Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Захват на ремнях ощущался чужим рычагом, а эту кисть я чувствую своей рукой, хотя команда и выполняется не так точно, как задумана, — помолчав, добавила Ника. Правой рукой взяла со стола планшет и записала в дневник: идёт настройка, а не чудо.

Отложив стилус, она попросила меня переставить поближе к койке привезённую накануне с корабля сумку с инструментом и сразу пояснила, что не собирается проверять на ней новую кисть. Я без слов поднял двенадцать килограммов брезента с железом и поставил баул на пол под её правую руку.

— Давай сверим акт досмотра по двум экранам, пока есть время до обхода, — предложила Ника.

Мы открыли копии с одним номером и построчно сопоставили разделы. Корпус, ступень шва, узлы обоих стандартов, четыре гнезда, паспорт модуля снаружи и телеметрия за трое суток были открыты и переписаны полностью, тогда как поле каюты, личные записи, медицина и копия сообщения Карпова остались закрыты.

— Они не забрали корабль и не залезли в каюту, Марк, но того, что они законно измерили снаружи и сняли с телеметрии, хватит для узнавания «Мары» по силуэту и первому же отклику маяка в любой точке сектора, — спокойно подвела итог Ника, когда в дверях показался мастер для проверки и мне пришлось выйти.

На сто тридцать шестом часу я вернулся на борт «Вещей Мары» один, оставив Нику в мастерской на обеспечении порта до выхода конвоя. Пройдя через шлюз, я осмотрел опустевший после выгрузки контейнеров трюм, общий отсек со столом из первой переборки и рубку.

Всё стояло на своих местах, а два вентилятора от разных половин корпуса по-прежнему расходились по ритму с задержкой. Единственным следом инспекции Конклава оказалась аккуратная метка подключения на панели модуля.

На отметке сто тридцать семь часов служба топлива выдала наш резерв. Я перевёл последние двенадцать клёпок за комплект на семь часов стандартной тяги, после чего в кассе остался ноль, зато топливо в баках выросло с одиннадцати до восемнадцати часов.

В сто тридцать восемь часов диспетчер прислал нам обоим назначение «Вещей Мары» в хвостовую группу — по первому пункту договора и по скорости корвета третьего уровня. К листу прилагались паспорта всех шести бортов с массами и поправками на груз, точки сцепки, частоты маяков, места приёма людей на флагмане и критерии тяги с допустимым ускорением.

В шестёрку хвоста входили «Мара», «Кувалда» Бугая, два семейных транспорта, рабочий катер артели и борт «Шкив» с четырьмя людьми. Я открыл все паспорта за пультом и прикинул расклад — два лёгких судна подходили для буксировки в нескольких вариантах, средний борт проходил с трудом, а тяжёлые наша конструкция не вытянула бы вовсе.

Я сразу связался с диспетчером, подтвердил получение и спросил, почему замыкающую позицию отдали нам, если запас хода рассчитан на движение без буксира.

— Скоростной борт обязан идти в конце, чтобы при остановке любого судна в группе быстрее всех подойти на помощь, а решение о сцепке принимает капитан по критериям массы и тяги, тогда как диспетчерская это решение только подтверждает, но не приказывает, — разъяснила диспетчер.

Я зафиксировал про себя слово «подтверждает». Свободу решения у меня не отбирали, но проверка по выданному листу никуда не девалась.

Через двадцать минут позвонила Ника из мастерской. Она прочитала те же паспорта правым глазом и напомнила: скорость корвета и допустимое ускорение сращённого корпуса под нагрузкой — разные вещи. По прогнозу от планового выхода до линии коридора восемь часов. Слишком тяжёлый корабль на тросе съест всё это время даже без новой аварии.

— Вельд знает наши ограничения по шву, — ответил я.

— Я объясняю это не Вельду, а тебе, чтобы ты держал в голове предел ускорения под нагрузкой, — твёрдо уточнила Ника.

В сто сорок часов к нашему узлу пришли Тарас Бугай и его механик. Втроём мы проверили выведенный при сращивании на новую ось буксирный узел «Мары» и старые тросы, оставшиеся после буксировки за «Кувалдой». Замок и оснастка в порядке. У шлюза условились: при отказе в группе первым пойдёт бригадир со своей тягой, я со скоростью — вторым.

— Только если у тебя самого будет свободное место под буксир, — оговорил я.

— У «Кувалды» трос длинный, всегда есть куда взять, а ты главное про допустимое ускорение свежего шва не забывай, — отшутился бригадир.

Перед уходом механик ещё раз дёрнул скобу узла и попросил у Тараса трос поновее со склада. Нового не оказалось. Оставили проверенную старую оснастку.

Проводив их, я оставил расчёт воздуха до выхода — при досмотре мы оба провели на борту по два часа, а теперь я готовил корабль один, пока Ника оставалась на обеспечении в мастерской, причём выдача сто двадцать восьмого часа уже стояла в приходе.

В сто сорок два часа Ника сообщила, что настройка идёт по графику и к выходу мастер отпустит её только читать показатели и говорить по связи, без ручной работы. Я пообещал внести ограничение в вахты, и она настояла, чтобы я не рассчитывал на её новую кисть до реальной готовности.

На сто сорок третьем часу фрегат Конклава снялся с соседнего узла. Одновременно нам с Никой пришёл заверенный итог под тем же номером К-5521, где вместо многоточия в четвёртой строке стояла полная запись о сборе идентификационных данных для дальнейшего наблюдения, и Ника по связи вслух повторила это назначение.

— Главное, что не изъятие, — отозвался я, глядя на радар.

— Пока не изъятие, Марк, — коротко добавила она.

Где и когда мы встретим их снова, документ не сообщал. Фрегат развернулся за обводом Гавани и ушёл в противоположную нашему коридору сторону, а я подержал его метку на радаре, переключил экран обратно на свою группу и сохранил итог в папке рядом с актом досмотра, объявлением на триста клёпок и копией сообщения Карпова.

На сто сорок четвёртом часу я свёл предвыходной счёт. В контуре — сто сорок четыре человеко-часа: сто двадцать четыре прежних плюс тридцать два выданных минус двенадцать потраченных. Десять выдышал я, два — Ника. В четырёх баллонах осталось шесть, шесть, два и два часа; исправность корпуса — восемьдесят процентов, топлива — восемнадцать часов. В кассе ноль, Бугаю должны две с половиной тысячи. Конклав ушёл с описанием корабля. Теперь одинаковый слепок «Мары» лежал на двух наших планшетах и на одном чужом борту.

Глава 28. Прорыв

На сто сорок четвёртом часу дежурная диспетчер порта вышла на канал конвоя, подтвердила наше назначение замыкающими и потребовала немедленно отстыковаться. Плановый старт на сто пятьдесят втором часу отменялся: фронт вышел к границе системы на восемь часов раньше расчёта. Перед глазами открылось предупреждение.

Класс угрозы и объект: фронт «Чёрная Кромка».

Положение: выход на расчётную линию системы с опережением прогноза на 8 часов.

Оставшееся время до закрытия линии коридора: 8 часов.

Состояние маршрута: размеченный проход открыт для движения групп.

Источник данных: подтверждение от 2 маяков на краю сектора.

Запаса времени не осталось. От кольца до границы хвостовой группе требовались те же восемь часов без остановок. Новый прогноз с разницей в четыре минуты подтвердили два аппарата на краю сектора: маяк «Схода» и старый чужой бакен, ещё державший связь с ретранслятором. Я сохранил прежний номер обновления для сравнения. В дороге он нам уже не поможет.

Ника к этой минуте сидела рядом со мной в кресле справа. Мастер отпустил её из палаты на корабль ещё за час до сигнала тревоги с мелкой сеткой на глазу слева и серым чехлом из ткани поверх новой кисти, и теперь она правой рукой защёлкнула замок ремня на груди, открыла на экране паспорта группы и сразу повторила свои пределы.

— Читать сводки и вести связь по каналам я могу в полном объёме, Марк, но рассчитывать на мои руки при управлении или работе в отсеках сегодня нельзя, — твёрдо сказала она.

— Я не рассчитываю, — ответил я и коротко спросил, как ведёт себя глаз под сеткой при свете приборов в рубке.

80
{"b":"982685","o":1}