Чтобы ни находилось там… – он указал пальцем на шкатулку, – это именно то, что туда положил ваш муж.

Как ни торопил сборы Гастон Шерпиньер, но выехать следующим утром не получилось. Чувствующий себя виноватым перед графиней месье Трюлле, забросив все дела, лично занимался сборами кортежа. Именно он и заявил, что охраны для ее светлости слишком мало, так как господин граф забрал с собой лучших из солдат, а потому необходимо задержаться и нанять ещё людей.

Командовать охраной должен был капрал Гийом – тот самый, что сопровождал месье Шерпиньера из Парижеля в графство, – но случилась неприятность: выпивший с дороги от усталости лишнюю кружку вина капрал поскользнулся на лестнице прямо в вечер прибытия. Судя по всему, он получил сотрясение, так как жаловался, что всё двоится в глазах, и плохо ориентировался в пространстве. Поэтому господин сенешаль своей волей выбрал командовать охраной графини капрала Арно Туссена.

– Он, госпожа графиня, при замке уже восемь лет служит, и никаких нареканий никогда не было. А то, что в возрасте капрал, так оно и к лучшему – лихачить зато не будет.

Капрал Арно Туссен и в самом деле был уже немолод, но всё ещё достаточно поджар, слегка кривоног и довольно медлителен. Впрочем, с первого взгляда не понять было, медлительность это или же основательность.

– Сколько потребно нам народу в охрану – столько из замка взять невозможно, госпожа графиня. Всё же, как ни крути, при замке и зерно хранят, и другую пищу, а зима в этом году может очень беспокойная выдаться, – рассудительно объяснял он Николь. – А вот я две недели назад отпуск брал на три дня – племянник мой старшего сына женил, – так там, на свадьбе, госпожа графиня, встретил я сослуживцев бывших. Брат-то мой тоже по молодости воевал, а как помер – так я племяннику-то малость и помогал. Вот и пригласил парнишка на свадьбу и меня, и бывших сослуживцев отцовских. Я их давно знаю, ваше сиятельство, и за каждого из них поручусь. Они пусть и помоложе меня, а бойцы крепкие и опытные.

Ежели вы прикажете, я отряд охраны пополню. А иначе никак я не могу ответственность на себя взять за такую важную поездку.

В общем-то, никто и не возражал против пополнения отряда. Месье Шерпиньер, напротив, порадовался и добавил, что сохранить жизнь и имущество госпожи графини – прямая обязанность капрала. Так что, с благословения сенешаля, кроме пятнадцати выделенных солдат замковой охраны к отряду добавили ещё шесть человек, нанятых капралом Туссеном.

Ингрид расстроилась чуть не до слёз, жалуясь графине: – Ты уедешь – я тут совсем с ума от скуки сойду… Эх, всегда Клод был скотиной и эгоистом, и ничегошеньки-то не изменилось!

Подругу Николь жалела. Она и сама с удовольствием бы забрала Ингрид с собой: вдвоём и дорога веселее. Да и там, в Парижеле, ей было бы приятно знать, что кроме Сюзанны в доме есть ещё хоть один человек, кто относится к ней, графине, с симпатией.

Но поскольку прямое требование графини взять с собой в дорогу любовницу мужа выглядело бы слишком уж диким, то и озвучить такое она не рискнула. Перед дорогой графиня и любовница засиделись в библиотеке, прощаясь и болтая о разном. И всё равно волей-неволей разговоры скатывались к той самой шкатулке.

Украшения из неё Николь так и не рискнула показать хоть кому-либо: слишком унизительно выглядел такой подарок. Поэтому они болтали, придумывая всяческие фантастические обоснования для этой бессмысленной груды побрякушек.

– … Может быть, он завёл новую любовницу? Какую-нибудь шлюшку с улицы… – с улыбкой предположила Ингрид.

– Да ну тебя! – со смехом махнула на неё рукой Николь. – Куда ему столько?!

– А мне кажется, я права! – утверждая это, Ингрид улыбалась так, что было понятно: она и сама не слишком верит в свои слова. И продолжает настаивать только из веселого упрямства: – А что? Дарить проститутке золото и камни как-то уж очень расточительно даже для Клода.

– А может быть, он просто разорился, и теперь все украшения будут такими?

– Нет, дорогая… – на секунду став серьёзной, Ингрид несогласно помотала головой. – Если у Клода и в самом деле финансовые трудности, то он не потратит ни гроша на кого-либо. Для него имеют значение только он сам и мнение о его драгоценной особе других вельмож.

– Ты права… – со вздохом согласилась Николь. – А только мне не даёт покоя этот странный подарок… Если бы я хоть примерно представляла, зачем он прислал это барахло… – Не переживай так, Николь. В твоей шкатулке достаточно дорогих вещей, и ты можешь не обращать внимание на эту его грязную шуточку. И вообще, хватит о грустном!

Ингрид на секунду запнулась, как будто в голову ей пришла какая-то мысль, но она отмахнулась от неё и даже вслух проговорила: – Да нет… Это уж совсем глупость!

– О чём ты? – Николь с любопытством уставилась на приятельницу.

– Да просто глупость пришла в голову… не обращай внимания… – Да ладно тебе! Расскажи! – настаивала Николь.

– Ну… Я подумала, что если тебя ограбят в дороге, то бандиты очень удивятся тому, что их добыча ничтожно мала! Они просто обалдеют!

– Действительно глупость! – фыркнула графиня. – При таком-то количестве охраны – нужно быть самоубийцами, чтобы напасть.

Некоторое время молодые женщины ещё болтали о всяком разном, понимая, что увидятся совсем не скоро. От этого обеим было грустно, так как обычного человеческого тепла и та, и другая были практически лишены, и потому прикипели друг к другу довольно быстро. Сильно после полуночи в библиотеку поскреблась Сюзанна и ворчливым шёпотом заметила: – Госпожа! Завтра ведь с утра совсем тяжко придётся!

Делать было нечего, а потому женщины обнялись, пряча повлажневшие ресницы, и разошлись по своим покоям, пожелав напоследок друг другу всего самого лучшего.

*** Утром невыспавшаяся Николь с трудом запихала в себя завтрак и, выйдя во двор, обозрела обоз: карета с гербами, в которой предполагалось везти саму графиню; маленькая карета без гербов, где поедут месье Шерпиньер и её личная камеристка; три телеги, гружёные двумя сундуками с одеждой и большим запасом еды для людей и кормов для коней; кучера, которые поведут эти экипажи, все как на подбор высокие, плотные и бородатые; капрал Арно Туссен в сером дорожном плаще, ещё пятнадцать человек охраны в таких же точно шерстяных плащах; и плюсом – четверо охранников, присланных графом вместе с месье Шерпиньером.

Они и одеты были получше, так как принадлежали к личной охране графа, и добротные плащи у них оказались подбиты мехом, да и держались они слегка особняком, не сливаясь с общей охраной. Похоже, чувствовали они себя без капрала не слишком хорошо, и Николь подумала: «Они привыкли к командованию капрала Гийома. Будут ли подчиняться Туссену?

Впрочем... Впрочем, это не моя забота...» Её сиятельство уселась в карету, устроив ноги на подложке из нагретых кирпичей, обёрнутых тканью. Натянула на себя тёплый плед и, откинувшись на подушки, задремала даже раньше, чем обоз выкатился из ворот замка… *** Сон графини был тревожным и беспокойным, а проснулась она с сильным сердцебиением, потому что карету сильно мотнуло… «Фу ты, Господи… И приснится же такая дрянь!» – она достала носовой платок и утёрла капельки пота на лбу и висках. Сон и в самом деле оказался нехорош: что-то, напоминающее военную стычку, где гремели выстрелы и кричали раненые люди, а она, графиня, наблюдала за всем этим откуда-то сверху.

В корзинке, собранной Сюзанной, кроме еды нашёлся узкогорлый кувшин, замотанный в полотенце, а также удобный стаканчик. Николь трясущимися руками налила себе ещё тёплого травяного взвара, жадно выпила, продолжая мысленно связывать тонкие сюжетные ниточки сна и тех слов, что вчера наговорила Ингрид.

«Эти украшения… Если на мой кортеж нападут, разбойникам почти ничего не достанется. Но ведь они-то об этом не знают… Наоборот: они увидят богатую карету и три возка с вещами. И они же не будут знать, что дорогих платьев там только два сундука, а остальное – зерно для лошадей и еда для солдат. Ведь, по словам Шерпиньера, останавливаться в трактирах мы не будем, и докупать ничего не придётся… Может быть, поэтому мне велено было оставить настоящие драгоценности дома, а с собой везти эту самую дешёвку? Но тогда получается, что мой муж опасается этого нападения, или же…» Несколько минут она пыталась выпихнуть эту мысль из головы: думать о таком было страшно, принимать такую реальность ей не хотелось… «...или же он знает об этом нападении и не хочет рисковать теми драгоценностями, которые велел оставить в замке. Ну, этакий способ сэкономить напоследок…» – уже достаточно спокойно довела она до логического конца собственные подозрения.