– У меня нет парня, – все так же отстраненно ответила Сигма и вернулась на диван. – Кошмариция обещала проверить нас вечером. Так что пока нет, ничего не случилось.

– Но ты плакала!

– У меня просто закончились силы.

– Просто? Просто так силы не заканчиваются.

Мурасаки присел на корточки перед Сигмой.

– Ты что-то делала?

– Например, ходила на ковер к Констанции. Останавливала снегопад над городом. Вытаскивала тебя из казино. А так вроде бы больше ничего, – спокойно ответила Сигма. – Сущие пустяки.

– Снегопад? Сегодня шел снег? На улице же жара.

Сигма устало махнула рукой в сторону планшета.

Мурасаки открыл городские новости. И правда. Срочные отмены рейсов. Парализовано движение транспорта. Просьба переждать снежный залп в помещениях, где бы вы ни находились. Не выходите на улицу, если вы одеты слишком легко. Отмена занятий…

– Зачем тебе понадобилось вмешиваться в погоду?

– Потому что мне надо было добраться до тебя, – ответила Сигма. – А сводки обещали снегопад до самого вечера. Дороги стояли. Но я не могла ждать до вечера. Ну почему ты такой тупой, а? – наконец в голосе Сигмы появились интонации. Пусть это и была злость, но лучше, чем отрешенное равнодушие. – Два и два сложить не можешь? Я представила, как тобой займется Констанция. Мне стало тебя жалко! Что тебе еще сказать?

Мурасаки ошарашенно посмотрел на девушку. Он привык к сочувствию. Когда был второкурсником, даже вовсю им пользовался, как первым шагом к завоеванию симпатий старшекурсниц. Неужели он с Сигмой действует по тому же сценарию? Хотя нет, она пожалела его сама, без всякий усилий с его стороны. В казино он точно не за этим ходил.

– Спасибо, – наконец, буркнул он.

– Да подавись ты своим спасибо, – Сигма опять заплакала. – Иди и поспи. Постель твоя до ночи. Видеть тебя не могу уже. Если бы мне тебя не назначили в опекуны, я бы сегодня весь день сидела и спокойно училась. А чем я занимаюсь вместо этого?

Мурасаки взял коробку с салфетками и протянул Сигме.

– Тебе бы тоже стоило поспать, герой-метеоролог.

Сигма вытащила салфетку промокнула глаза и посмотрела на Мурасаки.

– Мне-то зачем? Я не хочу.

– Истощение, – грустно объяснил Мурасаки. – Ты разогрела тут все до летней жары. Бывает. Ошиблась в расчетах, – он улыбнулся, – что неудивительно, учитывая твои проблемы с математикой.

Он увернулся от шарика из мокрой салфетки.

– И к тому же после подобных экзерсисов надо восстанавливать силы. А ты наверняка даже не подумала, что ты тоже подвержена… элементарному разложению. И перестань швыряться в меня салфетками. Это не больно и даже не обидно. Девушки в меня и не тем швырялись.

– Например? – слабым голосом спросила Сигма.

– Обувью. Бельем. Тарелками с салатом. Ты меня, кстати, тоже кофе обливала. Это было куда хуже.

Сигма улыбнулась.

– Спасибо, что напомнил. Самый приятный эпизод в наших отношениях.

– Кофе у тебя отвратительный, между прочим.

– Сама знаю, но никак не соберусь купить получше.

– У меня есть. Хочешь, схожу принесу?

Сигма покачала головой.

– Когда Кошмариция будет звонить? – спросил он.

– Она не говорила, что будет звонить. Она сказала, чтобы я до вечера исправила ситуацию с нашими занятиями, а то она займется этим сама. Думаю, она отслеживает наши трекеры. – Сигма потерла щеку. – Что-то я снова мерзну. Тебе не холодно?

– Это же не я погоду менял, – засмеялся Мурасаки. – Конечно, мне не холодно. А у тебя нарушилось термодинамическое равновесие. Тебе нужна горячая еда, горячее одеяло и, возможно, горячая ванна.

– Пожалуй, я начну с еды.

Она поднялась с дивана так стремительно, что Мурасаки едва успел выпрямиться и отстраниться, иначе она снесла бы и его.

– План такой, – сообщила Сигма, открывая холодильник. – Сейчас мы едим, потом спим, но где-то рядом, чтобы Кошмариция считала, что мы тут вовсю учимся. А потом, – Сигма обернулась и посмотрела через плечо на Мурасаки, – мы в самом деле или будем учиться, или разговаривать, или я запишу тебя на психотерапевтическую хирургию.

Мурасаки грустно смотрел на нее. Если бы все так было просто, как ей кажется. Если бы все было так просто, как ему самому казалось в начале второго курса… жизнь была бы сплошной радостью.

– Студентам после второго курса запрещены психохирургические вмешательства, Сигма. Но со всем остальным я согласен. И с едой, и со сном, и даже с учебой.

– Можно подумать, у тебя есть выбор.

Сигма закрыла холодильник и поставила в микроволновую печь два контейнера. Потом достала тарелки, сервировала стол – с салфетками, стаканами с соком и с приборами.

– Извини, палочек у меня нет.

Мурасаки улыбнулся.

– Я умею пользоваться вилкой, не волнуйся.

– О, я счастлива. А то думала, что придется кормить тебя с руки.

Мурасаки сел за стол, продолжая рассматривать Сигму.

– Ты же помнишь, что в меня нельзя влюбляться, да?

– Ты же помнишь, что я не собираюсь вылетать из-за тебя из Академии, да? – в тон ему ответила Сигма.

Она поставила перед ним тарелку с желтым пюре и большим ломтем белого мяса. В ее тарелке было то же самое.

– Готовые обеды Жана, да? Я тоже там часто беру еду домой.

Сигма села за стол и посмотрела на Мурасаки.

– Вот и хорошо.

Они ели в полном молчании. Мурасаки не поднимал глаз от тарелки, да и Сигма сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать.

Перед тем как уснуть (все-таки Мурасаки отстоял свое право спать на диване), Мурасаки завел будильник. Три часа. Выспаться он не выспится, ему после ночного загула нужно как минимум в три раза больше, но Сигме должно хватить. И тогда можно будет поговорить и спокойно уйти к себе домой. Мурасаки зевнул и натянул плед на голову. А все-таки хорошо, что Сигма его вытащила из казино. Сам бы он не справился, хотя и пытался. Вот так всегда – ты понимаешь, что не контролируешь ситуацию ровно в тот момент, когда ты пытаешься ее проконтролировать. Отсюда вывод, чтобы понять свои отношения с ситуацией, надо попытаться ее взять под контроль, подумал Мурасаки и уснул.

Он проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. В голове было пусто, будто оттуда вымели вообще все слова и мысли.

– М? – сказал Мурасаки и открыл один глаз.

– Выключи свой браслет. От его писка у меня сейчас уши лопнут.

Мурасаки вытащил руку из-под пледа и посмотрел на браслет. И правда, звонил будильник.

– Не драматизируй, я сам его еле слышу, – Мурасаки выключил будильник и улыбнулся Сигме. – Уши у нее лопнут, как же! Тебе просто понадобился повод меня потрогать.

– И теперь у меня есть прекрасный повод сварить тебе кофе, – сообщила Сигма. – И вылить на тебя.

– Да выливай, – отозвался Мурасаки. – Плед твой, халат твой, диван тоже твой. Убирать все придется тебе.

– Я думаю посоветоваться с Констанцией, – вдруг сказала Сигма. – По твоему поводу.

Мурасаки от неожиданности даже сел, хотя собирался поваляться еще полчаса.

– И о чем же?

Сигма села в дальнем конце дивана, так чтобы не касаться ног Мурасаки, и выразительно взмахнула рукой.

– Вот смотри. Тебя тянет в казино. Но ты должен быть со мной. Хотя, может, и меня бы тянуло куда-нибудь подальше, если бы мне надо было следить, как я учусь, но не в этом дело. А в том, что я не знаю других способов избавить человека от зависимости, кроме психохирургии. Может, Констанция знает? Может, она тебе сможет помочь, раз она все равно с тобой связана?

– Это плохая идея.

– А у тебя есть хорошая?

Мурасаки задумался. Азартные игры давали ему чувство победы. То самое чувство, которое ему давало внимание девушек. Но летом, когда все разъезжались на каникулы, он всегда играл. Никогда не подстраивал результаты, не использовал ничего из своих знаний, чтобы выиграть, хотя мог бы. Так было этим летом. И прошлым. И позапрошлым. Он возвращался к занятиям и забывал про покер до следующего лета. Он проверил историю вызовов – Сигма и в самом деле звонила ему, а он сбрасывал и даже не помнит, как это делал. Студентки начали возвращаться в Академию, студгородок оживал, а он снова уходил в казино вместо того, чтобы оставаться здесь. Отказался от вечера с девочками, когда его звал Киро. Не позвонил ни Яшме, ни Марине, хотя они здесь. Что вообще с ним происходит? Нет, неправильный вопрос. Как справиться с этим? Хотя это тоже неправильный вопрос. Чтобы знать, как справиться, надо знать, с чем справляться.