Я смотрю на него сверху вниз со ступенек и скрежещу зубами. Вежливость по отношению к нему может меня убить, но Каллиопа того стоит.

— Ты прекрасно знаешь зачем. А теперь научись манерам и пригласи меня внутрь, где мы сможем обсудить, как ты планируешь искупить свои прегрешения.

Он поднимается по лестнице, и я выставляю руку, чтобы остановить Перса, который дергается в его сторону, положив ладонь на клинок у бедра.

— Терпение, — предупреждаю я его, поворачиваясь и жестом приглашая Зевса войти. Если он думает, что мы пройдем дальше прихожей, он сильно ошибается.

Я закрываю за нами дверь, чтобы его люди не смогли напасть исподтишка, хотя предпочел бы поскорее вышвырнуть его вон.

— Что Титаны делали в моем районе?

Его серые глаза мечут молнии, словно он и вправду думает, что у него есть шанс против нас. Если бы Каллиопы не было наверху, я бы уже предвкушал этот момент.

— Это был незапланированный крюк. Мы определенно не хотели проявить неуважение, — цедит Лелантос, переминаясь с ноги на ногу рядом со мной, и я знаю, что он тоже это услышал.

Приглушенный грохот над нами было бы легко проигнорировать, если бы мы не знали его причину. К несчастью, мы знаем. Каллиопа на свободе.

— А в эти дела входил один из моих складов? — продолжает допытываться Зевс.

Я не могу уделить ему ни капли внимания, потому что мой взгляд скользит к лестнице на второй этаж. Сердце замирает, когда я вижу надвигающуюся погибель на вершине лестницы, одетую в одну из моих футболок. Ткань на ней висит, и в сочетании с растрепанными волосами она выглядит невероятно трахабельно.

— Атлас, ты пожалеешь… — Каллиопа обрывает фразу, заметив нашего гостя. Ее движения замедляются, и она спускается, словно пантера, выслеживающая добычу. Ее лицо искажается от ярости.

— Ты, — выкрикивает она.

— Мнемосина? — окликает ее Зевс, и его шок очевиден.

Он делает шаг вперед, словно влюбленный, воссоединившийся с объектом своего желания, не отрывая глаз от Каллиопы.

Мы втроем как один сдвигаемся, чтобы встать между ними, и лицо Каллиопы морщится, будто она лизнула что-то кислое.

— Отступи, Зевс, это не она.

Моё предупреждение остаётся неуслышанным, поскольку Каллиопа доходит до подножия лестницы и пытается протолкнуться мимо меня.

— Откуда ты знаешь мою мать? — спрашивает она.

Я поворачиваюсь, отталкивая ее назад и пытаясь спрятать за собой. Перс хватает ее за талию, зажимая между собой и Лелантосом.

— Это не она, Зевс. Отвали, — снова предупреждаю я, когда Зевс делает еще один неуверенный шаг вперед.

Зевс поднимает руку, словно думает, что она протянет свою в ответ. Он не перестаёт пристально смотреть на неё, а шестеренки в его мозгу крутятся с удвоенной скоростью.

— Как тебя зовут?

— Не отвечай ему, — предостерегаю я ее, но она меня игнорирует.

— На какой черт тебя эта информация, подонок?

Она сплевывает на пол у его ног, и я разрываюсь между желанием поцеловать ее и отшлепать по гребанной заднице.

— Атлас, ты все это время скрывал от меня дочь Мнемосины? Ты держал ее на моей территории?

Под спокойствием, которое Зевс демонстрирует ради Каллиопы, кипит неподдельный гнев, но почему? Я никак не ожидал от него такой реакции и с трудом пытаюсь сложить все кусочки воедино. Отрицать бессмысленно. Каллиопа — вылитая копия своей матери, и все же я не признаюсь ему в этом. Его взгляд скользит к Каллиопе.

— Не знаю, что они тебе наговорили, но, хоть ты и назвала меня подонком, я все еще готов оказать тебе уважение, которого ты заслуживаешь по праву рождения.

— О чем ты говоришь? Мое рождение никогда не приносило мне никакого уважения.

Она смеётся над его нелепым предположением, а у меня сжимается желудок от осознания того, что мы держали королеву в качестве служанки.

— Тебе нужно уйти, — предостерегает Лелантос, делая шаг вперед. От него исходит чистая ярость.

Лелантос предупреждал меня, что такое может случиться, а я не послушал. Нам следовало поговорить с ней сегодня утром, а не наслаждаться ею по очереди. Готов себе задницу надрать за эту ошибку.

— Они тебе не сказали? — Зевса едва ли не трясет от злорадства. — Назови мне свое имя, и я дам тебе две вещи, которых Титаны тебе никогда не предлагали: честность и должное уважение.

— Не говори ему, — цежу я сквозь зубы, но Каллиопа больше не намерена меня слушать.

— Каллиопа Джонс.

Она пытается вырваться из хватки Перса, но тот не отпускает ее, скрепя зубами от разочарования.

Зевс смеётся над ней — звук настолько чертовски радостный и беззаботный, что мне хочется вырвать ему горло зубами.

— Кто тебе наплел эту чушь? Только не говори, что даже Мнемосина не сказала тебе правду.

Ее щеки заливает краска стыда, а я еще никогда не ненавидел себя сильнее. Не этот кусок дерьма должен был ей это рассказать. Это должны были сделать мы, и обвинение во взгляде Лелантоса говорит мне, что он думает о том же. Лелантос винит в этом меня, и он прав.

— Нет, — посерьезнев, говорит Зевс, — ты, моя дорогая, Каллиопа Дартмур. Наследница поместья Дартмур и глава жилого района. У тебя столько же власти, сколько у каждого из них. Ты богата, могущественна и влиятельна сама по себе.

— Чушь собачья, — отрезает Каллиопа, метнув взгляд в мою сторону и тут же вернув его к Зевсу.

— Как я мог тогда узнать имя твоей матери, едва тебя увидев? Не притворяйся, что вы с ней не похожи как две капли воды.

Я вижу сомнение на её лице. Зевс назвал её именем матери, не задумавшись ни на мгновение. Ее вопросительный взгляд возвращается ко мне.

— Каллиопа, я же сказал, что мне нужно кое-что объяснить. Пожалуйста, позволь мне это сделать, — умоляю я, не в силах вынести тяжесть ее взгляда.

— Ты сейчас серьезно? Он говорит мне правду?

Я жду ее гнева, но вижу нечто гораздо более уязвимое и в этот момент понимаю, что мы ее потеряли.

Взгляд Зевса скользит по ней, стоящей между Лелантосом и Персом, а затем переключается на меня, и на его лице отражается отвращение.

— Очевидно, эти трое с радостью сделали тебя своей маленькой шлюхой, но куда с меньшим энтузиазмом готовы признать, что ты в них не нуждаешься.

— Я не чья-то шлюха, — выдавливает она, а в ее голосе слышатся сдерживаемые слезы.

В этот миг для меня не существует достаточно глубокой ямы, чтобы в нее провалиться.

— А я бы и не догадался, Каллиопа Дартмур, — подначивает Зевс, идеально играя на ее эмоциях в своих интересах.

— Уберите от меня свои гребаные руки, немедленно! — кричит она на Перса и Лелантоса, и эти идиоты ей подчиняются.

Я делаю шаг к ней, не желая позволять ей так легко обойти и меня.

— Каллиопа.

— Пошел ты нахрен, Атлас. С меня хватит.

Ее глаза пылают, но не вызовом, а решимостью и болью.

— Думаю, нам стоит уйти и обсудить все подробнее, — предлагает Зевс из-за моей спины, и я срываюсь.

Схватив Каллиопу за руку, я притягиваю ее к себе и быстро заключаю в удушающий захват, а другой вытаскиваю пистолет. Я прижимаю холодный металл к ее виску. Каллиопа ахает, и по ее спине пробегает дрожь. Между нами возникла связь, но она недостаточно глубока, чтобы она поняла, что это — по большей части — игра. После такого пути назад не будет, но мне плевать.

Он ее не получит.

— Атлас, какого хрена ты творишь? — голос Лелантоса полон ярости, и он надвигается на меня с намерением остановить.

— Назад, — говорю я ему, взводя курок и поворачиваясь к Зевсу. — Уходи сейчас же, или я всажу пулю ей в мозг. Мне плевать на эту шлюху, но тебе, очевидно, нет.

Каллиопа застывает в моих руках, когда до нее доходит смысл моих слов. Это конец всему, что между нами было, и вместе с этим умирает и часть меня.

Зевс тут же отступает, а на его лице мелькает беспокойство. Она — мой единственный козырь против него, но он срабатывает безотказно. В знак капитуляции он поднимает руки.

— Тогда поговорим в другой раз, мисс Дартмур.