— В этом нет необходимости. Я уже сказала, что боюсь снова навредить себе.

Он скептически приподнимает бровь.

— Боишься. Раньше ты этого слова не использовала.

— Это так важно?

— Для меня — да.

Глупое сердце, перестань так быстро биться.

— Почему? — осмеливаюсь спросить я, будто его ответ не способен меня раздавить.

И он меня раздавливает.

— Потому что ты мой пациент, и я хочу, чтобы мои пациенты возвращались к занятиям, которые, я знаю, им по-прежнему нравятся.

В меня накатывает волна необоснованного разочарования. Его пациент.

Конечно. Я ни на секунду не забывала настоящую причину нашего знакомства. Настоящую причину, по которой мы видимся почти каждый день. Он мой физиотерапевт, и наши отношения есть и должны оставаться строго профессиональными.

Ну и что с того, что он специально отвез меня домой после ночной смены?

Ну и что с того, что мы увидели друг друга в приложении для знакомств?

Ну и что с того, что я рисую ему мандалы, а он их раскрашивает?

Мне все равно.

Врешь, врешь — штаны горят к чертям.

Ладно. Возможно, я ожидала, что он потеплеет ко мне так же, как я начинаю теплеть к нему. Но ничего страшного. Кто-то из нас обязан быть разумным взрослым и напомнить другому, что у этого… чего бы там ни было, есть срок годности. И чем быстрее он истечет, тем лучше.

Весь этот туман в голове рассеется, как только мне больше не придется его видеть.

— Вы правы.

Я натягиваю самую не фальшивую улыбку, на какую только способна.

— Мне по-прежнему нравится балет, и я не хочу бросать его из-за травмы.

В этом нет ни капли лжи.

— Обещаю, я пойду в студию либо на этой неделе, либо на следующей.

Он удовлетворенно кивает.

— Хорошо. Увидимся завтра, мисс Стивенс.

Вот и все. Возвращаемся к норме. Именно так, как и должно быть всегда.

✽✽✽

— Мы пойдем с тобой!

— Боже мой, Мэдди. Это же потрясающие новости.

— Ну разве ты не рада? Я вот очень!

Моя улыбка дрожит, когда я поднимаю вилку и отправляю в рот салат с рикоттой и кедровыми орехами. Он на вкус никакой, как и все, что я ела в последнее время, но мне все равно. Еда — идеальный повод не разговаривать. Идеальный способ, чтобы мои две лучшие подруги не увидели правду за моими словами, теперь, когда я наконец научилась так хорошо прятать ее в глазах.

Но я слишком хорошо знаю Бет и Кайла, чтобы рассчитывать, что они так просто отступят.

Я не жалею, что согласилась пообедать с ними. Теперь, когда мне безопасно выходить из дома, а в безумно загруженных расписаниях друзей чудесным образом нашелся хотя бы час, я не смогла отказаться. Даже если у меня не было настроения, когда Кайл написал в общий чат всего через несколько минут после того, как я вернулась с утреннего сеанса. Его не было, и, пожалуй, до сих пор нет, потому что я трусиха, которая избегает неизбежного, а именно этого разговора.

— Даже не знаю, с чего начать, — задумчиво говорит Кайл, протыкая куриную грудку. — Мы так давно не делали простые комбинации, понимаешь? Я уже и не помню, как это вообще выглядит.

— Я могу подкинуть тебе пару идей, — предлагает Бет. — Можешь делать некоторые из тех упражнений, которые я даю девочкам.

Скатиться с профессионального балета до детского уровня танцев из-за собственной глупой безрассудности, травмы и потери работы мечты? Звучит просто великолепно.

И бесит это еще сильнее потому, что травмы у балерин — не редкость в танцевальном мире. Такое случается довольно часто. Я просто никогда не думала, что это произойдет со мной.

Оказывается, я не неуязвима.

— Спасибо, Бет.

Я улыбаюсь, но даже мне самой эта улыбка кажется натянутой.

— Не за что.

Она делает глоток газированной воды.

— Ты можешь арендовать один из залов на Гленн-авеню. Меньше двадцати долларов в час.

— Так и сделаю.

Я не говорю ей, что уже забронировала зал на следующий понедельник, потому что смена темы мне сейчас нужнее, чем следующий вдох.

— Слушай, а у Полины, случайно, не новая девушка? Я что-то видела в соцсетях, но не стала лезть.

И вот так разговор тут же переключается на свежие сплетни — беспроигрышный отвлекающий маневр. Я обожаю своих друзей, они моя опора, и прекрасно понимаю, что процесс восстановления был бы куда более мучительным и одиноким без их постоянных сообщений, видеозвонков, новостей и визитов. Просто сейчас я не могу говорить о своем будущем или о его отсутствии. Они бы меня поняли, если бы я все объяснила, но я не хочу заставлять их переживать, так что выбираю уход от темы.

Награда за дружбу в этом году мне точно не светит.

Чуть больше чем через полчаса из телефона Кайла раздается громкий сигнал тревоги, заставляя вздрогнуть все кафе. Знак, что его перерыв закончился. Он хватает сумку, обходит стол и обнимает меня.

— Напишу вам позже. И, Мэдс, дай знать, как все пройдет, хорошо? Я в тебя верю, девочка. Я знаю, у тебя получится.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не разрыдаться у него на груди.

— Только не начинай сентиментальничать, Кайл.

Я хмурюсь, но улыбку скрыть не могу.

— Твой сексуальный доктор никогда бы не посоветовал тебе что-то, что навредит лодыжке. Если ты не веришь в себя, поверь хотя бы в него.

Он прав. Джеймс никогда бы…

Стоп.

Я едва не захлебываюсь собственной слюной.

— Ты только что назвал его сексуальным?

Мое лицо, должно быть, выражает чистый ужас, потому что оба моих друга начинают смеяться. Кайл, развеселившись, качает головой.

— Я просто предположил, но, судя по тому, как ты сейчас краснеешь, попал точно в цель.

Это уже выходит из-под контроля. У меня еще есть время нажать на тормоза, прежде чем мы врежемся.

— Он не…

Сексуальный? Еще какой.

— Он не так уж плох.

Бет взвизгивает, подпирая подбородок ладонями и хлопая ресницами.

— Это значит, что он чертовски горяч, Кайл. У меня магистерская степень по чтению между строк Мэдди. Боже, да ты в него втрескалась.

Она обвиняюще тычет в меня пальцем.

— Что? Нет.

Я не…

Я не могу.

Я… не…

— Мы еще поговорим об этом позже, — предупреждает меня Кайл, чмокает меня в щеку, затем Бет, машет нам рукой и уходит. — И не смейте сплетничать без меня, сучки! А то пожалеете.

Мы смеемся над его театральностью, но Бет тут же снова становится серьезной. На этот раз она настроена решительно.

— Я твоя лучшая подруга во всем мире, — начинает она, и я понимаю, что для меня это ничем хорошим не закончится. — Все, что ты сейчас мне скажешь, не выйдет за пределы этого кафе. Черт, даже за пределы этого стола. Так что? Ты сохнешь по своему доктору? И сколько ему лет?

Я неловко ерзаю на стуле при мысли о том, что, даже не осознавая этого, Бет точно знает, как выглядит Джеймс. Она знает его возраст и даже некоторые его увлечения. И, возможно, потому что я уже проходила через этот разговор с самим Джеймсом, а хуже и более неловко уже не будет, я решаю сказать ей правду.

— Забавный факт.

Я облизываю губы и тереблю салфетку, опираясь локтями о стол.

— Помнишь того парня, на которого ты свайпнула в приложении для знакомств? Так вот, оказывается, он…

Мне стоит невероятных усилий не поморщиться.

— Он мой физиотерапевт. Джеймс. Тот, кто лечит мою лодыжку.

Если бы у шока было лицо, оно выглядело бы точно как у Бет. Губы складываются в идеальный круг, челюсть падает, брови взлетают к потолку. Это было бы смешно, если бы я не умирала внутри.

Она качает головой.

— Не. Черта. Себе.

Я сжимаю губы в тонкую линию и киваю.

Бет закрывает рот обеими ладонями и визжит в них, привлекая внимание нескольких посетителей. Я закатываю глаза и отталкиваю ее руки.

— Это не так уж важно, — шикаю я. — Ну, поначалу было, но я поговорила с ним, и у нас все нормально.

Ее челюсть снова падает.

— Ты поговорила с ним о том, что свайпнула его в приложении для знакомств? Вот это яйца.