Почти год юная баронесса посвятила тому, чтобы стать жизненно необходимой для своего мужа. Она неусыпно заботилась о том, чтобы на столе стояли только самые любимые им блюда, чтобы мужу было всегда тепло, уютно и покойно, чтобы слуги мгновенно выполняли любой его приказ и ни в чём не перечили господину.

Барон был счастлив, неизменно посещая по выходным божий храм в сопровождении жена, а затем отправляясь на дружеский обед к графине де Кольери. Он частенько хвастался, что никогда не жил так покойно и удобно, как живёт сейчас, при своей «маленькой хозяюшке».

Слушая эти восхваления Мария улыбалась ласково и нежно, внутри просто кипя яростью от того, что старик пользуется ею, но благодарить деньгами или чем-то интересным не торопится. Именно через графиню де Кольери она и начала действовать: неторопливо, очень осторожно и достаточно лукаво.

Баронесса де Фегюрне обращалась к графине за советами по поводу лечения от подагры дорогого мужа, то по поводу расстройства его же пищеварения. Разумеется, всем советам она следовать не торопилась, как и не торопилась заказывать лёгкие блюда на стол – муж предпочитал разные виды мяса, дорогой портвейн и жирные сливочные соусы. Зато она без конца приглашала в дом всех врачей, которых рекомендовала графиня и даже лично поила мужа всеми микстурами и декоктами, что советовали медики.

А заодно Мария рассказывала графине, что не представляет своей жизни без милого её сердцу Жофруа, что если муж уйдёт на тот свет раньше неё самой, то ей, Марии, останется только заточить себя в монастыре. И беседы эти аккуратно сводила к собственной свой неустроенности: -- Увы, госпожа графиня, вы же знаете, что у меня самой нет ни одной монеты. За все платит мой дорогой муж и без него я просто не смогу существовать... -- жалобы на собственную нищету Мария использовала редко и крайне аккуратно.

Ей нужно было, чтобы графиня сама взялась упорядочить её финансовые дела. Проще говоря -- заставила бы старика написать завещание в пользу жены, а не дочери. И вскоре такое завещание было составлено и торжественно подписано в присутствии свидетелей!

Из-за того, что при дворе юная баронесса бывала не часто, светские связи её налаживались очень медленно. Зато цепкий ум молодой женщины всегда был занят мыслями о будущем и, благодаря дружбе с болтливой госпожой Анитой де Вотер, Мария всегда была в курсе того, что происходит в этом блестящем придворном обществе, в том самом, куда она так рвалась.

*** Уже через год усилия Марии дали прекрасный результат: муж начал болеть достаточно часто, и при этом ни секунды не желал обходиться без своей милой хозяюшки. Он советовался с ней по вопросу доверия к новым лекарям и принимал лекарства только из её рук. И, слава Господу, уже не смог тревожить жену по ночам!

Вздыхая и охая старик начал сильно переживать о том, что его хозяюшка мало смыслит в денежных делах и может остаться без средств к существованию, так как вокруг много нечестных людей. Разговоры эти сперва бывали очень редко, так как Мария жмурилась, демонстративно закрывала уши и говорила, что без своего дорогого супруга просто не захочет жить в этом мире, а потому слушать страшные вещи не желает!

Однако старик возвращался к этим темам с болезненной настойчивостью и, чем больше Мария упиралась, тем усерднее он настаивал. Однажды он даже прикрикнул на свою хозяюшку и Мария со слезами на глазах согласилась выслушать его советы по дальнейшему обустройству собственной жизни.

-- Завещание завещанием, моя милая, а вот жизненного опыта тебе явно не хватает, чтобы жить потом в покое. Нужно крепко подумать, на кого ты сможешь опереться!

-- Ах, милый Жофруа! Ты опять об этих ужасных вещах! Умоляю, не напрягайся и береги себя!

Со временем, чем хуже становилось здоровье барона де Фегюрне, тем чаще он возвращался к этим темам, осмысленно очертя безопасный и финансово благополучный для Марии жизненный путь. Иногда Мария робко уточняла

у мужа что-то, застенчиво ссылаясь на свою неопытность, и он с удовольствием и подробно объяснял любимой жене, как и куда выгоднее вкладывать деньги.

Жизнь самой баронессы была неимоверно тосклива и раздражающа.

Бесконечные однообразные разговоры с мужем, дни, полностью посвящённые скучному и туповатому старику, невозможность сделать что- то приятное для себя лично.

Нельзя было отказаться от похода в церковь или обеда у нудной графини, нельзя было пожелать новый туалет и потребовать посетить танцевальный вечер, нельзя было завести знакомство с ровесниками или, даже, отправиться на дамское чаепитие к какой-нибудь приятельнице.

Можно было только принимать на обед раз в неделю нудных старых гостей барона и, обязательно -- чёртову благочестивую графиню. Мария сильно тосковала, но у неё была цель, и она шла к ней, стиснув зубы и улыбаясь...

Здоровье мужа становилось день ото дня хуже, зато его мысли о будущей жизни его собственной жены приобретали глобальный размах: барон договорился до того, что решил оставить контроль над денежными средствами в руках рекомендованного графиней аббата Бисто.

Мария с ужасом поняла, что перестаралась, обхаживая мужа и показывая себя наивной и преданной глупышкой. Старик был искренен в своём желании и ни в коем случае не соглашался на другой вариант: -- Ты, моя милая девочка, слишком наивна и неопытна, чтобы управлять серьёзными средствами. А господина аббата я знаю давно, да и графиня, что искренне любит тебя, советует мне довериться святому отцу. Он будет выдавать тебе средства на жизнь, и ты сможешь никогда не беспокоиться о финансах.

Старик упёрся и ни на какие уговоры не поддавался, а потому Марии пришлось срочно заболеть.

Молодая женщина несколько дней не вставала с кровати и отказывалась от еды, ссылаясь на сильное недомогание, слабость и жалуясь, что кружится голова. Она почти не разговаривал с обеспокоенным мужем, зато тихо, без всякой истерики, роняла горькие слёзы.

Ронять слёзы ей было совсем не сложно, так как в эти минуты Мария представляла, что аббат получил опеку над богатствами барона, и она вынуждена будет всю жизнь общаться и с осточертевшей старухой графиней, и с этим самым сволочным аббатом.

Барон не находил себе места и в их дом срочно были вызваны все лекари, которые пользовали самого старика. Лекари долго и важно совещались, собираясь по двое и трое у постели больной, и поставили диагноз: чёрная меланхолия. Оставили целый список того, какие продукты желательно есть молодой женщине, в основном состоящий из различных сортов мяса с кровью, крепких и сладких вин и бисквита с ромовой пропиткой. Один из них, уже уходя, немного неуверенно посоветовал: -- Возможно, госпоже баронессе станет немного легче, если вы сможете вывозить её на загородные прогулки. Свежий воздух, господин барон, всегда способствует повышению аппетита.

Мария уже нервничала, решив, что никто из эскулапов так и не додумается до такого простого средства. Однако именно эта фраза обрадовал её сейчас необыкновенно. Как только за лекарями закрылась дверь и барон, рассовав в протянутые руки золотые монеты, вернулся в комнату больной жены, она вновь залилась тихими слезами и еле слышно прошептала: -- Ах, Жофруа… Если бы мы могли немножко пожить в деревне. Я уверена мне стало бы лучше… У барона, разумеется, было несколько деревенских поместий, но он любил размеренную и правильную городскую жизнь и потому не был там уже много лет. Здесь, в городе, он ездил в чистый и красивый храм, где общался с прилично одетыми святыми отцами; здесь у него были приятные знакомые, у которых можно было вкусно отобедать; здесь был уютный и обустроенный дом, и сюда же стекались письма от управляющих.

Но глядя на плачущую жену барон не выдержал и на следующий день в доме поднялась серьёзная суматоха: писались письма и отправлялись с лакеями к нужным людям, упаковывались вещи и решался вопрос о том, что брать и что не брать, нанимались телеги и во дворе красивого особняка теперь постоянно шумели и о чём-то спорили. Ради здоровья любезной супруги старик был готов на всё.