Вопль герцогини эхом разнёсся под куполом Храма. Мы все ошеломлённо застыли. Ну, больная, все старания пустит насмарку!
— Так вот, дорогие мои, наш совет затянулся! У нас за пределами этого дома друзья, родные и любимые нас ждут! Я хочу прижаться к мужу и просто уснуть, понятно! И хватит с меня пустых разговоров! Нам надоело переливать из пустого в порожнее! Хватит! Отвечайте — да или нет?!
По толпе пронёсся ропоток, но все молчали. Тасс хмыкнула:
— Всё ясно, значит — нет! Идём спать, ребята!
Она развернулась, и Ласт поднялся за ней следом. Я сначала опешил, но потом осознал: какого беса?! Я уже сутки дома не был, не знаю, как там Хан — какое мне дело до кучки тупых идиотов? Других выловим! Или воспитаем. С ноля.
Леан удивленно поднял брови, но тоже встал. Когда мы уже выходили, кто-то крикнул:
— Я с вами! — и этот одинокий смельчак словно спустил лавину. Второй — не первый! Я с уважением покосился на герцогиню. А она не так проста, как хочет казаться…
В дом я вошёл, крадучись. Позно уже, не хватало ещё Хан разбудить! Я осторожно переступил порог… и выругался, наступив на что-то тёплое. Это самое нечто тихонько охнуло в ответ подозрительно знакомым голосом.
— Хан?! Ты что здесь делаешь?!
— Как что?! Я… я просто шла, а потом голова закружилась, и я легла…
— На ковёр в прихожей? Не могла никого из слуг позвать?!
— Да пошёл ты, — надулась Хан и, вырвавшись из моих рук, убежала. Я рванул было за ней, но меня остановил смешок.
— Она тебя ждала, — заявила Али, пришедшая на наш крик, — Я несколько раз предлагала ей спать пойти, а она только посылала меня по непристойным адресам. А потом села на ковёр в прихожей и сказала, что никуда не денется, пока ты не вернёшься.
Я моргнул.
— Что за идиотизм? Она что, больная?! Ей сейчас сладко спать нужно! Что я, по её мнению, сам свою комнату не найду?
Али кашлянула:
— Найдешь-найдешь! Ты же большой сильный мущинка! Ты только ей таких претензий не предъявляй, ага?
— Спасибо за заботу, Али, — пропел ядовитый голос с лестничной площадки, — Но я уже достаточно наслушалась!
С этими словами Хани крутанулась на месте и взбешенным ураганом умчалась куда-то вглубь дома. Я закатил глаза:
— Что за день! Сплошные тупые истерики! Если у неё голова не варит — это её проблемы! Али, прикажи подать ужин!
Хани
Урод! Сукий сын! Маг!!! Что я в нём нашла, спрашивается?! Хотя…
Ложь! Ничего я в нём не находила, а ему от меня одно надо — ребёнок! И из того он непонятно кого вырастит, как пить дать!
Я поморщилась и тихонько свернулась в кресле в дальнем крыле. Бесы, а ведь я сама виновата в этом!
Просто он назвал меня невестой, всерьёз говорил о свадьбе, и я…
Когда-то, когда мне было семь, я с опекуншей жила в каком-то чахлом, пахнущем сыростью и плесенью доме. Пожалуй, несмотря на периодические побои, это было самое счастливое время моего детства — из-за Сайти.
Сайти была молодой женщиной, жившей с мужем и младенцем по-соседству. Раза два в неделю она забирала меня у моей сумасшедшей опекунши, и я проводила дни в уютном большом доме, вместе с этой худощавой гибкой бестией, для которой просто не могло быть правил и моральностей. Но — она меня любила.
Её муж был наёмным убийцей. Об этом Сайти мне рассказала, смеясь, приправляя пряностями своё любимое мясное блюдо. И я приняла это, как должное.
Сайти очень любила танцевать. В их культуре женщина обязана уметь показать любимому своё тело во всей красе, и она пыталась учить этому меня. Безуспешно, наверно — чтоб так плясать, нужно родиться со степным ветром в крови…
И вот, когда муж Сайти задерживался слишком долго, она садилась на пороге, или на скате крыши, или в прихожей — и просто его ждала. Столько, сколько было нужно. И я часто бывала в такие минуты рядом с ней, и она, рассказывала мне сказки, расчёсывая длинные волнистые волосы. Помню, тогда ей вслед часто бросали обвинения в распутстве: как это, замужняя женщина, позволяющая себе такую откровенность?
Но ей было плевать.
Эта девочка очень любила рассказывать о обычаях своего народа:
— О, да, у нас принято вот так ждать мужчин! Это дань уважения, признак того, что ты вышла за него по любви, а не просто так.
— А какие ещё есть подобные традиции?
— Для женщин и мужчин?
— Ну, да… Тех, что по любви!
— О! Во-первых, любимому ты должна танцевать, приносить удовольствие и ему, и себе. Во-вторых, ты всегда, в любую погоду, при любом настроении, должна быть красивой для него. В-третьих…
— Эй! Подкидыш!! Домой немедля! Нечего тебе общаться с этой бесстыдной дикаркой!
Ворвался в наш разговор визгливый голос моей опекунши, толстой, неопрятной женщины лет сорока. Больше мы к этой теме не возвращались.
Я точно знала, что Сайти надеялась выкупить меня. Но в тот же вечер опекунша увезла меня. Я больше никогда не видела степнячку, но её большие тёмно-зелёные глаза навеки остались в моей памяти, как и уроки любви. И втайне, в кошмарах, ночами я мечтала, чтоб именно она была моей матерью, и плакала оттого, что недостойна этой чести…
И сейчас, когда сама стану мамой, мне тоже захотелось быть похожей на неё…
Глупость! Какая глупость! Дурь!
Взбешенная, я заметалась по комнате. Ну, хватит! Жрица я или кто?!
Я молнией юркнула на первый этаж и распахнула окно. Да, я передумала и хочу иметь ребёнка. Но зачем мне нелюбимый муж?!
С этими мыслями я ловко перемахнула через подоконник. Ночь встретила меня прохладой. Да пошел ты!
Я шла по ночному городу, вдыхая потрясающие ароматы, когда кто-то с силой обхватил меня за плечи, причинив нехилую боль, и зажал рот ладонью.
— Вот мы и встретились, милая. На этот раз я научу тебя хорошим манерам, малолетняя тварь, и тебе повезёт, если ты выживешь после моей науки!
Глава 17
Зетана
— Мы соберёмся в Зале Советов, милая, и решим, что делать с этим безумцем и его поддстилкой, — прошептал он мне на ухо, перебирая мои волосы, — Собрание ровно через час, у нас ещё есть время подготовиться… и не только…
Я что-то согласно мурлыкнула и спрятала голову у него на груди, чтоб скрыть недовольную гримасу. Боги, сколько можно, а? Многие женщины меня поймут, если я скажу: в супружеской жизни очень неприятны моменты, когда шепчешь: «да, да, да», когда хочется заорать: «нет»! А уж если ты вышла замуж в двадцать, и вот уже добрые две сотни лет такое повторяется каждую ночь? Ну, исключая парочку мимолётных любовников, конечно…
Отбросив лишние мысли, я сама накрыла его рот поцелуем. Чем быстрее, тем лучше…
…На Совет мы слегка припоздали — в комнату заползла громадная змея ки-га, которую, как известно, магия не берёт. Пока мой муж, выписывал семиэтажные обороты, я сидела в кресле и равнодушно смотрела в стенку. В голове роились нехорошие мысли. Гному понятно, что просто так такая тварь в доме не появится. Привет от Тилонна, бога-покровителя Правящих. Что-то мне не слишком хочется идти на этот Совет…
Впрочем, Килон, как обычно, не считал нужным спрашивать моего мнения. Небрежно подхватив меня под руку, он поволок меня за собой.
— Бесы… Мы уже опаздываем… — бормотал он, изящным движением руки создавая телепорт.
Ещё на выходе я почувствовала терпкий запах крови и напряглась, готовясь к нападению.
Но его не последовало.
В комнате Совета не было ни одной живой души.
Но было семь тел.
Изуродованные, практически изорванные на части, они в разных позах были рассажены вокруг стола. Создавалось впечатление, что они разговаривают между собой… Если кто-то смог бы разговаривать с оторванной челюстью. Или вспоротым животом. Или… Довольно!
Поморщившись, я прикрыла глаза рукой. Не хочу я на это смотреть! Всё же Жрецы — самые жестокие твари в мире…