Та же сама гадюка де Люнет неожиданно стала обращаться к Марии с мягкой улыбкой: – Ступайте и отдохните, дитя моё. Её величество задремала, и, когда вы вновь понадобитесь, я пошлю за вами горничную.

А в обед, который накрывали в общей для всех фрейлин не слишком уютной комнате, вдруг стали появляться маленькие приятные детали: то вазочки с вареньем, сваренным на сахаре, то лишняя ваза с фруктами, цена которых по зимнему времени исчислялась в золотых, то дополнительно – жареные перепёлки, которых так любила Мария.

Разумеется, если бы очаровательная вдовушка быстро прыгнула в постель короля, скорее всего он забыл бы о ней через месяц-другой. Но скромное прошлое Марии, её самоотверженный уход за болеющим мужем, её еженедельные походы в храм божий – всё это играло на образ исключительно порядочной и честной девушки, и именно этот образ Мария подсунула королю.

«Сжалилась» она над его величеством почти сразу после смерти королевы, опасаясь, что это место займут другие охотницы. Но, даже пустив короля в постель, сумела поставить себя так, что первое время его величество никогда не был уверен, чем закончится очередное свидание. А потом Мария забеременела… Её первый брак с бароном де Фегюрне его величество решил проигнорировать полностью, и потому придворным было объявлено, что девица Мария де Аржален получает титул графини де Рителье.

*** Графиня закончила поправлять причёску и вспоминать прошлое, резко развернулась, шурша юбками, и решительно прошла в ту комнату, где её ожидал эспанец.

Разумеется, сам посол не мог явиться на такую встречу, но, здраво оценив положение графини при дворе, эспанцы отправили второго секретаря посольства дона Актавио Игнасио и Сальвадоре и Хесуса Санта-Аливареса.

Дон носил графский титул и был весьма смазлив, но не это ценили в нём

изворотлив, ухитряясь в глазах незнакомцев выглядеть легкомысленным смазливым болваном.

Графиня де Рителье внимательно рассматривала кланяющегося ей мужчину и также внимательно слушала его славословия:

– Ваше сиятельство! Я несказанно счастлив, что мне удалось вблизи рассмотреть прекрасный цветок, который его королевское величество так неосмотрительно позволяет лицезреть своему двору! Ах, божественная графиня! Если бы я только мог бросить к вашим ногам… – Давайте поговорим о деле, дон Санта-Аливарес. Я думаю, вас послали сюда не восхищаться моей красотой, а с каким-то предложением, – голос графини был холоден, и граф, внимательно взглянув на красавицу, тут же сменил тактику…

– Прекрасная госпожа, я буду говорить не очень приятные вещи, но, клянусь, – не из желания огорчить вас, а исключительно с целью помочь вам справиться… – дон Санто-Аливарес вопросительно взглянул на графиню, как бы уточняя, даёт ли госпожа такое разрешение.

Пусть в лексиконе дона Аливареса и не было словосочетания «деловая женщина», но именно так он назвал бы графиню де Рителье после того, как оценил её реакцию на свою фразу. Он ожидал, что графиня, пусть и без любезностей, но скажет ему, что будет благодарна за помощь, или же заявит, что в помощи не нуждается… Однако графиня только молча кивнула, показывая, что готова слушать дальше. Её отношение к словам отследить было невозможно, и дон внутренне оценил графиню, мысленно навесив на неё ярлычок «максимальный уровень опасности». Впрочем, у дона Актавио было задание, и его следовало выполнить.

Весёлая улыбка сползла с лица дона, и он, пожалуй, даже испытал облегчение от этого. Нет нужды притворяться и играть. Можно говорить прямо.

– Что ж… Здоровье государя Филиппа, как всем известно, оставляет желать лучшего. Ваше положение при дворе было бы великолепно, если бы не принцесса Евгения. Общеизвестно, что хотя наследник престола и поддерживает ровные отношения с вашими прекрасными дочерями, но всё же к её высочеству Евгении принц ближе и по праву крови и, возможно, по

каким-то другим причинам. А вот если бы такое препятствие убрать, вам в дальнейшем гораздо удобнее было бы жить под крылом его высочества.

Придворная жизнь похожа на очень тесную клетку, куда сознательно одновременно запихнули ядовитых змей и безобидных ужиков, опасных мангустов и трогательных белоснежных кроликов, хищных львов, а так же крыс и шакалов. За годы, проведённые возле трона, графиня научилась легко отличать один вид от другого и пользоваться всеми. А вот с доном эспанцем вышла заминка.

Говорил дон именно те вещи, которые нет-нет да и нагоняли тонкую морщинку на высокий лоб графини в последние годы. Мадам де Рителье уже пару раз обращалась к царственному любовнику с разговорами о том, что принцесса Евгения достаточно взрослая и ей пора замуж. Но король почему-то отметал все беседы подобного рода и, что случалось крайне редко, делиться планами не собирался. А ситуация, между тем, графиню напрягала...

Подрастали собственные девочки, и, пока их отец был жив, крайне желательно было бы подобрать обеспеченных и влиятельных женихов для каждой из них. А в идеале – сразу же отдать их замуж. Проблема была в их старшей сестре, принцессе Евгении, которой уже стукнуло восемнадцать, но разговоров о её браке пока не было. Выдавать младших девочек замуж раньше – нарушить все традиции и вызвать кучу сплетен. Оставлять же принцессу при дворе, рискуя после смерти короля получить ответку от принцессы, которая, хоть и не демонстрировала близость к брату, но всячески эту близость поддерживала… В общем, графине было о чём беспокоиться.

Тем не менее ни одна из этих мыслей не отразилась на её лице. Дон Санто- Аливарес с удивлением и даже каким-то восхищением смотрел на моложавую красивую женщину, которая спокойно уточнила: – Что конкретно вы предлагаете, благородный дон?

Пожалуй, с этим противником стоило сразу выложить на стол все карты, иначе разговор мог перерасти в бессмысленную кучу фраз.

– У его королевского величества Карлоса II овдовел сын. Вполне возможно, принцесса Евгения составила бы ему прекрасную пару.

Единственной реакцией, отразившейся на лице графини, было то, что ее левая бровь слегка дрогнула и чуть приподнялась. Дон Санто-Аливарес ждал вопроса, и дождался его.

– Вы сейчас говорите о принце Бернардо?

– Так и есть, прекрасная госпожа. – кивнул эспанец.

Пауза было долгой… О том, что единственный наследник эспанской короны болен, знали. Знали, но вслух не говорили. Принц Бернардо был высок ростом и довольно крепок телом, правда, лицо его слегка уродовала сильно выдвигающаяся вперёд нижняя челюсть. Но уродство – бог бы с ним, с лица, как известно, не воду пить. Поговаривали, что умственное развитие его высочества – на уровне десятилетнего ребёнка.

Первым браком Бернардо был женат на своей кузине Габриэле Иоланте.

Трижды жена наследника престола была беременна и дважды рожала мёртвых детей. Третий же раз, разродившись живым, скончалась через сутки от родильной горячки. Ребёнок пережил мать всего на несколько часов. Между королевскими дворами ходили чудовищные сплетни о том, что вовсе не здоровье матери были причиной гибели детей.

Слишком сильно, конечно, эту тему не поднимали, но многие подозревали, что причиной было здоровье самого наследника, так как живых бастардов у него не было, при том, что сексуальный аппетит дофина удовлетворяли одновременно несколько родовитых любовниц. И об этом тоже сплетничали при всех королевских дворах.

По слухам, принц обладал прекрасным аппетитом и даже увлекался скачками, но при этом иногда впадал в немотивированную ярость и мог избить любого, кто попадётся ему на пути, независимо от степени вины попавшегося. Поговаривали даже, что прекрасная донна Алиера, делившая несколько лет назад с Бернардо ложе, скончалась именно из-за побоев.

Так что, с одной стороны – имелся холостой наследник богатой и процветающей страны, а с другой стороны – на место его супруги претенденток практически не было.