— Теперь понятно, — Илона поджала губы. — От осинки не родятся апельсинки.

Есения округлила глаза, приложила руку к груди и посмотрела на Марту.

— Да вы что, ваша дочь — настоящий талант! Потому мой сын в нее и влюбился. Рыбак рыбака, как говорят, видит издалека.

— В следующий раз, когда ваш сын решит публично унизить мою дочь, потрудитесь объяснить ему базовые правила приличия! — бросила Илона и, не прощаясь, пошла прочь.

Марте стало так горько от ее замечания, что она еле сдержала слезы, но рука Матвея быстро нашла ее и крепко сжала.

— Марта, можно тебя на минутку? — спросил Родион, снимая очки и устало потирая переносицу. И, когда она согласно кивнула, добавил. — Извините нас, пожалуйста.

— Все хорошо.

Есения кивнула, забирая Аську у Матвея, и тут заметила в толпе за кулисами Сергея Наумовича.

— Пойду за свидетельствую свое почтение, — с улыбкой бросила она, и направилась в сторону директора.

А Родион, дождавшись, когда они с Мартой останутся одни, сказал:

— Ты была не права, когда напомнила маме про тот первый концерт.

— Да, я помню, она попала в больницу с аппендицитом и что? — устало возразила Марта. — Это не дает ей право позорить меня перед Матвеем и его семьей!

Родион поджал губы и отвернулся, собираясь с мыслями, а потом внимательно посмотрел на дочь.

— Это был не аппендицит, — он замолчал, словно заново переживая это воспоминание. — Но у тебя тоже могла быть младшая сестренка.

— Какая еще сестренка? — с раздражением переспросила Марта, а потом поняла.

Поняла, кто были те странные женщины в больничных распашонках, и почему Илона так много плакала, и что за метаморфозы происходили с ее фигурой — Марта думала, что причиной всему была операция.

И она действительно была, но не та, что назвали ей родители.

— У меня могла быть сестренка? — упавшим голосом повторила Марта и сглотнула.

— Могла, но не получилось. Выкидыш, — Родион вздохнул. — Ты осталась для нас единственной и неповторимой. И все, чего твоя мама когда-либо хотела для тебя, это подарить лучшую жизнь.

Марта отрывисто покачала головой:

— Поэтому была требовательной и жестокой? Лучше бы она меня любила…

— Она тебя любит, — настаивал Родион. — Только по-своему, подумай об этом.

Он раскрыл объятия, и Марта медленно упала в них, закрыв глаза. Отец провел ладонью по ее волосам и спросил:

— Подождать тебя? Или вы с группой поедете отмечать?

Марта отрицательно покачала головой.

— Меня проводит Матвей.

— Хорошо, — отец поцеловал ее в макушку. — Удачи, мы с мамой будем ждать тебя дома.

Он ушел, а Матвей перехватил Марту за талию сзади и устроил подбородок на ее плече.

— Все в порядке?

Марта вздохнула.

— Я только что узнала, что у меня могла быть сестра.

— Ого, сочувствую.

— Я до сих пор в шоке.

Матвей прижался сильнее и поцеловал ее в щеку.

— Можешь взять на пару дней мою. Думаю, мама не будет против.

— Дурак! — Марта рассмеялась и повернулась к Матвею лицом. — Но я подумаю над твоим предложением.

Через два часа они вернулись в зал, чтобы узнать имена победителей. Количество гостей явно уменьшилось, и Марта с Матвеем заняли крайние места по центру. Остальных ребят с родителями и друзьями, пришедшими их поддержать, разбросало по всему залу, но они не чувствовали себя одиноко.

Рука в руке, с Аськой на коленях и Есенией, чья ладонь лежала на плеча Матвея, они чувствовали себя вполне комфортно. Наконец, на сцену вышел невысокий седой мужчина с листком в руках. Подождал, пока микрофон опустят под его рост, и звучным, хорошо поставленным голосом изрек:

— Спасибо всем, кто сегодня поднялся на эту сцену, чтобы исполнить бесспорно талантливые произведения современности. Мы от всего сердца благодарим творческие коллективы и их руководителей, за то, что воспитали воистину достойную смену музыкантов! Но не буду больше вас томить, лучшим юношеским оркестром уходящего года признается творческий коллектив “Лицея” и его руководитель, бессменный Барто Павел Валерьевич!

Марта скорчила недовольную гримасу и посмотрела на Матвея, который откинул голову в притворной скуке, демонстрируя окружающим оглушительный храп, и рассмеялась.

— Не очень-то и хотелось, — буркнул он, и ее разочарование, как ветром сдуло.

— Все, мы свободны? — спросил Матвей так легко, как будто они только что не проиграли.

— Думаю, да.

Марта встала, когда голос члена жюри оповестил о том, что приз зрительских симпатий забрала их музыкальная академия.

Где-то на галерке во все горло от радости закричал Вано. С первого ряда поднялся Сергей Наумович и подал руку Светлане Анатольевне, помогая последней подняться на сцену. То тут, то там разбросанные по залу оркестранты вставали, чтобы забрать свою минуту славы.

Марта посмотрела на Матвея, и по его лукавой улыбке поняла, что они думали об одном и том же. Его губы ту же нашли ее, а руки мягко подтолкнули к выходу.

— Конечно, о чем речь, я все беру на себя.

Есения, которая тоже все поняла, откинулась на спинку кресла и безвольно опустила руки.

— Бегите, голубки, наслаждайтесь свободой, — она изобразила на лице трагедию, и Аська рассмеялась.

— А нам ничего не остается, кроме как исполнять роль взрослых и искать по всему залу вашу одежду и инструменты!

Есения принялась щекотать Аську, и та заливисто рассмеялась, задергала ногами и поддакнула, не заметив в голосе матери сарказма:

— Я тоже буду помогать! И иглать на гитале как Матвей! Он меня научит, да?

— Куда он денется, — хмыкнула Есения, поднимаясь со своего места.

Но Марта этого уже не слышала.

Подхватив одной рукой подол платья, а другой крепко сжав ладонь Матвея, она бежала по мраморному коридору навстречу неизвестному, но от того еще более манящему будущему. Будущему, в котором не было правил и условностей и ценность которого она теперь определяла сама.