– Нужно сделать среднее между этим великолепным лицом и вот этим, – он создал на столике стену пламени, и в ней отразилась моя обычная иллюзия.

Мэтр Остар два раза обошел вокруг меня, внимательно разглядывая.

– Много работы, часа на два, – сказал он спокойным, задумчивым голосом.

– Поэтому мы и приехали с самого утра, – ответил Герат.

Мэтр указал мне на кресло у столика с зеркалом.

В следующий час он сновал вокруг меня, накладывая на лицо какие-то кремы, мази, краски. Не косметические, в обычных женских ухищрениях я все же разбиралась. Постепенно мое лицо преображалось. Получилось и верно «нечто среднее» между Астер Гайнори и Илоной Гварди. Заметить даже следы грима было невозможно. Все выглядело естественно, словно я всю жизнь была такой.

– Теперь наложи косметическую иллюзию, сделай себя немного красивее, – сказал Герат. – И узнаваемой, чтобы все могли узнать в тебе Илону Гварди. А этот облик увидят, если кто-то сорвет твою иллюзию.

Я немного поработала над этим, вскоре на меня смотрела из зеркала улучшенная копия Илоны.

– Держи, – мэтр протянул Герату колбочку с зеленой жидкостью. – Ничем другим не смоется, поэтому возьми с собой сразу. Теперь ваш разум, моя дорогая.

– Вы глубоко полезете мне в голову? – спросила я, подумав, что без этого не обойтись. А значит… значит, мэтр Остар станет вторым человеком, узнавшим обо мне правду.

– Не очень. Я наложу маску – другие воспоминания, смешав их с вашими поверхностными, – улыбнулся старичок. – Касаться сознания буду, но не слишком глубоко. Если вы скрываете зловещие тайны, они меня не интересуют. Иногда может быть неприятно, приготовьтесь.

Еще час или полтора мэтр Остар сидел рядом, иногда клал руки мне на голову, иногда просто касался моего разума своим. Это походило на неприятную, навязчивую щекотку. Иногда просил показать что-то из моего прошлого, чтобы можно было перемешать искусственные воспоминания с настоящими и сделать их более реалистичными.

Маска была простой. Я должна отрывочно помнить детство, в котором была дочерью разорившихся низших дворян. В возрасте пяти лет потеряла родителей, воспитывалась у случайных людей, а в десять лет попала в приют – дальше все шло так же, как в моей настоящей жизни. С единственной разницей – маска демонстрировала, что я очень благодарна королю и правительству за возможность учиться в академии. Этакая благодарная и благонравная сирота, счастливая, что смогла приехать на бал, и мечтающая выиграть ректорский отбор.

– Уф-ф… Проверь! – мэтр отер пот со лба и кивнул Герату. Я ощутила другое прикосновение к своему сознанию.

Герат касался не так профессионально, как мэтр Остар, но мне это почему-то было приятно. Словно он погладил меня горячей ладонью, только не по голове, а глубже, сам мой разум.

– Отличная работа, мэтр! – рассмеялся Герат. – Вы не теряете профессионализм!

Мэтру явно стало приятно. Он улыбнулся в бороду:

– Эти выскочки точно не пробьют мою маску, – сказал он.

Я искренне поблагодарила мэтра, они еще немного поговорили с Гератом о старых временах, и мы пошли к выходу. И вдруг я услышала лукавый голос старичка:

– Ваша светлость!

Сердце отчаянно ударило. «Ваша светлость» – обращение к герцогу или герцогине. «Значит, все же разгадал мою загадку, пока ковырялся в голове, старый хитрец!»

– Что вы сказали? – обернулась я, изображая недоумение.

– Ваша светлость… так ведь вроде бы принято? – лукаво улыбнулся старичок. – Я еще не забыл этикет, – и тут же стал серьезным. – Не беспокойтесь, дорогая. Я не столько увидел в вашей голове, сколько догадался. Я хочу сказать, что однажды вам понадобятся надежные люди. Я буду рад быть одним из них, – закончил он и остро всмотрелся в мое лицо. – Если, конечно, вы хотите большего, чем съездить на бал.

– Повезло тебе, Астер! – вдруг рассмеялся Герат, и меня отпустило. – Мэтр Остар – могущественный союзник!

– Благодарю вас, – сказала я старому мэтру. – За все.

Наверху мне сделали высокую прическу, так что я казалась выше и не выглядела такой миниатюрной рядом с Гератом. Спереди пустили легкие завитки, они придавали прическе непринужденность. Закрепили брильянтовую диадему. Ее подарил Герат утром. Я не отказалась. В конечном счете, если все получится, я собираюсь прожить с ним много лет. К тому же он явно не был стеснен в средствах.

Когда вышли из салона, времени было много. У меня тревожно колотилось сердце. Сейчас вернемся в академию, заберем Тарию и поедем на бал. Кто знает, к чему это все приведет.

Герат казался совершенно спокойным, но я улавливала в нем что-то вроде… азарта. Ему явно было интересно.

А я хотела сделать… кое-что. Оно словно зудело внутри меня, требовало выхода.

Вокруг сейчас никого не было. Под руку с Гератом я подошла к элеону и остановилась. Сердце выскакивало из груди, колотилось в горле.

– Что случилось, Астер? – тихо спросил Герат, развернулся ко мне и легонько провел ладонью по моей щеке. – Волнуешься?

– И это тоже… – ответила я. Неужели сейчас я скажу ему то, что собиралась? – Но еще… я хотела сказать… Спасибо вам за все, Герат! Спасибо, что вы все это делаете для меня. Что вы рядом, – и вдруг говорить стало необыкновенно легко. – Да, я боюсь! Может случиться что угодно! Я даже жалею иногда, что согласилась на это, – усмехнулась, подобно самому Герату. – Но что бы там ни было, я хочу сказать… Я чувствую то, что есть между нами. Я живу этим! И хоть вы никогда ничего не говорите прямо, умалчиваете, делаете сюрпризы, не раскрываете свое отношение до конца, я скажу вам прямо. Я влюбилась в вас. Наверное… Мне кажется… Я люблю вас! И если что-то пойдет не так, хочу, чтобы вы это знали…

Я замолчала, не зная, какого ответа ждать. Любого. Такие вещи говорят не ради того, чтобы спровоцировать партнера. Их говорят искренне, в нужный момент, от всего сердца. И не ждут в ответ чего-то конкретного.

Ощущала, что щеки пылают, а сердце бьется в горле. Но мне было все равно.

Он ничего не ответил, просто мягко прижал к груди мою голову. Обнял, заключая в горячем кольце сильных рук. Несколько мгновений молчал. Потом тихо, уверенно сказал:

– Все будет хорошо, Астер. Я позабочусь. Потому что не могу без тебя. Верь мне.

Все вокруг исчезло. Я прикрыла глаза. Если бы он сказал «я тоже люблю тебя», было бы не то. Герат сказал именно то, что должен был сказать ректор Герат Ванирро. И это было самым глубоким, самым верным выражением его отношения.

Он не поцеловал меня, просто на какую-то вечность мы застыли на дороге, обнимая друг друга.

В академию ехали молча. Лишь немного переговаривались по делу. Изредка Герат давал мне последние инструкции.

– Напоминаю, что с королевской семьей тебе лучше не контактировать. Если только в моем присутствии, – сказал он в самом конце.

Перед дворцом раскинулся огромный сад. Белая дорожка вела к зданию между высокими деревьями и кустами с вечнозеленой листвой. А сам дворец не был старинным зданием. Большой белый особняк с колоннами, выстроенный около сотни лет назад для семьи Статира.

Подъезжали кареты. Так принято – никаких элеонов на королевский бал. Мы тоже приехали в карете. Герат ловко помог выйти нам с Тарией, тут же мельком раскланялся с изящной парой – богато одетым стариком и его молодой спутницей в красном платье.

Я с любопытством разглядывала их и других аристократов, что выходили из прибывающих экипажей. Тария улыбалась своей обычной королевской улыбкой, и я подумала, что, увы, это она ощущает себя здесь естественно. А мне кажется, что все смотрят на меня, пытаются разглядеть следы незнатного происхождения, или, напротив, увидеть Астер Гайнори.

Проверка прибывающих на бал казалась ненавязчивой. Гости подходили к двум менталистам на входе в сад, мило разговаривали с ними, потом проходили дальше. Однако проводилась эта проверка дважды: перед лестницей, ведущей к парадному входу, стояла вторая пара менталистов.