Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Степан Пропан

Единственный. Том 1. Вещая Мара

Глава 1. Все герои, кроме одного

В этом мире каждый герой, но герой всего один.

Тогда я этого ещё не знал. Шёл третий час ночи, я знал лишь, что у меня затекла шея, в кружке на краю стола давно остыл чай, а вся торговля в «Последнем рейсе» рушится ровно за одиннадцать секунд, если знать, куда именно нажать в меню мастерской.

Восемнадцатый час моей смены тянулся невыносимо долго. Монитор светил мне в лицо синевой складского терминала, под столом мерно зудел кулер — смазать бы его ещё с осени. За стеной съёмной квартиры гудели трубы. Подперев щёку кулаком, я в четырёхсотый раз смотрел, как ползунок сборки добирается до конца шкалы.

Создатели «Последнего рейса» очень гордились своей игрой. В рекламе они обещали игрокам космос, нехватку каждого болта и честную торговлю между станциями, вот только кто-то у них в студии правил две таблицы в разное время и забыл сверить цифры возврата.

Конденсатор воды в меню мастерской собирался из сорока единиц металлолома. По описанию он должен был давать один литр воды в сутки, но если сразу после сборки я не ставил его в обшивку, а нажимал разборку на сырьё, игра возвращала на склад сорок пять единиц того же металлолома. Каждый конденсатор приносил пять лишних кусков железа из воздуха, а пачка — полторы тысячи за одиннадцать секунд цикла со всеми окнами подтверждения.

На складе моего профиля со старта лежало двенадцать тысяч единиц лома — как раз на пачку в триста конденсаторов за один запуск.

Я проверил всё вручную. По сто раз подряд я прогнал эту цепочку с пустым рюкзаком, с полным трюмом, при открытой лавке торговца и при выключенном реакторе, убедившись, что ошибка никуда не пропадает и не зависит от загрузки компьютера, потому что все четыреста попыток дали мне один и тот же прирост.

Тогда я добавил в цепочку ещё один шаг — продажу торговцу одного собранного конденсатора из каждой пачки, чтобы проверить, бьёт ли дыра по торговле, а не только по складу, — повесил эти клики на кнопку мыши, включил повтор, снял наушники и ушёл на кухню за холодным чаем.

На кухне пахло штукатуркой и луком из шахты вытяжки. Я постоял у окна, глядя на мокрый асфальт под фонарём, размял плечи, сполоснул свою кружку и налил себе заварки прямо из холодного чайника, потому что ждать, пока закипит вода, мне совсем не хотелось — в голове и так уже слипались мысли, а мне ещё предстояло заполнить отчёт до конца смены.

Через сорок минут я вернулся к столу. На складе в игре лежало уже триста двадцать тысяч единиц металлолома, касса торговца на станции опустела. Биржа засчитывала каждый проданный конденсатор как будущий литр воды. На такой сброс товара она рассчитана не была и уронила цену воды до одной единицы. Вся вторая половина прохождения с поиском фильтров и покупкой топлива потеряла смысл.

Я выключил макрос и открыл бланк отчёта. Поставил сто из ста по повтору, высокую важность и пометку: эта дыра напрочь убивает торговлю в середине игры.

За три года работы тестировщиком в конторе на почасовой оплате я привык смотреть на любые правила без всякого почтения. Мне было всё равно, что передо мной — сказка про эльфов, симулятор грузовика или космос. В любой программе найдутся костыли, которые её авторы поленились проверить. Обычный игрок ищет способ пройти сюжет по задумке. Мне же платили за то, чтобы сто раз убиться об одну и ту же стену, поменять один параметр, записать условия и найти место, где разойдётся шов.

В углу экрана мигнуло окно мессенджера, и Гоша спросил, как там дела с балансом.

Часы показывали половину четвёртого ночи. Гоша, как и я, спал по пять часов в сутки, только мне платили за часы в табеле, а он считался директором нашей конторы из шести человек, поэтому я сразу кинул ему ссылку на карточку и ответил напрямую.

— Нет там никакого баланса, Гош, потому что сборка и разборка пачки конденсаторов даёт почти полторы тысячи лома за одиннадцать секунд, торговец скупает по штуке с каждой пачки, биржа считает их водой, и через сорок минут макроса вся их торговля ложится на дно.

Три точки внизу окна замигали почти мгновенно — после полуночи он всегда читал наши отчёты по диагонали.

— Блин, красиво ты это раскопал, но они ведь сто пудов скажут, что это фича и какая-нибудь прокачка переработки на старте! — прилетело от него через полминуты.

Я только криво усмехнулся. Мы с ним прекрасно знали всю эту кухню. Завтра днём менеджер заказчика закроет мой отчёт без правок: до выхода игры осталась неделя, кто станет переписывать таблицы ради одного конденсатора? А через две недели первые же игроки за полчаса найдут эту лазейку, обрушат рынок и начнут спрашивать в отзывах, кто вообще проверял эту сборку перед продажей.

Пока Гоша не вышел из сети, я спросил его про наши деньги за пятницу, которые он обещал перевести ещё в понедельник, хотя на часах уже давно шёл вторник.

Пауза затянулась. Кулер у моей ноги тонко взвыл и вернулся к привычному гудению. Наконец в окне появился ответ.

— Заказчик нам акт ещё не подписал, Марк, у них там расчётный отдел тормозит из-за конца квартала, но я им утром сам позвоню и сразу всё раскидаю, как только деньги упадут на счёт.

Я откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Руки пахли пластиком мыши и заваркой. Я злился, но даже ругаться уже не тянуло. На мне всё ещё висел кредит за курсы, брошенные полгода назад. Тогда заказчики перевели нашу контору на сдельщину — оплату по подписанным актам. Часы из табеля превращались в деньги только после чужой подписи. Хозяйка квартиры с прошлого понедельника ждала оплату за месяц и вчера на лестнице посмотрела на меня так, словно я у неё кошелёк украл.

Мне давно пора было уходить отсюда в нормальную компанию с окладом и выходными. Я думал об этом каждую неделю между часом и четырьмя ночи, но чтобы ходить по собеседованиям и делать задания, мне требовалось хотя бы один раз нормально выспаться.

Окно чата снова мигнуло, и Гоша вывалил на меня новую просьбу.

— Марк, тут ребята прислали ночной патч по гибели персонажа, надо до утра прогнать все двенадцать типов смерти, там поправили время по удушью, холоду и радиации, так что выручай по двойному тарифу, ты же у нас чемпион! — написал он и прилепил в конце жёлтый смайлик с поднятым вверх пальцем.

Я секунду молча смотрел на этот палец. Гоша не был плохим человеком и не прятал наши деньги по своим карманам. Он точно так же сидел сейчас в съёмной квартире на окраине и пил дешёвый кофе банками. Начну ругаться — пришлёт снимок пустого счёта и станет извиняться. Денег у меня до утра от этого не прибавится. Я коротко согласился и велел ему кидать сборку.

Первые четыре проверки прошли быстро. Персонаж штатно погиб от удара о переборку в невесомости, от дуги плазмы, от утечки теплоносителя и от разрыва шлюза, а пятым пунктом в списке шло удушье в отсеке без пробоины, где по заданию человек при нулевом давлении должен был держаться ровно тридцать секунд до потери сознания и ухода на загрузку.

Я запустил сцену, завёл свою фигурку в пустой шлюз, перекрыл подачу воздуха и одновременно запустил секундомер.

— Раз, два, три, четыре… — негромко считал я вслух, глядя на полоску сил в углу монитора, потому что собственный голос помогал мне не уснуть на девятнадцатом часу работы.

На пятнадцатой секунде края экрана затянуло дымкой, а на девятнадцатой фигурка на экране схватилась руками за горло.

— Двадцать один, двадцать два, двадцать три… — досчитал я, когда на двадцать третьей секунде вместо тридцатой лицо человечка вдруг посинело, ноги у него подкосились, он мешком рухнул на пол шлюза, и поверх него выскочила надпись Вы погибли.

— Семь секунд украли, — буркнул я себе под нос, после чего правой рукой быстро вбил в отчёт двадцать три секунды вместо тридцати, нажал отправку, а левую руку, даже не поворачивая головы, протянул к краю стола, где рядом с ковриком стояла моя кружка с чаем.

1
{"b":"982685","o":1}