— Тогда держись.

Матвей резко набрал скорость и вылетел на точно такой же пандус, по которому они спустились на набережную. Преодолев две трети подъема, Марта почувствовала, что они теряют скорость, и Матвей спустил одну ногу на плиту, помогая самокату выровняться и преодолеть подъем. Марта почувствовала его щеку на своем предплечье, и почему-то рассмеялась.

— Что? — спросил Матвей, выравнивая дыхание и останавливаясь перед пешеходным переходом.

— Ничего.

Она обернулась через плечо. Его лицо было так близко, что Марта против воли засмотрелась на красивые, изогнутые в улыбке губы, и Матвей поймал ее взгляд.

Казалось, еще мгновение, и он наклонится и коснется ее губ своими — от этой мысли Марта вся подобралась, предвкушая, но загорелся зеленый, и, Матвей, ведомой людской толпой, плавно толкнул самокат вперед, упуская момент.

Сообщение от Лены Марта увидела уже дома.

Она не смогла открыть его на заблокированном экране, так как во вложении было какое-то изображение, но сам факт того, что Лена вышла на связь, заставил сердце вздрогнуть.

В школе они виделись каждый день, и с ее стороны не было ни одного шага в сторону Марты. Ни случайного взгляда, ни жеста. Лена все время проводила с Алисой, и Марта уже смирилась с тем, что после линейки, их пути разойдутся навсегда.

— Ужин готов! — крикнула с кухни Илона, и Марта отозвалась:

— Иду!

А сама заперлась в комнате, с ногами забралась на кровать и открыла сообщение. На гифке (.gif — формат, который позволяет создавать динамичные анимации — прим. автора) девушка из аниме в синей мантии раз за разом подбрасывала вверх остроконечную шапочку с кисточкой на длинном шнурке, а внизу из золотых звездочек складывалась надпись: “Ура, ты — выпускница!”

Марта смахнула чат вниз, и зацепилась глазами за последнее сообщение.

Через час собираемся в раменной, ты с нами?

Столько времени прошло, а она не него так и не ответила. И теперь искренне жалела. Ведь, как оказалось, пропускать репетиции, гулять в свое удовольствие и не думать о музыке каждую свободную минуту было не так уж и страшно, а даже необходимо.

Спасибо Матвею, за то, что показал ей жизнь, в которой кроме учебы, репетиций и большой цели было что-то еще. Не менее важное. То, что заставляло ее улыбаться и чувствовать себя счастливой.

— Марта! — позвала Илона, и она вскочила, прикусив ноготь на большом пальце.

— Я иду, сейчас!

Она начала набирать ответ, потом стерла написанное и нажала пальцем на иконку микрофона.

— Привет, спасибо, я тебя тоже поздравляю с выпуском. К экзаменам готова?

Сердце дернулось испуганно и счастливо, и аудио улетело Лене. На этот раз она все сделает правильно.

— Спасибо, что заставила нас с папой ждать.

Марта села за стол и кинула на ноги салфетку. Не обращая внимание на недовольный тон матери, взяла в руки половник и украсила картофельное пюре мясной подливой.

— Руки помыла?

— Да, всем приятного аппетита!

Мать взяла в руки приборы, искоса посмотрела на Марту.

— Как день? Судя по твоему настроению, прошел хорошо? — спросил отец, и она кивнула.

— День отличный. Как у вас?

Родион кивнул, мол, тоже все хорошо, а Илона спросила:

— Как прошла репетиция?

Марта взяла со стола стакан с лимонной водой и сделала глоток. Врать, глядя матери в глаза, она не хотела, поэтому просто кивнула. И усердно заработала челюстями, демонстрируя семье зверский аппетит.

— А этот мальчик, как его, с гитарой?

— М-м-м?

— Прожуй, пожалуйста, прежде чем говорить, — Илона нахмурилась. — Сколько раз я просила вести себя за столом прилично?

— Извини.

Марта с трудом проглотила все, что было во рту, и потянулась за водой.

— Он все еще солист?

— Да.

Илона отложила приборы и посмотрела на Родиона.

— Ну, и как тебе это нравится? Гитарист солирует симфоническому оркестру! Как его зовут?

— Матвей.

— А фамилия?

Марта опустила глаза.

— Я не знаю.

— У вас же были списки, там не могла посмотреть?

Илона находилась в той степени раздражения, когда спорить с ней было бесполезно, и Марта избрала самую безопасную тактику невмешательства: слушать и поддакивать.

— Как-то не пришло в голову.

— Дорогая, кто же знал, что его возьмут на место солиста, — примирительно начал Родион, но Илона прервала его:

— Вы общаетесь?

Марта сглотнула, и аппетит пропал самим собой. Она сделала еще один глоток, посмотрела на свои ногти.

— Мы же ходим на одни репетиции…

— Я не об этом! Что он из себя представляет? Во что одет, какая у него гитара?

Марта облизала губы, в уме прикидывая, что может рассказать, не навлекая на голову Матвея неприятностей.

— Самая обычная, — она вздохнула. — Гитара у него от отца…

— А отец кто? Директор говорил, он работал в академии, ты его знаешь? — не унималась мать.

— Он умер.

Марта опустила глаза, а Илона откинулась на спинку стула. Салфетка легла на стол, и она забарабанила по скатерти пальцами.

— А мать?

— Не знаю.

Марта опустила глаза, потому что врать Илоне в лицо было выше ее сил. Скрывать правду, недоговаривать или умалчивать — это одно, но говорить неправду за общим столом, при папе, было очень неприятно.

Она взяла в руки вилку, но аппетит исчез без следа. Марта поковыряла пюре и вздохнула.

— Больше не могу.

— Ты ничего не съела, — откликнулся Родион, и Марта расправила плечи, как это делала Илона, когда ей приходилось отстаивать свои интересы.

— У меня так-то еще выпускной впереди.

Она посмотрела на мать, и та кивнула, отпуская Марту из-за стола.

Утром следующего дня, с ручкой в одной руке и телефоном в другой, Марта стояла перед крыльцом чужой школы, ожидая, как и другие ученики, когда их пригласят внутрь. Было еще не жарко, ребята сбивались в кучки и тихо переговаривались, где-то даже звучал смех.

Марта написала Матвею:

— Захожу через пять минут. И ужасно волнуюсь!

Он отметил сообщение большим пальцем вверх.

— Не дрейфь, ты же все знаешь) Удачи!

На крыльцо вышла женщина в летнем брючном костюме и попросила всех построиться по парам. Ребята засуетились, началась толкотня, и рядом с Мартой встала невесть откуда взявшаяся Лена.

— Ты чуть не опоздала.

— Знаю! Подержи, пожалуйста.

Она протянула Марте телефон, достала из кармана сарафана резинку и собрала волосы в высокий хвост.

— Нормально?

Марта с сомнение посмотрела на “петухи” на Лениной макушке и отрицательно замотала головой.

— Я проспала, прикинь?

Лена рассмеялась, и Марта из прошлого обязательно бы осудила ее за несобранность и растрепанный вид, но новая, счастливая Марта только покачала головой.

Вчера они проболтали весь вечер. Сначала в переписке, потом в аудио, а, когда Марте надоело надиктовывать, и по телефону. Вместо того, чтобы повторять материал, они наверстывали упущенные после ссоры часы общения.

— Я в тебе даже не сомневалась. Куда пойдем после экзамена?

Вопрос поставил Лену в тупик, и она с удивлением посмотрела на Марту.

— Я не ослышалась, и ты сейчас серьезно? А как же репетиция?

Она улыбнулась.

— Я хочу ее прогулять. Давай все-таки сходим в раменную?

Лена коснулась пальцами лба Марты, поцокала языком.

— Вроде температура нормальная…

— Дура!

Марта сбросила ее руку, и они обе рассмеялась. Интересно, почему раньше так легко не получалась?

— Давай, я только за, — Лена помолчала немного, а потом добавила. — С Алисой или?

— Без, — отрезала Марта.

Они миновали школьный холл и вошли в класс.

Марту посадили у окна, Лену — у стены с другой стороны. Три часа пролетели незаметно. Стоило Марте склонится над экзаменационным листом, как все другие мысли ушли, оставив только холодную сосредоточенность.