Один из хранителей озадаченно хмыкнул, кивнув на светловолосого, зеленоглазого мужчину, аккуратно придерживающего за талию арийскую красавицу:

— А кто это с ней? Не тот ли самый Винсе, которого по нашим данным прикончила дочурка Сэрбы?

Глава утвердительно кивнул:

— Он самый, правда, он сейчас носит имя Вонсе. Мы провели анализ и выяснили, что такое имя дано ему в некоторых регионах, где его почитают божеством. Там в имени "о" и "и" зависит от говора. С учётом того, что и одна из арий прошлого сейчас среди судей в загробном мире, они могли провернуть нечто незаконное, опять…

Кто-то из хранителей хохотнул:

— Как тогда, когда мы сами отправили Ра в миры мёртвых, а он вытащил оттуда своего дружка? Это арии, не о них мы сейчас должны думать. Даже если мы узнаем, что случилось, у нас не получится отрицать того факта, что планета просто взяла и пропала. Как быть с этим? Ведь энергетический баланс уже пошатнулся, как нам быть? Нужно как-то восполнить энергетическую прореху, пока этим не занялись сами миры, ведь они не будут беспокоиться о сохранности других планет. Что мы собираемся предпринять? И что не менее важно: стоит ли нам опасаться повторения подобного инцидента? Вот вопросы, которые должны нас волновать, а не арийские развлечения с полотном судеб.

Глава несколько раздражённо процедил:

— Боюсь, кроме арий, подобное сотворить было некому. Единственные, у кого бы ещё хватило на это сил — нэсу, но хоть сейчас их Королева всё же оказалась жива, она слишком слаба для таких действий. Боюсь, мы слишком малое внимание уделили движениям Унда, Ета и всех прочих перебежчиков.

Хранитель, сидевший по левую руку от Главы, незаметно тронул его за локоть, шепнув:

— Карип прав, потом будем разбираться с причинами, следует подумать о решении проблемы.

Откашлявшись, Глава заговорил:

— По-хорошему, нам бы просто создать новую планету. Есть у кого-нибудь идеи, где найти какого-нибудь мироздателя?

— Варог вроде как что-то там создавал.

— Опять возвращаемся к ариям? — хмыкнул Глава. — Что же, похоже, нам придётся сидеть то же, что делали бы миры сами собой — сдвинуть планеты, восстанавливая энергетическую плотность. На этом можно завершать собрание, или у кого-то есть ещё предложения?

— Нет, пожалуй, отпускайте купол.

Одновременно с хлопком крышки шкатулки распахнулись двери в зал заседания. Стоявший за ними неспешно зашёл в зал, жестом велев всем собравшимся сесть на места.

Один из хранителей, сидевший ко входу ближе прочих, попытался было выбежать в распахнутую дверь, но та с гулким грохотом захлопнулась. Тело его, продолжавшее бег, впечаталось в одну из тяжёлых створок и, словно бы подчиняемое неведомой силе, придавшей немыслимое ускорение, догнавшее и припечатавшее, перемололо в бесформенное месиво. Произошло это столь стремительно, что никто из собравшихся не успел не то что что-то предпринять, но и осознать происходящее. Когда же понимание случившегося наконец дошло до разумов хранителей, у них тут же закралось подозрение о невозможности сотворённого, ведь губы их гостя за всё прошедшее время так и не разомкнулись, ни на мгновение с них не сошла кривоватая ухмылка. Был лишь один известный способ воспользоваться магией, не говоря с силами миров — пустить на заклинание энергию собственной жизни, но даже малые затраты отражались на фэтэ заметно для окружающих. В их гость… Нет, он не был цел, это понятие было бы неприменимо к нему не только из-за отсутствующей половины лица, прикрытой белой маской, но и из-за сеточки чёрных трещин, покрывавших все части тела, неприкрытые одеждой, подобные тем, какие появляются на растрескавшейся эмали. Но тело одноглазого осталось неизменным. Он словно бы и вовсе заметил растёкшегося по полу бедолагу только когда дошёл до начала стола, но, заметив, только лишь хмыкнул.

Нависнув над Главой, неуверенно поднявшимся с места, чтобы хоть немного уменьшить их с гостем разницу в росте, одноглазый наконец заговорил:

— Я освободил вам более подобающее место.

Глава покосился на опустевшее кресло незадачливого беглеца, перевёл взгляд на нависнувшего над ним гостя, нервно сглотнув. Про немалый рост арий ходили легенды, но пересекаться с ними доводилось столь редко, что это вылетало из памяти.

— Пу́стите?

— Ах да, — хмыкнул одноглазый, немного отступив в сторону, улыбнувшись, словно бы явился на обычнейший званый ужин.

Глава тут же поспешил к освободившемуся месту, сумев заметить некоторую угловатость в движениях гостя, когда тот, слегка поморщившись, опустился в кресло во главе стола, поняв, что даже для кого-то вроде него две смерти не могли пройти бесследно. Да и как бы плотно ни прилегал к шее одноглазого высокий ворот его красной рубахи, от главы не скрылось, что на том самом месте, где Сэрба отрубила голову их гостю, остался след, от которого по коже расползались трещины. Осмелившись посчитать, что Оргос не так уж и сильно заблуждался, что Экор не так страшен, как его представляют, велел:

— Опустите купол.

Только хранитель, сидевший ближе всех к шкатулке, привстал со своего места. Одноглазый негромко, но настойчиво прохрипел:

— Не надо, — тут же протянутая рука хранителя осыпалась прахом, опустевший рукав тут же повис бесформенной тряпкой, а бывший Глава издал невнятное мычание, выплюнул ошмёток чего-то кровавого, принявшись вытирать лицо рукавами, продолжая то ли мычать, то ли вопить, поглядывая в страхе на одноглазого, который сидел с видом, словно бы ничего не произошло и не произносил заклинания! У наблюдавшего за всем этим Оргоса закралось подозрение, что колдовал вовсе и не их гость. Он постарался незаметно оглянуться, выискивая, где мог затаиться тот, кто стал бы разгадкой всех фокусов. В конце он перевёл взгляд на одноглазого, и тот ухмыльнулся, словно бы отвечая на мысли хранителя.

— Ну что же, приступим наконец к заседанию. Я немного опоздал, ну да мне простительно, меня ведь никто не предупредил, — одноглазый непринуждённо провёл ладонью по лицу, как бы смахивая накопившуюся усталость. — Мне нужны ваши планеты. Передайте права на хранение мне, и мы больше с вами никогда не увидимся, — говорил он неспешно и очень тихо, почти шёпотом, заставляя всех присутствовавших затаив дыхание ловить каждое слово.

— А если нет? — поинтересовалась девушка, подававшая Оргосу стакан воды.

В ответ одноглазый лишь улыбнулся, очень нехорошо улыбнулся, продемонстрировав острые зубы, походившие на клыки хищного зверя.

— Ладно, тебе же нужны только планеты из центров? — нервно сглотнув, продолжила уточнять хранительница.

— Все.

Девушка, поднявшись со своего места, подошла к началу стола, процокав каблучками по каменному полу, хмыкнула:

— Ну, забирай.

По лицу одноглазого расползалась кривоватая ухмылка. Хранительница вздрогнула, ощутив, что лишилась чего-то незаметного, но столь для неё необходимого. Тело стало вдруг неподъёмным, от слабости она пошатнулась и упала бы, если бы не сильные руки одноглазого, придержавшие её. Взвизгнув от неожиданности, девушка перевела взгляд на лицо нового владельца всего, что некогда имела она, поморщившись от неизменной кривой улыбки, из-за которой сероватая кожа, выступавшая из-под маски, неестественно натягивалась. Наконец сумев вернуть равновесие, она опасливо положила свою ладонь на ладонь гостя, от чего тот выпустил её без всяких возражений.

Направившись к выходу, девушка поинтересовалась:

— Теперь прощайте?

Странно цокнув, опустив уголком губ, растянутых в улыбке, одноглазый посоветовал:

— Останьтесь. Видя ваш пример, прочие будут решительнее.

Поморщившись, девушка опустилась обратно на своё место, выжидательно уставившись на прочих хранителей, постепенно осмелевших, пусть неохотно, но поочерёдно отказывавшихся от своих звёзд и планет. Только хранитель, ставший по воле Экора одноруким, когда до него дошла очередь, надменно хмыкнул, придерживая болтающийся рукав:

— А вот нет. Что ты сделаешь, убьёшь? Ну так давай, я стану низшим и вернусь за твоей головой.