Я робко поглядела на женщину, она вполне миролюбиво улыбалась.

– Да, я немного покомандовала, пока вас не было, – ответила я и зачем-то спешно добавила. – Извините.

Валери засмеялась, и ее смех был невероятно похож на Велоров, только на пару тонов выше и чище. Я невольно улыбнулась.

– Не стоит извиняться! – махнула она изящной рукой и достала из выдвижного ящичка большой кухонный нож.

Я растянула губы в смущенной улыбке и снова взялась за нож, когда в кухню быстрым шагом вошел Велор. Он остановился как вкопанный, скользнув удивленным взглядом сперва по мне, а затем и по матери.

– Помощь нужна?

Валери покачала головой, а я чуть полпальца себе не оттяпала, шинкуя лук.

– Нет, дорогой. Мы сами справимся, – женщина взглянула на сына и улыбнулась. – Елизавета специалист по готовке, – улыбаясь, пропела она, а я зарделась как маков цвет.

Дракула недоверчиво хмыкнул.

– Полагаю, твоему избраннику повезет, ведь ты так хозяйственна, – неожиданно вернулась к нашему прерванному разговору Валери, и я сжалась, ведь за моей спиной до сих пор стоял Велор, принявшийся рыться в холодильнике. – Здесь у вас такое качество в цене… У тебя уже есть кто-то на примете?

– Нет, еще нет, – я вновь в смущении потерла лоб и снова чуть не проехалась ножом по пальцам. – Не знаю. Хотелось бы верить, что повезет.

Мне показалось, что Дракула у меня за спиной снова хмыкнул и вышел, Валери же удивленно воззрилась на меня.

– Надо же! Я предполагала обратное. Прошу прощения за бестактность, – извиняющимся тоном произнесла она. – У вас здесь довольно рано женятся, да и приблизительно в твоем возрасте меня выдали замуж за отца моих детей, – Валери вернулась к разделыванию рыбы. – Потому я и спросила.

Я затаила дыхание.

– Валери, а как звали вашего мужа?

Женщина помедлила, и мне даже показалось, что она мне не ответит.

– Арис, – одними губами прошептала она. – Моего мужа звали Арис Лайн-Этор, – и на ее прекрасное лицо налегла тень печали.

Теперь уже моя очередь пришла извиняться.

– Простите, я не хотела тревожить воспоминания, – пробормотала я, виновато опустив голову.

– Все в порядке, – холодно произнесла Валери. – Все уже давно в прошлом.

Она неожиданно тепло улыбнулась.

– Знаешь, а Эдмонд очень на него похож, – она прикрыла глаза и добавила. – И Бернар тоже несколько его напоминает, – женщина бросила на меня острый взгляд. – Но ты привыкла называть его Леонард.

Я нервно потопталась. Вспомнилось предостережение Велора: не говорить о Лео-Бернаре при Валери. Я попыталась сменить тему.

– А Эдана? – я вопросительно наклонила голову, и женщина снова оторвала взгляд от рыбы, разделыванием которой была занята.

– Эдана похожа и на меня, и на Ариса, – улыбнулась Валери. – А Велор… – она вновь захохотала, словно колокольчики зазвенели. – Мой второй сын – моя точная копия!

Я кивнула в знак подтверждения, сама это заметила при первой же встрече с ней.

– Даже удивительно, – снова занялась готовкой Валери, – у них с Эдмондом совсем небольшая разница в возрасте, но Велор… Он был совсем иным ребенком! Мягкий, заботливый, любил, когда я ему читала. Ты знала, что он довольно сносно поет? – спросила она, лукаво улыбаясь.

– Велор? Поет? – мои глаза расширились от удивления, а в голове заплясали мысли: «Мягкий, заботливый? Кто? Этот высокомерный и несносный кровопийца?»

– Да, поет, – Валери, наморщив нос, вернулась к готовке. – Спроси его об этом при случае, – улыбнулась она, а я еле сдержала смешок.

Даже представить страшно, что сделает со мной Велор, попроси я его спеть.

Помолчали.

– Я заметила, – с осторожностью протянула Валери, и я напряглась, предчувствуя нечто неприятное, – вы с Велором много времени проводите вместе.

Я потупила взгляд, укладывая нарезанные тонкими пластиками томаты в мисочку.

– Мы же живем в одном доме, – попыталась оправдаться я и, сама того не ожидая, покраснела как рак.

– Я не об этом, – Валери таким резким движением обезглавила рыбину, что я вздрогнула. – Вы много общаетесь.

Я чуть не расхохоталась. Мы с Велором общаемся? Я вас умоляю!

– Отнюдь, – подавив нервный смешок, ответила я. – Нам довольно сложно общаться, – Валери еще парой резких, я бы даже сказала опасных, движений разделила рыбу на несколько частей.

– И, тем не менее, у меня создалось впечатление, что между вами возникла обоюдная симпатия.

На этот раз смешок я сдержать не сумела, и Валери хмуро воззрилась на меня.

– Извините, – взяла я себя в руки. – Валери, я глубоко сомневаюсь, что ваш сын испытывает ко мне симпатию.

Велор хоть и вел себя в последние дни довольно сносно, но допустить мысль о том, что он может чувствовать ко мне что-то помимо глубокого презрения…

«Да это же фантасмагория чистой воды!» – внутренне посмеялась я.

– Ну, раз так, – примирительно протянула мать семейства, – то я рада.

Я, собирая овощные отходы в пакетик, замерла, а Валери, словно почуяв мое недоумение, продолжила.

– Мой сын должен выбрать себе женщину из своего круга, – холодно произнесла она, выкладывая натертые специями куски рыбы в глубокую форму для запекания. – Передай, пожалуйста, овощи, – кивнула она, и я пододвинула к ней несколько мисочек.

«Как-то это нетолерантно прозвучало…» – скривилась я, и Валери, словно вновь уловив мои мысли, пояснила.

– Я не имею ничего против тебя, – поспешила оговориться она. – Даже несмотря на то, что ты из людей.

Я потупилась, отчего-то почувствовав себя человеком второго сорта.

– Но я не пожелала бы своему сыну такого горя – потерять возлюбленную. Тем более, я не понаслышке знаю, что это такое, – Валери вымыла руки и повернулась ко мне. – Ведь ты состаришься и умрешь лет через шестьдесят-семьдесят, а Велор… Велор может жить вечно, если захочет. И мне, как матери, хотелось бы верить, что захочет.

У меня в душе неожиданно что-то перевернулось, я судорожно сглотнула и сжала кулаки так, что короткие ногти впились в ладони. Валери легко подошла и положила теплую ладонь мне на плечо.

– Прости, милая, я, наверное, слишком резка. Но я считаю тебя сообразительной и неглупой девушкой и горячо надеюсь, что ты оправдаешь мои ожидания и не заставишь моего сына страдать.

«А иначе, я тебе голову откушу», – все тем же голосом продолжила я мысленно ее фразу. И теперь, с еле сдерживаемым ужасом я стояла и смотрела на эту прекрасную, статную даму.

– Все в порядке, Валери, – ломано произнесла я, ведь слова давались мне с большим трудом. – Уверяю вас, я буду разумна.

Женщина улыбнулась.

– Благодарю за понимание, – кивнув, тихо промолвила она. – И спасибо, что помогла приготовить ужин! – как ни в чем не бывало пропела Валери, заглядывая в окошко духового шкафа. – Думаю, у нас все получилось как нельзя лучше.

Я кивнула и, будучи словно во сне, вышла из кухни. В голове было на удивление пусто, а в груди резало и кололо так, словно Валери воткнула-таки мне кухонный нож, которым разделывала рыбу, промеж ребер.

Вернувшись в гостиную, я подсела к Леонарду в надежде, что его волшебное биополе исцелит мою кровоточащую рану, но напрасно. Чем закончился фильм, не знаю, я была слишком погружена в свои мысли. Эдана и Лео по окончании долго и бурно обсуждали сюжет, но я совсем их не слушала.

– Лиззи, – потрясла меня за плечо Эда. – Что с тобой? Ты словно замороженная, – с подозрением уставилась она на меня.

Я помотала головой.

– Нет, все в порядке. Пойду, пожалуй, наверх. Устала.

Ребята таращились мне в спину во все глаза, и только я вышла из гостиной, послышался встревоженный шепоток Эды.

***

Ужинала я в таком напряжении, что кусок в горло не лез. И виной тому был не только недавний разговор с Валери, но и Эдмонд который, очевидно, решил добить меня окончательно, приведя на ужин Нину.

Никто из присутствующих не возражал против ее нахождения здесь, и я полагала, что это отнюдь не из-за доброты душевной. Причиной согласия ужинать за одним столом с рабыней была я и моя принадлежность к человеческой расе.