили в тепле и спокойствии, при своём хозяйстве.

*** Весь день Николь избегала беседы с мачехой, сославшись на то, что у неё мигрень и прогулка не помогла. И хотя госпожа баронесса рвалась ухаживать за падчерицей, Николь настояла, чтобы в комнате осталась только Клеменна.

Разговаривать с сестрёнкой приходилось шёпотом, потому что баронесса нет-нет, да и заглядывала к «больной», но Клементина уже сама понимала, что её мать ведёт себя как-то не правильно. Разумеется, критическое мышление у малышки не было слишком уж развито, но её от глупости спасала обыкновенная жалость: девочка видела, как тяжело вести хозяйство Еве и Абелю и в глубине души осуждала свою мать за то, что она лишний раз гоняет старуху, при этом не дозволяя самой Клементине хоть немножко облегчить труд служанки.

Девочка была настолько одинока, что ей не с кем было поделиться своими тайными мыслями и переживаниями и, хотя она старалась не жаловаться, но искреннее недоумение в её рассказе сквозило. Разумеется, по примеру матери она выспрашивала у Николь о том, как выглядит дворец и что носят придворные дамы, ахала и восхищалась описаниями интерьеров, но при этом в словах её не было зависти к чужому богатству: рассказ старшей сестры звучал для неё как сказка, а сказкам не завидуют.

*** Месье Шерпиньер вернулся только к ужину, и видно было, что он сильно устал. Тем не менее, за столом он был как всегда любезен и терпеливо слушал болтовню вдовствующей баронессы изо всех сил старающейся развлечь столичных гостей. Дождавшись, пока закончится ужин, Николь сразу ушла в комнату и баронесса сочла невозможным развлекать постороннего мужчину: ей тоже пришлось покинуть гостя.

Для разговора графиня и секретарь встретились почти через час в той же самой трапезной. Клементина уже уснула, а Николь просто на всякий случай взяла с собой Сюзанну: скрывать что-то от камеристки она не

собиралась. Поскольку Сюзанна девушка была практичная и неглупая, то от неё вполне можно было ждать разумного совета.

-- Ну что, Гаспар? Вам есть чем порадовать меня?!

-- Даже не знаю, что сказать, госпожа графиня, – секретарь достал из кармана записную книжку и, торопливо перелистав её, добавил: – Кое-кого я, конечно, заметил, но всё же выбирать придётся вам…

Список возможных женихов Николь расстроил: два обнищавших дворянина, с аккуратным примечанием напротив фамилии одного из них: «пьющий»; богатый купец, вдовствующий и имеющий взрослых детей, но желающий взять в жёны непременно дворянку; пара нищих офицеров в отставке и гвардейский капитан, овдовевший всего три месяца назад.

Николь растерянно взглянула на секретаря и неуверенно спросила: – А больше никого нет?

Тот улыбнулся её наивности и пояснил: – Госпожа графиня, городок настолько маленький, что свах нашлось всего две, и это – лучшие кавалеры, готовые связать себя браком. Но в городе я встретил старого знакомого. Он, кстати, тоже холост и только собирается связать себя узами брака. Так вот, если вы решите потратить немного времени, то есть ещё один вариант. Месье Люммор посоветовал мне доехать до Бельвюра. Это, как вы знаете, самый крупный город графства, и возможность найти там подходящую кандидатуру гораздо больше, – он вопросительно смотрел на Николь и ожидал ответа.

Разумеется, Николь понятия не имела, что за город Бельвюр, но раз Гаспар говорит «самый большой», значит, так и есть. Поняв, что малой кровью она не отделается, она покорно кивнула и сказала: – Что ж, месье Шерпиньер… Тогда завтра с утра отправляйтесь в Бельвюр и пытайтесь найти что-нибудь приличное. Всё же баронесса де Божель – моя мачеха, и её судьба мне небезразлична.

* * * Возвращения месье Шерпиньера нужно было ждать почти неделю, и все эти семь дней Милена медленно и методично капала на мозги Николь.

Госпоже баронессе хотелось: поближе познакомиться с богатым мужем падчерицы; устроить свою дочь и убедиться, что у девочки будет достойное приданое (при этом какое у Клементины будет образование, госпожу баронессу не волновало); ей хотелось посетить Парижель и, разумеется, модисток, а также получить обещание, что её саму, баронессу де Божель, будут содержать. И содержать не просто так, а «на должном уровне».

Ещё не уверенная, что её авантюра с замужеством мачехи удастся, Николь крутилась, как уж на сковородке, стараясь не давать каких-то твёрдых обещаний. Пару раз она серьёзно ссорилась с госпожой де Божель, пытаясь объяснить простую истину: у нищих слуг нет. Но баронесса наотрез отказывалась примерять слово «нищая» к себе и даже попробовала упрекнуть Николь: – В самые худшие времена, госпожа графиня, я не покусилась даже на медный грош из вашего приданого! Я предпочла обездолить родную дочь, но вы получили всё, что вам завещано, в полной мере!

С одной стороны, слова баронессы были правдой, а с другой – полной чушью. Николь знала, что мачеха действительно не тронула её приданое, но и ничего не сделала для того, чтобы её подопечным не пришлось ложиться голодными. И в то же время Николь понимала, что Милена – просто продукт своего времени и живёт ровно так, как её учили в детстве. Другое дело, что принимать такое отношение к жизни самой Николь не хотелось. А госпожа де Божель, прекрасно чувствуя отношение гостьи к маленькой сестрёнке, цеплялась за дочь изо всех сил, боясь остаться одна в старом замке.