Пожалуй, это была первая нота протеста, которую Николь подслушала у молчаливой и работящей служанки. Встав в дверях комнаты она тихо спросила: – Ева, если в замок купить корову и сено для неё – ты справишься?

Ева оторвалась от тряпок, тяжело опёрлась натруженными руками о стол и с недоумением спросила: – Откуда бы у нас вдруг корова завелась?

Дальнейший разговор служанка и баронетта вели то шепотом, то чуть не переходя на крик. Спорили долго и яростно, убеждая друг друга и пытаясь на ходу считать. Покорная и замотанная Ева сперва наотрез отказывалась участвовать в авантюре. Даже перекрестилась испуганно, отмахиваясь от прихотей Николь и отрицательно мотая головой. Однако у девушки была цель, и она шла к ней: пусть медленно, неуверенно, но упёрто.

Вечером, накрывая господам на стол, Ева тихо сообщила:

– Надобно мне, госпожа баронесса, всенепременно завтра до деревни сходить.

– Как это – до деревни?! А кто будет накрывать на стол?! У нас чужой человек в доме, Ева, а ты так не вовремя вспомнила про своих! Вот после венчания – ступай хоть на целый день, а завтра ни в коем случае.

– Так, госпожа, гонец этот мяса запросил, а у меня откуль такая роскошь?

На ужин я ему яичню сделала, а с утра кашу он не изволил есть. И коня забрал и сам из замка убрался, сказал, что на постоялом дворе ему удобнее будет. Вы уж не сердитесь, госпожа, а очень сильно мне надо!

Госпожа Милена была недовольна и поджимала губы, но в конце концов дала разрешение.

А уж как Ева уговаривала Абеля раздобыть коня и телегу – Николь так никогда и не узнала…

Утро было росистое и не слишком солнечное. Николь зябко ёжилась, сидя в тряской телеге, и Ева, накинув ей на плечи для тепла мешковину, ворчливо выговаривала: – От придумали вы! Да как госпожа баронесса узнает – это ж страсть, что будет!

– Что будет, то и будет, – неожиданно вмешался в их разговор Абель. – А только ежли дров на зиму не запасем – к весне и живых нас никого не останется. Хворост в энтот год выделили собирать на дальней делянке, лето уже в середине, а у нас только-только набралось осень пережить.

Городишко, в который они приехали, по меркам Николь не тянул даже на приличный ПГТ: две цервушки, три десятка лавок и базар. Менял на весь город нашлось только два, и упрямая Ева свозила баронетту и в ту, и в другую лавку:

– А ну как во второй лучшее цену предложат?!

Предложили одинаково: по двадцать пять серебром. Николь разменяла три монеты и потребовала в качестве бонуса три отдельных мешочка.

Серебряные львы оказались достаточно крупными по размеру, и мешочки получились увесистыми. Медные же монеты и вовсе поражали воображение: каждая размером сантиметров семь в диаметре. Так что при мелких покупках с серебрушки оставалась целая груда меди. Носить мешок со сдачей поручили Абелю.

На закупки ушёл почти день, и Ева настояла, чтобы Абель, когда поведёт в деревню отдавать лошадь с телегой, заплатил хозяевам.

– Если сейчас уплатишь несколько медяшек – в следующий раз коня охотнее дадут.

*** Подъезжать к замку всем троим было страшновато, скрыть от баронессы купленное – невозможно. Тем более никто толком не понимал, как госпожа Милена среагирует на новую служанку. Абель собирался захватить её из деревни, когда поведет коня хозяину.

Возможно, Николь и не стала бы настаивать на ещё одном работнике, но хороших коров удалось купить аж двух. Здраво оценив, что Ева уже не молода, а с увеличившимся набором продуктов не обязательно будет есть всю зиму жидкие похлебки, и баронесса потребует более вкусных блюд… А ведь ещё нужно у коров чистить, до осени их хоть иногда пасти, доить и содержать хлев в чистоте. А если учесть наличие двух задремавших в мешке подрощеных поросят и корзину с курами – без ещё одной работницы никак не обойтись.

На должность скотницы и помощницы Ева выбрала какую-то дальнюю незамужнюю родственницу, проживающую сейчас из милости в семье брата.

– Она, госпожа Николь, девка работящая и не блудливая. А только что семья сильно бедная, а она младшенькая – приданого ей и вовсе не собрали.

Так и осталась при старшом брате в приживалках. И уж невестка-то её

гнобит и не жалует. Никто, даже распоследний нищий, Татин не позавидует. Девка работящая, а её кажинный день куском хлеба попрекают.

Кроме двух коров, привязанных за рога к телеге и неторопливо бредущих к замку, пришлось пешком идти и всем остальным, так как телегу нагрузили прямо горой. Абель вёл лошадку под уздцы, а Николь и Ева шагали сбоку, приглядывая, чтобы ничего не свалилось.

– За дрова-то и ещё можно было поторговаться, – задумчиво проговорила Ева. Затем сама же себя и одёрнула: – Так это я ворчу, барышня Николь, от растерянности больше. Никогда бы я от вас этакого не ожидала… Завсегда мне казалось, что очень вы себе на уме. А с этим вот добром, – Ева кивнула на телегу, – запросто мы год проживём и никто голодать не будет.

Ничего особенного в телеге не было: немного продуктов, несколько мешков дешёвого зерна для поросят и кур, мешок с самими поросятами, которые истошно визжали и бились сразу после покупки, а потом затихли и, похоже, просто уснули, не обращая внимания на ужасный мешок. Для перевозки кур пришлось купить большую корзину с крышкой. Успокоились птицы быстро, и сейчас только изредка из корзины раздавалось возмущённое квохтанье, которое тут же стихало.

Отдельно, упакованные в ту дерюжку, которой утром Ева прикрывала от холода Николь, спрятаны были несколько отрезов ткани. Самой простой и дешёвой шерстяной, которую нашла Николь. Ткань была двух цветов: синяя, чуть подороже – для баронессы и Клементины, и серая, некрашеная – для Евы, Абеля и новой работницы. Все же зимой ходить в платьях из холстины в замке, где сквозняки и неотапливаемые помещения – не лучшая идея.

Два мешка белой муки и четыре серой, два круга сыра и большой горшок сливочного масла, кувшин растительного, достаточно маленький, но и на него Ева морщилась недовольно.

– Масло этакое, госпожа Николь, надобно по осени покупать. А енто, – она пренебрежительно рассматривала товар на прилавке, – прошлогоднее, ежли не использовать быстро – скоро спортится.

Но в этот раз слушать её Николь не стала: пахло масло замечательно и на вид было самым обыкновенным, чистым и прозрачным подсолнечным, с привычным с детства вкусом. А до осени они всяко успеют использовать то,

что купили, на салаты. Да и жареную картошку никто не отменял. Через месяц уже можно будет копать молодую, и к новой закупке от этого масла ничего не останется.

Отдельно в большой корзине упакованы были сушёные финики и инжир.

Лакомство привозное и не слишком дешёвое. Но надо же хоть чем-то побаловать сестрёнку. Зато свежего весеннего мёда взяли аж три горшка.

Довольная Ева сама тщательно упаковала покупку, приговаривая: – Оно и от простуды во взвар, и грудь растереть от кашля, да и в кашу добавить – везде сгодится!

Сейчас, в дороге, уставшая Ева больше молчала, но видно было, что усталость эта ненадолго: она берегла силы к приезду в замок. Обе «ослушницы» побаивались реакции баронессы. Нет, не побоев или серьёзного скандала. А того, что госпожа Милена начнёт тихо плакать, и из- за этого следом расплачется Клементина.

Примерно посередине пути до замка Николь выбрала время и незаметно вложила в руки Еве тяжёленький мешочек. Та с недоумением глянула на девушку, а Николь тихонько проговорила: – Я одну монету лишнюю на серебро разменяла. Храни деньги у себя и баронессе не говори. Мачеха моя женщина добрая, но не слишком хозяйственная. Ты больше разбираешься, что нужно, вот сама и докупишь.

Валенки Абелю подошьёшь, а то там больше дыр, чем обуви. Себе обувку на зиму справишь и для новой служанки сапоги тёплые, чтобы не мерзла, когда к скотине будет бегать. Ну и сена для коров нужно будет закупить. Это уж ты сама с деревенскими договоришься. Зачем из города везти, если деревня – вот она, под боком.