Принцесса смотрела на Николь с интересом и внимательно слушала.

-- Я думаю, вам нужно попросить… ой… Разумеется – приказать, а не попросить… Да, вам нужно приказать вашему управляющему, чтобы он подобрал толковую и честную женщину. Совсем не обязательно высокородную. Толковую и честную горожанку, которую не будут так сильно опасаться люди, работающие в этих столовых. Для солидности этой женщине можно приставит пару гвардейцев, но не офицеров, а просто солдат. И пусть она не торопясь посетит по очереди столовые и по каждой составит вам подробный отчёт. А уже на основании этих отчётов вы сможете принять решение. Может быть где-то слишком много воруют и тогда там следует поменять управляющего или повариху. А если вам удастся найти человека, который постоит вместе с бедняками в очереди -- якобы за бесплатной похлёбкой и послушает разговоры бедняков, то вы будете знать всё, что вам необходимо.

-- И где же, по вашему мнению, графиня, я могу найти такого человека?

-- Ваше высочество, я слышала, что в Парижеле есть полиция. Я думаю, если обратиться к начальнику полиции, то он найдёт вам такого человека, – то ли Николь потеряла бдительность и заговорила слишком громко, то ли мадам Дюрферс начала прислушиваться к их беседе, но вмешательство произошло очень быстро: -- Не пристало вам, ваше высочество, общаться с полицейскими! Ещё не хватало, чтобы об этом узнал ваш батюшка! – пожилая фрейлина хмурилась всё сильнее, но Николь, из какого-то упрямства, совсем уже тихонечко добавила: -- А вы не общайтесь сами, ваше высочество, вы попросите брата.

Некоторое время принцесса задумчиво пила чай, так и оставив на тарелке надкушенное пирожное, а затем решительно встала и объявила:

-- Дамы, я вынуждена ненадолго отлучиться и прошу вас дождаться моего возвращения, – с этими словами принцесса вышла из комнаты и фрейлины, торопливо побросав чай и лакомства, пристроились за ней.

Ждать пришлось довольно долго. По прикидкам Николь – минут сорок, не меньше, но в свои апартаменты принцесса Евгения вернулась не одна, а в сопровождении брата. Выслушав все положенные ему приветствия, наследник престола со скучающим видом ответил лёгким кивком на реверансы и комплименты, нагнулся и погладил одну из собачек со словами: «Ты растёшь не по дням, а по часам, Бриджит…».

Принцесса явно была довольна визитом и, легко улыбнувшись, громко сообщила: -- Дамы, вы можете быть свободны. О следующем собрании благотворительного комитета вас известит мой секретарь.

Дамы раскланялись, Николь вместе с ними двинулась к выходу из комнаты.

Принц совершенно незаметно занял место с правой стороны от неё, и когда небольшая группа женщин вышла в приёмную, где их дожидались кого – муж, а кого – собственная фрейлина, поймал руку Николь, задержал её у своих губ и глядя в глаза растерянной графине с нежной улыбкой произнёс: -- Я так счастлив нашей встрече, прелестная графиня, и с нетерпением буду ждать следующей. Надеюсь – принц кинул взгляд на застывшего столбом Клода де Монферана, и чуть громче повторил: -- Надеюсь, к тому времени ваше здоровье улучшится.

Судя по тому, как глазели на Николь дамы из благотворительного комитета и все остальные, присутствующие в приёмной, поступок принца увидели и оценили… *** Граф молча усадил Николь в карету и за всю дорогу не произнёс ни слова.

Пожалуй, именно это его насторожённое молчание и дало возможность графине оценить всю ситуацию с точки зрения взрослого человека. Она даже усмехнулась про себя, наблюдая явный испуг мужа. И потому, прибыв домой, она при первой же возможности с удовольствием повторила знаменитую сцену из старого советского фильма «Анна на шее».

Неловко откашлявшись, муж обратился к ней: -- Николь, ступай в мой кабинет. Я хочу услышать все подробности… Николь, ни на минуту не застеснявшись, перебила мужа: -- Подите прочь, болван… От неожиданности громко ахнула встречавшая их мадам Жюли… *** С этого дня жизнь Николь существенно изменилась. Как она и предполагала, ответить ей муж не осмелился: вспыхнул, с трудом сдерживая бешенство, но посопев -- молча развернулся и исчез в глубине дома.

Юная графиня выдохнула: с этого дня больше не было унизительных отчётов и стояния перед мужем в кабинете, не было не менее унизительных осмотров, когда муж разглядывал её как кусок мяса на прилавке и брезгливо критиковал выбор одежды, не было вообще ничего подобного.

Иногда у Николь складывалось ощущение, что теперь граф её активно избегает. Практически, в доме они больше не встречались и их светлость никогда не подходил к комнатам жены. А столкнувшись в залах или коридорах королевского дворца супружеская пара вежливо раскланивалась на глазах у придворных: оба понимали, что внешний декорум нарушать не стоит.

Каждый раз, когда графине де Монферан требовалось поехать во дворец, по личному приглашению принцессы или даже просто на собрание комитета, к её услугам была и графская карета с кучером, и два лакея на запятках, и мадам Жюли в строгом, но дорогом новом туалете, готовая сопровождать её куда угодно.

Надо сказать, что обновление личного гардероба очень смягчило характер компаньонки. Более того, когда Николь сообщила даме, что для работы на месте графской компаньонки требуется приличная одежда и потому мадам Жюли необходимо срочно посетить модистку и портниху, а счета выслать графу, у строгой компаньонки слёзы навернулись на глаза – всё же в этом мире всегда встречали по одёжке. Вряд ли мадам Жюли чувствовала бы себя комфортно, сопровождая свою госпожу во дворец, если бы не смогла сменить наряд.

Нет, мадам вовсе не стала лебезить перед графиней и по-прежнему считала своей обязанностью доносить до хозяйки некоторые нюансы придворной жизни. Однако то, как резко и чётко графиня у неё на глазах поставила на место мужа, безусловно произвело на компаньонку впечатление. Так что советы она давала дельные, но если графиня на чём-то настаивала – мадам покорно смирялась.

Как смирилась и с тем, что в воскресенье вовсе не обязательно вставать затемно и посещать плохо протопленный божий храм, слушать нудные проповеди и мёрзнуть часами.

Случилось за зиму и несколько неловких ситуаций, когда графиня де Монферан, возвращаясь из библиотеки, встречалась в коридоре собственного дома с высокой пышногрудой блондинкой, которая всегда почтительно уступала ей дорогу, при этом стараясь чуть ли не слиться со стеной. От своей камеристки девушка знала, что это женщина -- госпожа Ингерд, давнишняя любовница её мужа. Знала и то, что содержать в одном доме жену и любовницу -- не слишком прилично. Но в глубине души она была даже благодарна этой блондинке за то, что муж теперь совсем не посещает супружеское ложе.

«Да пусть он хоть со всеми шлюхами Парижеля переспит, лишь бы ко мне не лез!» -- уж был ей глубоко противен, а уж его манера пользоваться ею в постели, не обращая ни малейшего внимания на чувства и ощущения жены, и вовсе вызывала омерзение. К блондинке же Николь испытывала некий слабый интерес и несколько брезгливую жалость, считая, что той не повезло с выбором любовника.

Именно такого рода мысли заставляли графиню вежливо кивать при встрече с госпожой Ингерд и даже не пытаться заводить беседу или задавать неудобные вопросы. Так всем было спокойнее...

За эту зиму Николь расцвела. Отличное питание и всегда тёплые комнаты, возможность вымыться в любой момент, когда пожелает, и достаточное количество сна, а также – полное отсутствие мужа в её жизни, привели к тому, что из робкого и хрупкого бутона начала распускаться роскошная яркая роза.

Юная графиня не раз ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин во дворце, но, благодаря тому, что каждый знал: его высочество наследник проявляет интерес к этой даме – никто не осмеливался ухаживать за ней. И Николь была искренне благодарна принцу за эту невидимую, но хорошо работающую охранную систему. Заводить любовника и изменять мужу она вовсе не собиралась. Пока у неё вообще не было каких-то мыслей об устройстве своих сердечных дел и о будущем. она просто наслаждалась покоем и уютным существованием.