Когда-то, в другом мире, собственная дочь Николь говорила про таких парней: «Ладный!». Только вот для Николь он олицетворял человека, перед которым пришлось наизнанку вывернуть собственную душу и именно этим де Сегюр и злил её.

*** -- Ваше королевское величество, прошу передать это дело кому-нибудь другому.

-- Садись, Андре, -- король кивнул на приставленное к столу кресло и заботливо спросил: -- Что случилось? Ты не заболел часом?

Барон Сегюр помялся как мальчишка, явно испытывая желание соврать, и Франциск с удивлением смотрел на своего офицера, не слишком понимая, что у барона на душе.

-- Андре, ты блестяще раскрыл это дело, по сути – не просто дело об измене, а настоящий серьёзный заговор, который мог кончиться очень плохо. Через две-три недели участники предстанут перед судом, и всё будет завершено, а тебя ждёт отличная награда. Ты знаешь, я умею ценить добросовестность и верную службу. Почему ты хочешь отказаться от всего этого?

Барон де Сегюр, это несгибаемый образец воина и служаки, понёс какую-то такую странную чушь, что брови короля поднялись чуть не до самых волос: барон жаловался на плохой сон, на боли в спине и даже ссылался на какого- то неведомого лекаря, который рекомендовал ему отправиться на воды.

-- И что, всё это нельзя отложить на две-три недели? Признаться, Андре, ты вовсе не выглядишь умирающим лебедем.

Барон окончательно смутился и даже покраснел, а король уже с каким-то весёлым любопытством наблюдал за этим представлением, пытаясь сообразить, что за тайна кроется за странным поведением безупречного офицера для особых поручений. В кабине воцарилась тишина, и несколько мгновений подумав, король спросил: -- Скажи мне, Андре, не замешана ли здесь случайно какая-нибудь женщина?

Уши барона побагровели с такой скоростью, что Франциск понял – он попал в цель. Однако, барон продолжал крайне неумело запираться: -- Ваше величество! Кажется, за все годы службы я никогда не давал вам повода заподозрить… -- Ну, раньше – не давал… – король смотрел на барона с улыбкой, ожидая, когда этот не слишком умелый «врунишка», осмелится поднять на него глаза.

-- Ваше величество!

-- Андре, прекрати творить глупости и расскажи, что случилось? Я не собираюсь лезть в тонкости твоей жизни, но передать сейчас дела другому человеку – огромна глупость. Это ты работал с людьми из тайной канцелярии и единственный знаешь, что, когда и как происходило. Даже я уже запутался в этой паутине, которую эспанцы соткали здесь никого не

стесняясь! – Голос короля стал мягче: – Андре, скажу честно – про даму я угадал почти случайно. Но раз ты выбрал кого-то и стесняешься казать об этом выборе, значит, там есть какие-то серьёзные проблемы. Поверь, я умею ценить преданность и возможно, мог бы помочь тебе… В кабинете снова воцарилась тишина и Франциск молчал, глядя как барон ёрзает в кресле и кряхтит, подобно столетнему старику, колеблясь и не имея сил принять решение. Торопить барона он не стал, так как давно убедился не только в преданности, но и в здравомыслии старого друга. Значит – есть какие-то причины, по которым собственный выбор так смущает Андре.

Пауза затягивалась, но наконец он, очень ненатурально откашлявшись, каким-то не своим голосом произнёс только одну фразу: -- Графиня Николь де Монферан… Сперва Франциск даже не понял, что именно смущает барона: -- И в чём собственно дело? Девушка умна, хороша собой и… -- Ваше величество, я вынужден в её глазах выглядеть тираном и скотиной, который копается в грязном белье!

-- Ого! Похоже, она серьёзно зацепила тебя, Андре… – король был искренне удивлён.

Работа офицера по особым поручениям не предполагала белых перчаток.

Андре приходилось допрашивать не только дороги проституток, но иногда и светских дам. И ни разу не было такого, чтобы чувства к даме вставали у него перед долгом государству. Большей частью, конечно, работать Андре приходилось с мужчинами, но помнится, года полтора или два назад, в одном из государственных дел мелькала потрясающей красоты женщина – вдовствующая графиня Элизабет де Вентур. И Франциск точно знал, что дама предлагала де Сегюру не только крупную взятку, но и собственное роскошное тело.

-- Скажи мне, Андре, хоть в чём-то графиня замешана? У тебя есть на её счёт хоть какие-то подозрения?

-- Нет, ваше величество. Она совершенно чиста и тут я уверен, – произнёс это барон так спокойно, что король ни на секунду не усомнился в его

правдивости. -- Но принцесса Евгения требовала деталей и подробностей и я вынужден был...

-- Её показания могут добавить что-то к общей картине, когда за дело возьмутся судьи?

-- Практически, нет, ваше величество. Те же самые показания легко охотно дадут светские знакомые и соседи графа.

-- Что ж, тогда мы можем поступить следующим образом…

Пакет документов из королевского дворца барон де Сегюр доставил Николь вместе с измученным месье Шерпиньером. Секретарь слегка похудел за эти недели и был сильно подавлен морально. Даже сейчас ему не верилось, что его отпустили просто так. Передав беднягу забегавшим горничным, Николь в первый раз посмотрела на терпеливо ждущего де Сегюра без раздражения.

-- Не хотите ли бокал грога, господин барон, пока я ознакомлюсь с документами?

-- С удовольствием, госпожа графиня. Его величество приказал мне побыть с вами до тех пор, пока вы не дочитаете все распоряжения. Это для того, мадам, чтобы я мог дать вам любые нужные пояснения.

Парижельский дом графа отличался, на вкус Николь, избытком роскоши и потому, даже зная, что муж уже не вернётся, она предпочла остаться в своих покоях. Но вот барона всегда принимала в бывшем кабинете графа -- ей казалось, что её скромные комнаты не подходят для официальных бесед.

Сейчас, уже привычно усевшись за роскошный письменный стол, она вскрывала принесённый пакет изящным ножичком с лезвием из слоновой кости и позолоченной ручкой.

Барон устроился в кресле напротив, пил грог небольшими глотками и делал вид, что он на службе.

-- Кстати, господин барон, я так и не спросила вас, что будет с тем солдатом, Лукасом?

-- Он участвовал в покушении на вас, графиня. Не думаю, что его величество помилует мерзавца. Он и жив то до сих пор только потому, что суду лучше предоставить живых свидетелей.

-- А когда же будет суд?

-- Вы хотите на нём присутствовать? – барон искренне удивился.

-- Конечно -- нет! Я просто хочу знать, когда мне разрешать уехать из Парижеля.

-- Я думаю, госпожа графиня, что ответ на этот вопрос вы держите в своих руках, – сухо ответил барон и тут же подумал: «Какой я болван! Я ей ответил так, как будто она канцелярский служащий, а не восхитительная девушка… Сегодня она не так недовольна моим присутствием, как обычно, а я всё равно веду себя как на допросе…» Впрочем, все эти тревожные мысли так и остались при бароне – Николь не замечала его метаний совершенно искренне. Зато она, наконец, вытряхнула из пакета кучу бумаг и начла разбираться. Совершенно незаметно Андре де Сегюр возник сбоку от её кресла и принялся спокойно и подробно пояснять: -- Вот это – нужно будет передать сенешалю замка. Это распоряжение его величества об управлении графскими землями. На время отсутствия графа земли будут подчинены вам.

Николь испуганно подняла на него взгляд и спросила: -- На время отсутствия графа? То есть, вы считаете, что мой... он скоро вернётся?

-- Нет-нет, госпожа графиня! Я не могу, не имею права рассказать вам все детали, но попытка подстроить вашу смерть – самое малое из преступлений Монферана. Вы можете жить совершенно спокойно – граф не вернётся.

Николь принялась перебирать бумаги дальше.

-- Это письмо принцессы Евгении к вам, госпожа графиня.

Николь быстро пробежала взглядом по небольшой записке: принцесса выражала сожаление, что они не могут увидеться и желала госпоже графине всего самого доброго, требуя обещания, что как только скандал затихнет -- Николь обязательно навестит её.